Любовь к похитителю синдром – Стокгольмский синдром — Психологос

Содержание

Стокгольмский синдром — Психологос

Фильм «Басаната (А.Галич) исп. С. Маховиков»

Те, кто сидели в лагерях по приказу Сталина, плакали о Сталине, как о родном отце.
скачать видео

Стокгольмский синдром — психологическое состояние, возникающее при захвате заложников, когда заложники начинают симпатизировать и даже сочувствовать своим захватчикам или отождествлять себя с ними. Если террористов удаётся схватить, то бывшие заложники, подверженные стокгольмскому синдрому, могут активно интересоваться их дальнейшей судьбой, просить о смягчении приговора, посещать в местах заключения и т. д.

Авторство термина приписывают криминалисту Нильсу Биджероту (Nils Bejerot), который ввёл его во время анализа ситуации, возникшей в Стокгольме во время захвата заложников в августе 1973 года. Тогда два рецидивиста захватили в банке четырех заложников, мужчину и трех женщин, и в течение шести дней угрожали их жизни, однако время от времени давали им кое-какие поблажки. Драма эта в общей сложности продлилась пять дней, и все это время жизнь захваченных заложников висела на волоске.

Но в момент их освобождения случилось нечто неожиданное: жертвы встали на сторону преступников, пытаясь помешать пришедшим спасать их полицейским. А позже, когда конфликт благополучно разрешился и преступники были посажены за решетку, бывшие их жертвы стали просить для них амнистии. Они посещали их в тюрьме, а одна из захваченных в заложницы женщин даже развелась со своим мужем, дабы поклясться в любви и верности тому, кто пять суток держал у ее виска пистолет.

Впоследствии две женщины из числа заложников обручились с бывшими похитителями.

Характерный набор признаков Стокгольмского синдрома следующий:

  • Пленники начинают отождествлять себя с захватчиками. По крайней мере, сначала это защитный механизм, зачастую основанный на неосознанной идее, что преступник не будет вредить жертве, если действия будут совместными и положительно восприниматься. Пленник практически искренне старается заполучить покровительство захватчика.
  • Жертва часто понимает, что меры, принятые её потенциальными спасателями, вероятно, нанесут ей вред. Попытки спасения могут перевернуть ситуацию, вместо терпимой она станет смертельно опасной. Если заложник не получит пулю от освободителей, возможно, то же самое ему достанется от захватчика.
  • Долгое пребывание в плену приводит к тому, что жертва узнаёт преступника, как человека. Становятся известны его проблемы и устремления. Это особенно хорошо срабатывает в политических или идеологических ситуациях, когда пленник узнаёт точку зрения захватчика, его обиды на власть. Тогда жертва может подумать, что позиция преступника — единственно верная.
  • Пленник эмоционально дистанцируется от ситуации, думает, что с ним этого не могло произойти, что всё это сон. Он может попытаться забыть ситуацию, принимая участие в бесполезной, но занимающей время «тяжёлой работе». В зависимости от степени отождествления себя с захватчиком жертва может посчитать, что потенциальные спасатели и их настойчивость действительно виноваты в том, что происходит.

«Стокгольмский синдром» усиливается в том случае, если группу заложников разделили на отдельные подгруппы, не имеющие возможности общаться друг с другом.

«Стокгольмский синдром» понимаемый более широко как «синдром заложника», проявляется и в быту. В быту не так уж редко возникают ситуации, когда женщины, перенёсшие насилие и остававшиеся некоторое время под прессингом своего насильника, потом влюбляются в него.

www.psychologos.ru

Стокгольмский синдром: понятие, признаки, проявления, лечение

Стокгольмский синдром — аномальное явление в психиатрии, характеризующееся симпатией жертвы к своему агрессору, захватчику, похитителю. Первоначальное чувство ужаса и злобы к мучителю постепенно сменяется искренним и неподдельным интересом. Заложники оправдывают действия захватчиков. Они готовы принести себя в жертву ради достижения «общей» цели. В качестве простого примера можно привести ситуацию, в которой заложники добровольно оказывают помощь бандитам, тем самым препятствуя собственному освобождению. Спустя некоторое время между ними завязываются теплые и продолжительные отношения.

Синдром получил свое название благодаря инциденту, который произошел в городе Стокгольме в 1973 году. Преступники-рецидивисты захватили шведский банк и взяли в заложники его работников. Они удерживали их силой шестеро суток, угрожая в случае неповиновения смертью. После штурма банка полицейские освободили пленных и арестовали захватчиков. Жертвы встали на защиту своего тирана, выступили в суде против полицейских, якобы напугавших их гораздо больше. Они неоднократно посещали преступников в исправительном учреждении, интересовались их делами, просили о смягчении приговора. Одна из заложниц после намеренного развода с мужем призналась в любви преступнику, который на протяжении нескольких суток угрожал ей смертью. Причины подобного поведения жертв до сих пор до конца не изучены. Современные психологи продолжают писать на эту тему научные статьи и вести расследования.

кадры захвата заложников в Стокгольме

Современной криминалистике и психиатрии известны случаи, когда заложники при появлении спецназовцев предупреждали захватчиков и даже закрывали бандитов от пуль своим телом. Стокгольмский синдром имеет несколько вариантов: классический или синдром заложника, бытовой, социальный. В медицинскую практику термин был введен криминалистом Нильсом Бейертом, участвовавшим в спасении пленных.

Большинство ученых считает, что стокгольмский синдром – не психопатология, а нормальное состояние человека. Это своего рода реакция на аномально сложившиеся обстоятельства, которые постепенно травмируют психику. Синдром не включен ни в один международный классификатор болезней.

Патология преодолевается довольно долго и с большим трудом. Она обусловлена эмоциональной привязанностью жертвы к своему агрессору. Подобные явления можно наблюдать в повседневной жизни, когда женщины переносят насилие, находятся под прессингом агрессора, а затем влюбляются в него. Руководители, преподаватели, главы семейств демонстрируют свою власть, а слабая сторона — послушание, одобрение и повиновение. Так формируется аномальная симпатия жертвы к человеку, который угрожает физической расправой или уничтожает морально.

Этиология

Причины патологии необъяснимы. Жертва и преступник в процессе длительного общения сближаются и начинают понимать друг друга. Заложник узнает о жизненных принципах и стремлениях захватчика, сочувствует и симпатизирует ему. Он готов подолгу слушать жалобы на несправедливую власть, рассказы о невезении, неблагополучии и ударах судьбы. Так у заложника формируется алогичное стремление помогать собственному похитителю. Постепенно общение этих людей переходит на новый уровень, они перестают быть врагами, начинают нравиться друг другу и видеть друг в друге родственные души. Так в сознании жертвы происходит замещение презрения, ужаса и прочих негативных чувств, избавиться от которых по-другому просто невозможно.

Поняв мотивы захватчика, жертва соглашается с его убеждениями и идеями, начинает помогать преступнику из опасения за собственную жизнь. В подобных случаях действия сотрудников полиции кажутся не менее опасными, чем действия захватчиков. Патология развивается только при лояльном обращении с пленными. В противном случае у жертвы возникает ненависть к агрессору и страх за собственную жизнь.

Условия, необходимые для развития патологии:

  • Присутствие двух сторон – агрессора и жертвы,
  • Их общение в полной изоляции от посторонних лиц,
  • Лояльное отношение террориста к пленному,
  • Понимание действий агрессора и оправдывание их,
  • Разобщение большой группы заложников,
  • Замещение презрения у жертвы одобрением и симпатией,
  • Совместное достижение цели в условиях опасности и риска смерти.

Факторы, обуславливающие развитие синдрома:

  1. Подавление эмоций у заложников путем завязывания глаз, затыкания рта кляпом или частой смены охранников.
  2. Отсутствие жестокости, запугиваний, принуждения способствует появлению теплых чувств.
  3. Языковой барьер — отсутствие вербального общения затрудняет процесс формирования взаимной симпатии.
  4. Психологическая грамотность сторон повышает шансы выжить.
  5. Коммуникабельность заложника, его открытость для общения, контактность позволяют изменить поведение захватчика.
  6. Различные религиозные направления и культурные ценности сторон по-разному могут влиять на развитие синдрома — угнетать или стимулировать соответствующие изменения в поведении жертвы, оправдывая беспощадность и безжалостность агрессора.
  7. Синдром развивается спустя 3-4 дня с момента активных действий преступника. За это время жертва узнает агрессора, начинает понимать причины насилия и оправдать выходки тирана.

Патогенез

Этиопатогенетические механизмы этого психологического состояния очень сложны. Современные психиатры и криминологи безуспешно пытаются определить основные факторы, приводящие к развитию подобных изменений в поведении людей.

Стокгольмский синдром развивается:

  • Когда заложники понимают, что похитителям небезразлична их жизнь.
  • Когда жертвам дается возможность реализовывать свои желания.
  • Когда появляется психофизическая привязанность к агрессору.
  • Когда пленные начинают радовать своих похитителей и испытывать от них своего рода зависимость.

Обстоятельства, при которых возникает патология:

  1. Террористические акты с захватом заложников,
  2. Взятие военных в плен во время боевых действий,
  3. Лишение свободы в исправительных учреждениях,
  4. Формирование социально-политических группировок и обособленных религиозных объединений,
  5. Рреализация некоторых национальных обрядов,
  6. Похищение людей,
  7. Вспышки семейного насилия.

Заложники истолковывают действия террористов в свою пользу, что связано с отсутствием самозащиты. Единственный способ хоть как-то защититься — вызвать жалость, сострадание и терпимость у террористов. После освобождения заложники продолжают поддерживать захватчиков, подают прошения в органы власти о помиловании или смягчении наказания, посещают их в исправительных учреждениях.

Стокгольмский синдром протекает в несколько стадий:

  • Развитие позитивных эмоций у жертвы в отношении агрессора,
  • Ненависть, злость и агрессия у террористов к представителям власти,
  • Развитие положительных чувств у бандитов к пленным.

Блюстители порядка во время штурма или ведения переговоров поощряют развитие у жертвы первых двух стадий патологии. Это необходимо для наступления третьей стадии, при которой возникает взаимная симпатия между сторонами. Подобные процессы позволяют увеличить шансы заложников на выживание.

Симптомы

Признаки «классической» формы патологии:

  1. Длительное нахождение жертвы в плену приводит к появлению ужаса, страха, гнева и шокового состояния. Заложник не может выразить правильно свои эмоции и начинает воспринимать действия террориста в свою пользу.
  2. Отождествление сторон происходит благодаря желанию заложника получить покровительство преступника. Жертва уверена, что преступник не навредит и примет любую помощь.
  3. Заложники восхищаются похитителем, защищают его, стараются угодить, препятствуют спасательной операции.
  4. Жертва становится на сторону противника, понимая, что так безопасней. Если мероприятия по спасению пострадавших пойдут не по плану, это может негативно сказаться на их здоровье и жизни. Если он не пострадает от рук противника, может возникнуть угроза со стороны освободителя.
  5. В результате длительного контакта сторон пострадавший начинает воспринимать агрессора как обычного человека и с большой уверенностью разделять его точку зрения.
  6. Жертва отказывается давать показания против своих обидчиков.
  7. Заложники не убегают от похитителей, даже если появляется такая возможность.
  8. Для заложников происходящие события кажутся сном или черной полосой в жизни, которая обязательно должна закончиться.

Проявления бытового варианта патологии:

  1. Женщины, несмотря на обиды, насилие, ежедневные побои и оскорбления, испытывают привязанность к своему тирану,
  2. Дти идеализируют своих родителей, которые лишают их воли и не дают полноценного развития,
  3. Психологический тип «страдающей жертвы» характерен «недолюбленным» в детстве людям с комплексом «второсортности» и недостойности, с которыми не считались, избивали и морально угнетали,
  4. Жертва пытается смириться с происходящим, не перечить агрессору, чтобы злость сменилась на милость,
  5. Постоянная защита и оправдание своего обидчика.

Диагностические мероприятия

Диагностика стокгольмского синдрома основана на результатах психометрического метода, представляющего собой поэтапное опрашивание пациента с применением клинических тестовых методик. Психолог задает пострадавшим вопросы, которые позволяют выявить отклонения в психическом состоянии больного. Особое внимание специалисты обращают на эмоциональное состояние, наличие фобий, тревоги, признаков дезадаптации и дереализации. Для окончательной диагностики может потребоваться взаимодействие врача с родными и близкими людьми пациента.

Психотерапия

Больным со стокгольмским синдромом показана психотерапия. Она направлена на возвращение личности к внутреннему благополучию, на достижение целей и устранение уныния и тревоги, на эффективное использование своих возможностей. Психотерапевты выявляют особенности психики и поведения лиц с данным синдромом. Они обучают их новым действиям и способам принятия решений. Психотерапевтические программы направлены на адекватное проявление чувств и активизацию коммуникативных умений. Психотерапевтические методы корректируют эмоционально-поведенческие отклонения, оптимизируют сложившуюся ситуацию, способствуют преодолению депрессии и страха. Это основные направления работы психотерапевта с лицом, страдающим стокгольмским синдромом.

Виды психотерапевтического воздействия, используемые для лечения больных с данным недугом:

  • Индивидуальное консультирование жертв насилия проводится с целью устранения проблем личностного, эмоционального и физического характера.
  • Групповые занятия, в ходе которых осуществляется взаимодействие участников группы и психотерапевта, затрагивают преимущественно межличностные аспекты. Врач анализирует, как пациент раскрывается в процессе общения в группе.

Поскольку пациенты обычно не считают себя больными людьми, медикаментозное лечение не всегда уместно. Они часто отказываются принимать лекарства или не проходят полный курс лечения, прерывая его самостоятельно.

Специалисты должны настроить больных на выработку основного пути преодоления психических изменений, распознавание ложных суждений и принятие мер для предотвращения когнитивных аномалий. Лечение направлено на выявление и анализирование неадекватных представлений и иллюзорных умозаключений.

Пациенты в результате работы с психологом начинают следить за своими мыслями, оценивают свое эмоциональное состояние, анализируют происходящие события и факты, отрицают собственные выводы. С помощью психотерапии можно вылечить даже самые тяжелые психические заболевания. Однако ни один психотерапевт не дает стопроцентных гарантий, поскольку психика человека является сложной и не достаточно изученной структурой.

Прогноз

Выздоровление возможно только тогда, когда жертва сама осознает ущербность своего положения и отсутствие логики в своем поведении, откажется от роли безынициативного человека. Чтобы добиться успеха в лечении, необходимо постоянно находиться под контролем специалистов в области психологии, психиатрии или психотерапии. Кроме работы с психиатром больным требуется любовь и поддержка членов семьи, которые помогут пережить стресс и страх.

Прогноз стокгольмского синдрома благоприятный. Он зависит от квалификации психотерапевта и желания пострадавшего лечиться. Бытовой вариант с трудом поддается коррекции. Это связано с нежеланием жертвы бороться с данной проблемой. Во многом исход патологии определяется глубиной и степенью поражения психики человека.

Видео: психолог о стокгольмском синдроме

sindrom.info

Загадки человеческой психики: Стокгольмский синдром | Загадки человека

Каких только сюрпризов не преподносит человеческая психика. Казалось бы, жертва ни при каких обстоятельствах не должна относиться с пониманием и симпатией к своему мучителю.

Тем не менее такое случается, и называется это явление стокгольмским синдромом. Чаще всего он проявляется при захвате заложников. Стокгольмский синдром не является психическим заболеванием, но еще не до конца изучен и вызывает бурные споры в научных кругах.

ИДЕНТИФИКАЦИЯ С АГРЕССОРОМ

За 37 лет до того, как это явление получило название «стокгольмский синдром», оно было описано Анной Фрейд, дочерью и последовательницей известного психолога Зигмунда Фрейда. Анна Фрейд считала, что сознание человека, попавшего в стрессовую ситуацию, создает определенные блоки.

Например, жертва оправдывает все судьбой, которую не изменить, или отказывается принимать то, что происходит, за реальность, или пытается объяснить поступки того, кто стал причиной всех бед. Это помогает отвлечься и отстраниться от мыслей о реальной угрозе. Такой механизм психологической защиты, эмоциональной связи с тираном, дочь Фрейда назвала «идентификация с агрессором».

Термин «стокгольмский синдром» появился после захвата заложников в Стокгольме. 23 августа 1973 года в один из банков шведской столицы вошел Ян-Эрик Улссон, только что освободившийся из тюремного заключения. В руках у преступника был пистолет, он выстрелил в воздух со словами: «Вечеринка начинается!»

Полиция отреагировала практически мгновенно, но Улссону удалось ранить одного из прибывших полицейских, а другому под дулом пистолета он приказал спеть «Одинокий ковбой». Долго ли продолжался бы этот спектакль, неизвестно. Но один из клиентов банка, пожилой мужчина, нашел в себе смелость потребовать у бандита прекратить это издевательство и отпустить полицейского. Удивительно, но Улссон отпустил не только полицейского, но и его защитника.

В заложники преступник взял сотрудников банка — трех женщин и одного мужчину. Он закрылся с ними в хранилище, маленькой комнате 3 на 14 метров. И началась драма, длившаяся 6 суток. Требования Улссон выдвигал следующие: 3 миллиона крон, оружие, автомобиль, освобождение Улофссона, его сокамерника. Последнее было выполнено сразу.

Правда, с Улофссона взяли обещание, что тот успокоит террориста и поможет освободить заложников. За это ему было обещано помилование. Но власти не знали, что ограбление было устроено именно и только для того, чтобы Улофссон оказался на свободе.

Полиция не могла решиться на штурм, ибо полицейские психологи считали, что преступники могут пойти на любые меры. К тому же через три недели должны были состояться выборы, и власти не могли допустить скандального завершения операции и гибели заложников. Ну и, наконец, этот банк обслуживал всю стокгольмскую полицию, а до выдачи зарплаты оставался один день.

Тем временем Улссон, видя, что остальные его требования выполнять не торопятся, стал угрожать расправой над заложниками. А для убедительности во время телефонного разговора с властями начал душить одну из женщин, чтобы ее хрип был слышен в трубке.

Неожиданно спустя два дня отношения между бандитами и заложниками улучшились. Они общались, рассказывали о своей жизни, играли в «крестики-нолики». Жертвы вдруг потребовали от полиции прекратить операцию по освобождению. Одна из женщин сама позвонила премьер-министру и сообщила, что преступники симпатичны заложникам, и потребовала выполнить все, что им обещано.

Улссону надо было как-то показать властям, что он готов к решительным действиям, и он решил ранить одного из заложников. Женщины стали уговаривать коллегу-мужчину выступить в роли жертвы. И уговорили, но, к счастью, этого удалось избежать. Зато мужчина после освобождения заявил, что ему было даже приятно, что выбор пал на него.

28 августа полиция предприняла газовую атаку, заложники были освобождены, а преступники арестованы. Даже после этого четверо заложников наняли адвокатов для своих захватчиков, и в дальнейшем между ними сохранились теплые отношения. А на суде они заявили, что боялись не бандитов, а полиции.

Психиатр Нильс Бейерут, консультировавший полицию во время операции, предложил для подобных явлений использовать термин «стокгольмский синдром».

ОТ ЖЕРТВЫ ДО ТЕРРОРИСТКИ

Совершенно невероятный случай проявления стокгольмского синдрома произошел с Патрисией Херст, внучкой американского миллиардера. Девушка была похищена из своего дома в феврале 1974 года террористической организацией SLA. Две недели похитители держали Патрисию в шкафу с завязанными глазами и кляпом во рту. Причем первые дни ей не давали есть, не пускали в туалет и насиловали.

Требования террористов были не совсем обычными: каждому нуждающемуся жителю Калифорнии продовольствия на 70 долларов и огромный тираж их пропагандистской литературы. По приблизительным подсчетам выполнение этих условий обошлось бы семье девушки в 400 млн долларов.

Поэтому встречное предложение было таково: 6 млн долларов тремя частями. После того, как две первые части были выплачены, и оставался один день до освобождения заложницы, SLA предъявила аудиообращение Патрисии, в котором та заявила, что вступает в организацию, а в семью не вернется.

После этого бывшая жертва участвовала в ограблении двух банков, супермаркета, угоняла автомобили, захватывала заложников вместе с остальными членами организации и занималась изготовлением взрывчатки. В 1975 году она была арестована.

После проведенной психиатрической экспертизы выяснилось, что у девушки имеется расстройство психики, полученное от пережитой беспомощности и крайнего ужаса. Именно поэтому у нее понятия «плохой» и «хороший» поменялись местами и Патрисия стала отождествлять себя с террористами.

МНЕНИЕ СПЕЦИАЛИСТОВ

Ученые считают, что стокгольмский синдром не является психическим заболеванием. По их мнению, это нормальная реакция психики на обстоятельства, способные нанести ей травму. Синдром почти всегда развивается по одному и тому же сценарию: заложники начинают чувствовать симпатию к похитителям и недоверие к властям, а затем и преступники начинают испытывать положительные эмоции к заложникам.

В первую очередь поведение жертвы можно объяснить надеждой на снисхождение в случае повиновения, поэтому заложники стараются слушаться и пытаться найти оправдание преступнику, чтобы вызвать у него одобрение. Они понимают, что спастись можно, только если не провоцировать террориста на решительные меры.

Другой рычаг этого механизма состоит в том, что люди, находясь в шоковом состоянии от переживаемого ужаса, истолковывают действия преступника в свою пользу. Это позволяет хоть немного избавиться от страха. А привязанность к террористу, возникающая у жертвы, создает у нее некое мнимое ощущение безопасности. Ведь не может же этот симпатичный человек представлять реальную угрозу жизни!

Есть еще одна причина возникновения синдрома. Жертва начинает ошибочно полагать, что если будет действовать с преступником заодно, то сможет оказаться под его покровительством, а значит, в безопасности. Известно, что стокгольмский синдром проявляется, если заложники и захватчики находятся вместе в закрытом пространстве не менее 3-4 дней. За это время они успевают ближе познакомиться.

Жертвы проникаются проблемами и требованиями террористов и начинают считать их справедливыми, они готовы даже простить бандитам то, что те подвергали их жизнь опасности. Более того, пленники начинают бояться полицейского штурма, так как, по их мнению, вероятность погибнуть при штурме больше, чем от руки захватчика.

Сейчас, когда о стокгольмском синдроме стало известно, сотрудники правоохранительных органов во время антитеррористических операций стараются поощрять его развитие у заложников. Это необходимо для того, чтобы ситуация пришла к своей последней фазе — возникновению у преступника симпатии к жертве. Тогда шансы на выживание у последней возрастают.

Вообще, стокгольмский синдром возникает в одном из двенадцати случаев захвата заложников. Препятствиями для установления связи могут послужить расовые, национальные, религиозные разногласия или неадекватность, истеричность террористов.

Надо сказать, что от возникшего синдрома избавиться довольно сложно, он действует достаточно длительное время.

БЬЕТ-ЗНАЧИТ ЛЮБИТ

Когда речь заходит о стокгольмском синдроме, возникают ассоциации с экстремальными ситуациями: захватом заложников, тюрьмами, войнами и т. д. Но его проявления есть не только в случаях преступного насилия, довольно часто мы можем наблюдать синдром в обычной жизни (руководитель — подчиненный, преподаватель — ученик, глава семьи — домочадцы и др.). По сути, всюду, где слабые зависят от сильных, может возникнуть стокгольмский синдром.

Первые надеются, что в случае их безоговорочного послушания второй проявит снисхождение и одобрение. А если сильный еще не только строг но и справедлив, то преданность со стороны слабого ему обеспечена.

Хорошим примером бытового синдрома могут служить брачные традиции некоторых народов. В некоторых местах еще сохранилась традиция похищения невесты. Конечно, в наше время это уже скорее спектакль, но бывают и исключения, когда девушку крадут без ее согласия. Она находится в доме жениха длительное время под охраной родственников и постепенно привязывается к похитителю. И даже получив возможность вернуться в родной дом, не использует ее.

Но это из разряда экзотики, а вот домашнее насилие встречается довольно часто. Ведь не зря существует поговорка «Бьет — значит любит». Она как нельзя лучше характеризует травматическую связь между жертвой и насильником.

Большинство случаев проявления стокгольмского синдрома бывает у женщин, которых бьют мужья.  Тем не менее, страдая, женщина скрывает происходящее и порой даже находит оправдание агрессору. Конечно, причин для этого довольно много: материальная зависимость, благополучие детей, стыд и прочее. Но все это те же проявления стокгольмского синдрома.

Или причиной возникновения синдрома могут быть отношения между родителями и детьми — когда у ребенка складывается ощущение, что его не любят. И он винит в этом себя, что он неправильный человек, что любить его не за что. Таким образом возникает все та же психология жертвы: не пререкайся, даже если не прав — и не будешь наказан. Это очень сложная ситуация, ведь ребенок не может ничего изменить, находясь в зависимости от домашнего тирана.

Кроме того, нередко стокгольмский синдром возникает у жертв изнасилования.

ДОЛГОЕ ЛЕЧЕНИЕ

Приобрести эту болезненную зависимость легко, а вот избавиться от нее гораздо сложнее. Здесь просто необходима помощь опытного психиатра. Человек, страдающий стокгольмским синдромом, не отдает себе отчета в том, что с ним что-то не так.

Его поведение и убеждения кажутся ему логичными. Он будто изолирован от внешнего мира с его нормальными понятиями. Известно, что психологическая реабилитация после похищения или захвата в заложники происходит довольно быстро, врачу, как правило, удается поставить «хорошо» и «плохо» на свои места.

Сложнее дело обстоит с бытовым синдромом. Жертв домашнего насилия трудно убедить в том, что они нуждаются в помощи. Они не желают покидать свой мир, хоть и живется в нем не слишком хорошо. Чтобы помочь жертве преодолеть синдром, прежде всего нужен кто-то, кто окажет материальную и моральную поддержку.

Это необходимо для того, чтобы жертва почувствовала себя увереннее и не воспринимала ситуацию безнадежной. Лечение стокгольмского синдрома надо начинать как можно раньше, иначе процесс станет необратимым.

Конечно, никому не пожелаешь оказаться в условиях, когда возникает этот синдром, но предупрежден — значит вооружен. Мы не знаем, какие сюрпризы в стрессовой ситуации может преподнести подсознание. Поэтому психологи советуют сохранять внутренние убеждения, даже если приходится выглядеть покорным.

То есть надо анализировать свое внутреннее состояние и не терять способности мыслить логически. И рано или поздно выход из любой безвыходной ситуации найдется.

Галина БЕЛЫШЕВА

paranormal-news.ru

Стокгольмский синдром. Парадоксы сознания жертвы | Психологические тренинги и курсы он-лайн. Системно-векторная психология

Явление, которое было названо «стокгольмским синдромом» в связи с известными событиями в Стокгольме в августе 1973, действительно принято считать парадоксальным, а возникающую у некоторых заложников привязанность к похитителям — иррациональной. Что же происходит на самом деле?

7
9729
14 Октября 2013 в 04:02

Автор публикации:
Павел Головаш, юрист

СТОКГОЛЬМСКИЙ СИНДРОМ — парадоксальная реакция привязанности и симпатии,

возникающая у жертвы по отношению к агрессору.

Явление, которое шведский криминалист Нильс Бейерот в связи с известными событиями в Стокгольме в августе 1973 года назвал «стокгольмским синдромом», действительно принято считать парадоксальным, а возникающую у некоторых заложников привязанность к похитителям — иррациональной. На первый взгляд, так оно и есть, ведь мы внешне наблюдаем ситуацию, когда человек эмоционально привязывается к тому, кого (по всем правилам здравого смысла) он должен ненавидеть. В этом и заключается так называемый психологический парадокс, который на самом деле таковым не является, а представляет собой вполне естественный способ адаптации к экстремальным условиям людей с определенным набором векторов. О них пойдет речь далее после короткого описания событий, которые и дали название «стокгольмский синдром» этому феномену.

Стокгольм, 1973 год

23 августа 1973 года некий Ян Улссон, бывший заключенный, ворвался с оружием в банк Kreditbanken в Стокгольме и взял в заложники работников банка — трех женщин и мужчину, а также одного клиента банка. При попытке двух полицейских штурмовать банк Улссон ранил одного из них, а второго тоже взял в заложники, но вскоре отпустил вместе с клиентом. По требованию Улссона в помещение банка из тюрьмы был доставлен его друг-сокамерник Кларк Улофссон.

Выдвинув свои требования к властям, Улссон и Улофссон закрылись вместе с четырьмя пленными в помещении бронированного хранилища банка площадью 3 х 14 м, где удерживали их в течение шести дней. Для заложников эти дни были очень тяжелыми. Сначала они были вынуждены стоять с петлей на шее, которая душила их при попытке сесть. Два дня заложники не ели. Улссон постоянно грозил их убить.

Но вскоре, на удивление полиции, у заложников возникла непонятная привязанность к похитителям. Пленный менеджер банка Свен Сефстрем после освобождения заложников отзывался об Улссоне и Улофссоне как об очень хороших людях, а во время освобождения вместе со всеми пытался их защищать. Одна из заложниц, Бригита Лунберг, имея возможность убежать из захваченного здания, предпочла остаться. Другая заложница, Кристина Энмарк, на четвертый день по телефону сообщила полиции, что хочет уехать вместе с похитителями, поскольку они очень сдружились. Позже две женщины рассказали о том, что добровольно вступали с преступниками в интимные связи, а после освобождения из плена и вовсе обручились с ними, даже не дождавшись их выхода из тюрьмы (одна из девушек была замужем и развелась с мужем). Хотя дальнейшего развития эти необычные отношения так и не получили, но Улофссон после выхода из тюрьмы еще долго дружил с женщинами и их семьями.

При рассмотрении этого случая с точки зрения системно-векторной психологии сразу же бросается в глаза описание внешности заложников:

— Бригита Лунберг — эффектная светловолосая красавица;

— Кристина Энмарк — энергичная, жизнерадостная брюнетка;

— Элизабет Ольдгрен — миниатюрная блондинка, скромная и застенчивая;

— Свен Сефстрем — менеджер банка, уверенный в себе, высокий, красивый холостяк.

Первые две девушки, которые, собственно, и влюбились на короткое время в своих мучителей, явно обладательницы кожно-зрительной связки векторов. То же можно сказать о менеджере банка Свене Сефстреме и, скорее всего, о третьей служащей, Элизабет Ольдгрен.

Захватчики Ян Уллсон и Кларк Улофссон, несомненно, звуковики, о чем говорит их поведение во время захвата, биографии, внешность. Исходя из этого, легко понять то, почему столь теплое отношение захваченных к захватчикам сформировалось так быстро и было таким сильным. Звуковой и зрительный — векторы из одной квартели, как патрица и матрица, дополняющие друг друга, при этом зрительник бессознательно тянется к звуковику одинаковой с собой развитости, как к «старшему брату» по квартели. Звуковик слышит ночью, когда зрительник не видит — такова, в образном выражении, основа их взаимоотношений.

Заложник со зрительным вектором (даже сильно развитый) проваливается от сильного стресса в архетипичный страх и по равенству внутренних состояний может бессознательно тянуться к такому же неразвитому звуковику-психопату. Если же агрессором является более развитый, идейный звуковик, то зрительник тоже подтягивается к его уровню развития и на этом уровне начинает с ним взаимодействовать (например, перенимая его идеи, считая их своими). По этой причине самые яркие проявления стокгольмского синдрома встречаются именно во время политических терактов, которые, как правило, не совершает никто, кроме идейных звуковиков либо звуковиков-психопатов.

При этом данный фактор комплементарности векторов хоть и имел место во время событий в Стокгольме, но стал лишь катализатором, а не основной причиной возникшей симпатии зрительных жертв к своим звуковым захватчикам. Основная причина — в наличии кожно-зрительных связок векторов у жертв, что, как уже было сказано, обуславливает определенный способ их адаптации к сверхстрессовым условиям — через создание эмоциональной связи.

Кожно-зрительная самка

Женщины с кожно-зрительной связкой векторов в первобытные времена выполняли видовую роль дневных охранниц. Они были единственными женщинами, которые шли на охоту вместе с мужчинами. Их задача заключалась в том, чтобы вовремя заметить опасность и предупредить о ней остальных. Так, пугаясь хищника, кожно-зрительная самка испытывала сильнейший страх смерти и источала запах (феромоны) страха. Неосознанно почувствовав этот запах, ее соплеменники тут же пускались в бегство. Если же она поздно замечала хищника, то из-за своего сильного запаха первой попадала в его лапы. Так было на охоте. А в первобытной пещере стая в определенных случаях могла принести кожно-зрительную самку в жертву.

Как нам известно из системно-векторной психологии, ранние жизненные сценарии являются фундаментальными в нашем поведении. Это значит, что они никуда не исчезают в процессе развития, а становятся основой для нового его витка. Так же постепенно развивался из состояния страха в состояние любви и зрительный вектор в лице кожно-зрительной самки. В военных и охотничьих походах, наблюдая за увечьями и смертями мужчин, она постепенно училась смещать угнетающий ее страх за собственную жизнь на них, превращать его в сострадание к раненым и умершим и таким образом чувствовать уже не страх, а сострадание и любовь. Одновременно с этим, как и любая другая женщина (особенно с кожным вектором), она стремилась получить от мужчин защиту и обеспечение, взамен давая им возможность случаться с собой. Эти две составляющие и легли в основу того, что называется сегодня сексом, создательницей которого является именно кожно-зрительная самка. Секс отличается от простой животной случки наличием эмоциональной связи между мужчиной и женщиной. У людей, в отличие от животных, он сопровождается сильными эмоциями.

В более поздние, исторические времена, когда видовая роль дневных охранниц стаи была уже не нужна, кожно-зрительные женщины продолжали ходить вместе с мужчинами на войну уже в качестве медсестер, где проявляли свою способность к состраданию в намного большей мере и уже без вступления в интимные связи для обеспечения своей безопасности. Наоборот, в истории есть множество фактов самопожертвования таких женщин, что свидетельствует о намного более высоком их развитии в своем зрительном векторе по сравнению с доисторическими кожно-зрительными самками. Эти женщины уже были способны не просто на эмоциональную связь, а и на высокие чувства, на любовь.

Развитие отношений кожно-зрительной жертвы и агрессора

Естественно, что для любого человека внезапная и реальная опасность его жизни — это сверхстресс. А сверхстресс, как это известно в системно-векторной психологии, способен сбросить в ранние архетипичные программы даже человека, максимально развитого в своих векторах, откуда ему придется заново выкарабкиваться «наверх». В том числе это касается кожного и зрительного векторов.

В кожном векторе первая реакция на появление людей, размахивающих оружием, — сильная потеря ощущения равновесия с внешней средой, в зрительном — дикий страх за собственную жизнь. На этой стадии кожно-зрительная женщина не способна ни на что, кроме демонстрации подчинения и громадного выброса в воздух феромонов (запаха страха), что лишь разъяряет агрессора и не дает жертве никакой особой уверенности в сохранении ее жизни.

Но далее жертва начинает бессознательно искать возможности для того, чтобы прийти в какой-то баланс с внешней средой, и здесь ей не на что полагаться, кроме как на свои врожденные психические свойства (векторы). Она проявляет гибкость и адаптивность в кожном векторе, а также бессознательно выстраивает с агрессором зрительную эмоциональную связь, проявляя к нему сочувствие, при этом цепляясь за самые невероятные и надуманные подтверждения того, что агрессор «хороший», приводя множество рациональных объяснений, почему это так («он жесткий, но справедливый», «борется за правое дело», «жизнь вынудила его таким стать» и т. д.). Одновременно она ищет у него защиты как у мужчины. То есть действует в соответствии с ранним сценарием кожно-зрительной самки.

В необычных условиях формируется, соответственно, необычная мысль, обеспечивающая желание сохранить себя.

И даже после того, как стрессовая ситуация исчерпает себя, эти эмоции остаются, поскольку дают недавней жертве чувство зрительной радости, которое ей (бессознательно) не хочется менять на ненависть к человеку, причинившему ей столько бед. Таким образом, о преступнике даже по прошествии многих лет вспоминают как о «хорошем человеке».

Другие примеры

17 декабря 1998 года посольство Японии в Перу было захвачено террористами во время приема гостей по случаю дня рождения императора Японии. Террористы, представители экстремистской организации «Революционное движение имени Тупака Амара», взяли в плен 500 высокопоставленных гостей, прибывших на прием, и потребовали выпустить из тюрем около 500 своих сторонников.

Через две недели в целях облегчения контроля над заложниками половину из них освободили. На всеобщее удивление, освобожденные заложники начали выступать с публичными заявлениями о том, что террористы правы, а их требования справедливы. Более того, они рассказали, что, будучи в плену, не только симпатизировали террористам, но ненавидели и боялись тех, кто мог пойти на штурм здания. О звуковом Несторе Картоллини, главаре террористов, также отзывались очень тепло. Бизнесмен из Канады Кьеран Мэткелф после того, как его освободили, говорил, что Картоллини «вежливый и образованный человек, преданный своему делу» (вежливый, образованный — вербальные ключевики, выдающие у Мэткелфа зрительный вектор; преданный своему делу — кожный ключевик, естественно — какой бизнесмен не обладает кожным вектором?).

Еще один случай произошел в Австрии. Молодая девушка Наташа Мария Кампуш в 1998 году была похищена неким Вольфгангом Приклопилем, который посадил ее в свой подвал и продержал там 8 лет. Имея не одну возможность сбежать, она все же предпочитала остаться. Первая же попытка ее побега была удачной. Приклопиль, не пожелав попасть в тюрьму за совершенное преступление, покончил с собой, а Наташа потом в многочисленных интервью отзывалась о нем очень тепло, говорила, что он был очень добр по отношению к ней и она будет за него молиться.

Наташа не решалась сбежать, поскольку за годы изоляции все зрительное (эмоциональное) и кожное (мазохистское) наполнение ее векторов сосредоточивалось на единственном человеке, с которым она контактировала.

Заключение

Естественно, все описанные психические процессы — глубоко бессознательны. Ни одна из жертв не понимает настоящих мотивов собственного поведения, реализует свои поведенческие программы неосознанно, повинуясь внезапно возникающим из глубины подсознания алгоритмам действий. Естественное внутреннее устремление человека ощущать безопасность и защищенность пытается взять свое в любых, даже самых жестких условиях, и использует для этого любые ресурсы (в том числе и того, кто эти жесткие условия создает). Использует, ни о чем нас не спрашивая и почти никак не согласовывая это с нашим здравым смыслом. Нужно ли говорить о том, что такие бессознательные программы поведения далеко не всегда работают эффективно в нестандартных условиях, как, например, тот же захват заложников или похищение (как в истории с Наташей Кампуш, потерявшей 8 лет жизни из-за неспособности отказаться от эмоциональной привязанности к своему мучителю).

Известно множество случаев, когда заложники, первыми увидев штурмующих здание полицейских, предупреждали террористов об опасности и даже заслоняли их своим телом. Часто террористы прятались среди заложников, и никто их не выдавал. При этом такая самоотверженность, как правило, односторонняя: захватчик, в большинстве случаев не имеющий сколько-нибудь развитого зрительного вектора, не чувствует того же по отношению к захваченному, а просто использует его для достижения своих целей.

Корректор: Наталья Коновалова

Автор публикации:
Павел Головаш, юрист

Статья написана по материалам тренинга «Системно-векторная психология»

www.yburlan.ru

Стокгольмский синдром: что это? Стокгольмский синдром в семье

Это словосочетание довольно часто оказывается на слуху. Но не все знают, что оно означает. Что такое стокгольмский синдром? Это психологическое состояние, когда жертва влюбляется в своего похитителя. Этот синдром еще называется шведским, мюнхенским, скандинавским, брюссельским и копенгагенским. Главным показателям, указывающим на человека с этим синдромом, является его заинтересованность в судьбе похитителя. На судебных заседаниях жертва дает оправдательные показания, требует смягчения приговора. Нередко сама нанимает адвоката, навещает в тюрьме и совершает другие подобные действия. Когда заложники защищают террориста – это синдром Стокгольма.

Основные признаки стокгольмского синдрома

Во время захвата у жертвы включается своеобразный защитный психологический механизм. Она желает понравиться преступнику и совершает действия, которые совместимы с преступными. Это позволит террористу воспринять жертву в положительном спектре и не навредить ей.

Освобождение для жертвы становится потенциально опасным мероприятием, допустить которое ни в коем случае нельзя. Вероятность получить пулю в лоб возрастает вдвое: либо при проведении освободительных мероприятий полицией, либо от самого преступника, в момент, когда ему уже нечего терять.
Со временем нахождения с преступником рядом, жертва больше узнает о нём: о его проблемах, надеждах и стремлениях. Появляются сомнения, мысли, что преступник на самом деле прав, и его действия верны
Пленник на подсознательном уровне погружается словно в игру, сон. Он принимает правила этой игры. В них захватчики – это люди, которые желают добиться справедливости, а те, кто спасает заложников полностью оказываются виноватыми в ситуации и в том, что происходит с террористами и жертвой.

Кто подвержен стокгольмскому синдрому?

Стокгольмский синдром идет из детства. Эта проблема чаще всего касается людей, недолюбленных мамой и папой. С таким ребенком не считались, постоянно огрызались, не воспринимали, как полноценного члена семьи, избивали и морально угнетали.

Жертва старается лишний раз не говорить слово поперек своему обидчику, считая, что таким образом агрессии с его стороны будет меньше. Одновременно насилие в ее сторону воспринимается как действие, которое должно быть, и без него не обойтись в сложившейся ситуации. Испытывая муки как физические, так и психологические, жертва все же оправдывает обидчика.

что такое стокгольмский синдром?

Кадр из фильма «Красавица и чудовище», 2017 г. Многие считают, что Белль проявила стокгольмский синдром к Чудовищу

Одной из причин, почему человек бывает подвержен стокгольмскому синдрому, является пережитое ранее физическое или психологическое издевательство. Психика нарушена, поэтому подсознание перестраивает информацию таким образом, что насилие – это необходимое наказание за какие-то прегрешения.

Развитие стокгольмского синдрома

Этот синдром не может развиться спонтанно на пустом месте, для его «активации» требуется ряд причин:

Нахождение в замкнутом пространстве с преступником бок о бок и один на один.
Сильный страх перед обидчиком.
Жертве кажется, что в этой ситуации отсутствуют пути спасения, и она смиряется с таким положением дел.
Спустя время заложнику начинает нравиться террорист, а в итоге может произойти так, что жертва влюбляется в маньяка. Потерпевший перестает осознавать себя как личность. Он в полной мере растворяется в агрессоре, ощущая его потребности, нужды и проблемы своими. Таким образом организм человека подстраивается под проблему, чтобы суметь выжить в самой сложной и невыносимой ситуации.

Стокгольмский синдром в семье

Вы видите на улице улыбающуюся пару: молодые мужчина и женщина, они выглядят счастливыми и довольными жизнью. Однако не всегда первое впечатление правдиво. Часто под маской подобного благополучия скрывается физическое или психологическое насилие внутри семьи. Бытовой стокгольмский синдром в семейных отношениях – не редкость.

При этом заболевании жертва вовсе не ощущает себя жертвой, наоборот, она остается верна своему обидчику, всячески защищает его и оправдывает его действия своими прошлыми ошибками. Для лечения потребуется помощь психиатра, самостоятельно с этой проблемой не справиться. Подобные вещи случаются не только между мужем и женой, но и между родителями и их детьми.

бытовой стокгольмский синдром в семейных отношениях

Многие женщины, которых избивает муж, подвержены Стокгольмскому синдрому

Бытовой стокгольмский синдром: супруги

Что такое стокгольмский синдром в семье, знают, конечно, не все. Это явление не настолько распространено повсеместно. Бытовое насилие вредит не только самой жертве, но и всему ее окружению. Близкие люди знают о происходящем, но по факту сделать ничего не могут. Жертва впадает в глубокую депрессию, ее воля подавляется, человек теряет свое «я».

Самый популярный и наглядный пример стокгольмского синдрома – это избиение жены мужем. Окружающим не ясна позиция женщины, что она остается рядом с мужем, продолжает жить с ним, словно ничего не происходит. Почему так? Почему она после первого же такого инцидента не уходит?

Многие из них оправдываются тем, что с мужем они не знали безбедной жизни, дети должны воспитываться в полной семье, а что скажут окружающие и другие подобные отговорки?

На самом деле – это стокгольмский синдром во всем его красочном проявлении влияет подобным образом на разум. Помочь сможет только врач или личная достаточно сильная мотивация.

Дети, вырастая в таких семьях, становятся жертвами априори. Они во всем видят негативный подтекст, даже когда отношение к ним направлено положительное. Вырастают такие люди депрессивными, ищущими постоянную несправедливость, которая обязательно направлена в их сторону.

что такое стокгольмский синдром в семье

Стокгольмский синдром может проявиться у детей одного из родителя, который терпел побои

Бытовой стокгольмский синдром: отцы и дети

В семейных отношениях стокгольмскому синдрому часто подвержены и дети. Те дети, которые не единственные и имеют других братьев и сестер, считают, что их любят меньше остальных; дети, которых бьют и действительно не любят и всячески унижают. Ситуация осложнена тем, что ребенок – это маленький человек, он никак не может влиять на ситуацию и на события, происходящие с ним. Поэтому это заболевание остается с ним до конца жизни. Такой ребенок доказывает родителям, что он достоин их внимания, достоин любви и ласки, но если его попытки потерпят фиаско, он начнет думать, что он не такой как все, хуже, некрасивый, глупый и т. д.

Лечение стокгольмского синдрома

Страдающему стокгольмским синдромом излечиться самостоятельно практически невозможно. Поэтому на помощь должны прийти психиатры или сторонние люди, которые могут оказать такое же влияние, сопоставимое с силой воздействия того самого маньяка.
Главная проблема больных людей этим недугом в том, что их сложно или даже практически невозможно убедить в том, что ситуация действительно вышла из-под контроля, и они подвергаются жестокости
Они продолжают искать причину в себе, копаясь целыми днями в собственной голове, еще глубже уходя в себя. Стокгольмский синдром у женщин – более частое явление, чем у мужчин. Связано это с эмоциональным состоянием и ранимой душой у слабой половины человечества.

Есть единственный выход – жертва должна быть уверена в завтрашнем дне, она должна видеть, что жизнь продолжается, что в ней еще остались какие-то иные положительные моменты, ради которых стоит отвлечься. Это поможет встать на ноги, ощутить прилив свежих сил.

Часто лечение не заканчивается через пару месяцев беседы с психотерапевтом, обычно это годы усердных аутотреннингов и медикаментозного лечения. Но останавливаться не стоит, каждый человек – это отдельная независимая личность, которая не должна быть ведома кем-то другим.

синдром, когда жертва влюбляется в своего мучителя

Кадр из фильма ««V» значит Вендетта», 2006 г. Героиня Натали Портман в какой-то момент начала сочувствовать похитителю «V»

Из истории понятия

Нильс Биджерот – создатель самого понятия «стокгольмский синдром». Сущность и история термина «стокгольмский синдром» идет из 1973 года. Тогда террористы захватили заложников в банке и держали под дулом пистолета почти неделю. Поначалу все шло по стандартному сценарию. Но позже во время захвата полиция была повергнута в шок, когда поняла, что заложники всячески защищали своих обидчиков, мешая при этом выполнять свою работу. Дальше последовало совсем странное. После заключения под стражу террористов, заложники потребовали амнистии, а одна развелась с мужем и поклялась, что будет верна одному из захватчиков, который совсем недавно грозился убить ее. Через некоторое время две женщины «жертвы» обручились со своими обидчиками. С тех пор синдром, когда жертва влюбляется в своего мучителя, называется стокгольмским.

sunmag.me

Стокгольмский синдром — жертва влюбляется в своего мучителя: что такое, примеры, лечение

Острая психологическая ситуация, в которой жертва проникается симпатией к своим мучителям, называется стокгольмский синдром. Такое происходит во время захвата заложников. Если же преступники оказываются пойманными, то жертва этого синдрома может активно участвовать в дальнейшей судьбе своих мучителей. Такие люди просят для них смягчение приговора, навещают их в тюрьме и т. д. Стокгольмский синдром не является неврологическим заболеванием официально, т. к. в ситуациях с захватом заложников только 8% поддаются его влиянию. Симптомы и лечение этого недуга будут описаны ниже.

Первое упоминание

В 1973 году в банке Стокгольма был произведен захват трех женщин и одного мужчины двумя похитителями. В течение 6 дней они угрожали лишить их жизни, но иногда давали поблажки и немного спокойствия. Однако, при попытке освободить заложников, спасательная операция столкнулась с неожиданной проблемой: все жертвы пытались помешать себя освободить и после происшествия просили амнистию для преступников.

Каждая жертва наведывала своих мучителей в тюрьме, а одна из женщин развелась с мужем и поклялась в любви и верности парню, который приставлял пистолет к ее виску. Две бывшие заложницы даже вышли замуж за своих похитителей. Такая психологическая реакция впервые была описана криминалистом Биджертом.

Синдром в семье

Самой распространенной формой симпатии заложников считают бытовой стокгольмский синдром. Это банальное психологическое и физическое насилие в семье. Человек не ощущает себя жертвой, а такие отношения не редкость между мужем и женой, родителями и детьми.

Стокгольмский синдром в семье

Стокгольмский синдром в семье вредит и окружающим близким людям, т. к. они знают о насилии, но ничего не могут сделать, потому что жертва не считает себя жертвой.

Дети, которые вырастут в такой семье, становятся тоже жертвами. С самого детства они видят негативное подсознательное влияние даже при положительном отношении. Происходящее сильно влияет на их восприятие мира. Депрессия часто сопровождает таких людей во взрослом возрасте.

Причины возникновения

Психологами доказано, что длительное эмоциональное потрясение может заметно повлиять на подсознание жертв и изменить их отношение к агрессорам. Когда человек полностью зависит от агрессивного обидчика, то он растолковывает все его действия себе в пользу — таков механизм синдрома. Но это работает только при психологическом эмоциональном насилии, при условии, что физическое насилие к жертве не применяется. Известны случаи, когда жертва и обидчик месяцами находились вместе. В таких случаях первый понимал, что похититель не причинит физический вред, и начинал их провоцировать. Последствия такого необдуманного поведения могут быть совершенно разными и очень опасными.

Насилие в семье

Стокгольмский синдром заложника имеет следующие причины:

  • лояльное отношение к жертвам;
  • угроза жизни, проявляющаяся со стороны маньяка;
  • длительное пребывание заложника и похитителя;
  • возможен только один вариант события, который продиктован захватчиками.

Проявления синдрома

Для того чтобы определить наличие синдрома, нужно повнимательнее присмотреться к человеку. Все люди, которые находились или находятся в подобных ситуациях, имеют определенные признаки.

  1. При долгом общении с похитителем жертва искажает реальный ракурс происходящего в своем подсознании. Часто она считает мотивы похитителя правильными, справедливыми и единственно верными.
  2. Когда человек долго находится в стрессе и страхе за свою жизнь, все попытки и действия по улучшению ситуации воспринимаются негативно. В таком случае заложник боится освобождения, потому что при попытке освобождения риск только увеличивается. В таких семейных отношениях жертва боится еще больше разозлить тирана, если начнет с ним бороться, поэтому оставляет все неизменным.
  3. Когда личность, которая подвергается насилию, выбирает поведение покорности и угождения, при длительном общении они перерастают в сочувствие, одобрение и понимание. В таких случаях заложник оправдывает одного из нападавших, а жертва — домашнего тирана.

Тактика выживания с мучителем

При длительном контакте в отношениях с тираном жертва разрабатывает правила поведения.

Тактика выживания

  1. Желание сохранить мир в семье заставляет жертву забыть о своих желаниях и жить жизнью обидчика. Она ставит себе задачу полного удовлетворения всех желаний тирана.
  2. Страдалец может убедить себя в благих намерениях домашнего маньяка и пробудить в себе чувства уважения, любви и поощрения.
  3. Когда мужчина-агрессор находится в хорошем настроении и жена строит иллюзии по поводу восстановления мира в семье, боясь нарушить такое доброе поведение по отношению к ней.
  4. Полная скрытность своих отношений и пресечение любых попыток близких людей помочь. Это происходит из-за страха и непринятия подобного отношения к жертве.
  5. Такие люди стараются избегать разговоров о личной жизни или твердят, что все хорошо.

Чувство вины заложника заставляет думать его, что причины такого поведения агрессора в нем самом.

Избавление от проблемы

Стокгольмский синдром, который проявляется в семье – это чисто психологическая реакция. Ее лечение необходимо проводить при помощи психолога. Психотерапевт помогает пациенту решить 3 задачи:

  • отсутствие логики в поступках;
  • понятие иллюзии всех надежд;
  • принятие статуса жертвы.

Бытовой случай является самым сложным, навязанные агрессором мысли и страх могут длиться годами. Такого человека сложно убедить уйти от тирана – т. к. это единственный выход из сложившейся ситуации.

Лечение может проходить от нескольких месяцев до нескольких лет, все зависит от личности, подвергшейся насилию.

Исторические примеры

Примеры из жизни доказывают существование этого недуга у многих людей. Помимо первого упоминания в Стокгольме, ярким проявлением считают случай в Перу, когда террористами было захвачено посольство Японии. В тот момент были захвачены 500 гостей резиденции и сам посол. Через две недели выпустили 220 заложников, которые во время освобождения защищали своих похитителей и выступали на их стороне.

Позже выяснилось, что часть заложников освободили по причине симпатии к ним. Соответственно, синдром образовался и у террористов. Такое явление получило название Лимский захват.

Интересным случаем бытового проявления синдрома можно считать происшествие с Элизабет Смарт. Девушке было 14 лет, ее держали взаперти и насиловали. Однако, она отказалась сбегать от мучителей при полученной возможности.

psyhoday.ru

Стокгольмский синдром — причины, симптомы, диагностика и лечение

Стокгольмский синдром – это специфическое психологическое состояние, характеризующее парадоксальную взаимную или одностороннюю симпатию между жертвой и агрессором. Возникает в ситуациях захвата заложников, похищения, угроз, применения насилия. Проявляется сочувствием к преступникам, попытками рационально объяснить, оправдать их действия, отождествлением себя с ними, помощью агрессорам при вмешательстве полиции, вынесении официальных обвинений. Диагностика проводится психологами, психиатрами с помощью наблюдения, клинической беседы, опроса свидетелей. Коррекция выполняется после окончания конфликта методами психотерапии.

Общие сведения

Термин «стокгольмский синдром» введен криминалистом Н. Бейеротом в 1973 году при исследовании ситуации захвата в заложники сотрудников швейцарского банка в городе Стокгольм. Сам феномен парадоксального поведения жертвы был описан в 1936 году А. Фрейд, получил название «идентификация с агрессором». Существует множество синонимов синдрома – синдром идентификации заложника, стокгольмский фактор, синдром здравого смысла. Распространенность среди жертв террористов составляет 8%. Данный поведенческий феномен не включен в официальные классификации заболеваний, рассматривается как нормальная адаптивная реакция психики на травмирующее событие.

Стокгольмский синдром

Причины

Условием развития синдрома является ситуация взаимодействия с агрессорами – группой людей или одним человеком, ограничивающим свободу, способным совершить насилие. Парадоксальное поведение жертвы разворачивается при политических, криминальных терактах, военных операциях, тюремном заключении, похищении, развитии диктатуры внутри семей, профессиональных коллективов, религиозных сект, политических групп. Гуманизации отношений между захватчиком и жертвой способствует ряд факторов:

  • Демонстрация насилия. Люди, подвергнутые физической расправе, наблюдающие ее со стороны, склонны к проявлению гуманного отношения. Страх смерти, увечий становится источником мотивации поведения.

  • Языковой, культурный барьер. Данный фактор может препятствовать развитию синдрома или увеличивать вероятность его возникновения. Положительное влияние объясняется тем, что другой язык, культура, религия интерпретируются как условия, оправдывающие жестокость агрессоров.

  • Знание приемов выживания. Психологическая грамотность обеих участников ситуации усиливает гуманизацию взаимоотношений. Активно задействуются механизмы психологического влияния, способствующие выживанию.

  • Личностные качества. Синдром чаще наблюдается у людей с высоким уровнем коммуникативных навыков, способностью к эмпатии. Дипломатическое общение способно изменить действия агрессора, снизив риски для жизни жертв.

  • Длительность травмирующей ситуации. Синдром возникает на протяжении нескольких суток после начала активных действий преступника. Длительное общение позволяет лучше узнать агрессора, понять причины насилия, оправдать действия.

Патогенез

Стокгольмский синдром является механизмом психологической защиты, формируется бессознательно, но может быть постепенно осознаваем жертвой. Он разворачивается на двух уровнях: поведенческом и психическом. На уровне поведения жертва демонстрирует принятие, послушание, выполнение требований, оказание помощи агрессору, что увеличивает вероятность положительной реакции – сокращения насильственных действий, отказа от убийства, согласия на переговоры. Для жертвы повышается вероятность выжить, сохранить здоровье. На психическом уровне синдром реализуется через идентификацию, оправдание поступков «террориста», прощение. Такие механизмы позволяют сохранить целостность Я как системы личности, включающей самоуважение, любовь к себе, силу воли. Психологическая защита предупреждает развитие психических расстройств после травматичной ситуации – люди легче справляются со стрессом, быстрее возвращаются к привычному образу жизни, не страдают ПТСР.

Симптомы

Идентификация жертвы с личностью агрессора возникает в разных типах отношений: при вооруженных захватах, похищениях, семейных и профессиональных конфликтах. Ключевая особенность – распределение ролей. «Жертва», не имея средств для активной самозащиты, занимает пассивную позицию. Поведение «агрессора» преследует определенную цель, часто реализуется согласно плану или привычному сценарию, при котором угнетение жертвы является условием достижения результата. Стремление гуманизировать отношения проявляется попытками установить продуктивный контакт. Человек, занимающий позицию жертвы, оказывает необходимую медицинскую, бытовую помощь агрессору, инициирует беседу. Темой обсуждения часто становятся аспекты личной жизни – семья, вид деятельности, причины, побудившие к насилию, совершению преступления.

В отдельных случаях жертвы защищают агрессоров от полиции, обвинений при судебном разбирательстве. Если стокгольмский синдром развивается на бытовом уровне между членами семьи, пострадавшие часто отрицают факт насилия и тирании, отзывают собственные официальные заявления (обвинения). Существуют примеры, когда заложники скрывали преступника от полицейских, закрывали его собственным телом при угрозе применения оружия, выступали на судебных заседаниях на стороне защиты. После разрешения критической ситуации агрессор и жертва могут стать друзьями.

Осложнения

Стокгольмский синдром – форма адаптивного поведения в ситуации угрозы. Он направлен на защиту жертв от действий агрессоров, но при этом может стать препятствием для действий реальных защитников – полицейских, группы специального подразделения, обвинительной стороны при судебных разбирательствах. Особенно неблагоприятные последствия наблюдаются в «хронических» ситуациях, например, при домашнем насилии. Избежав наказания, агрессор повторяет свои действия с большей жестокостью.

Диагностика

Специфических диагностических методов для выявления синдрома не разработано. Обследования выполняются после завершения психотравмирующей ситуации. Признаки доброжелательного отношения жертвы к захватчикам определяются в ходе беседы, наблюдения за поведением в периоды судебных заседаний. Обычно люди открыто рассказывают о произошедших событиях, стремятся оправдать преступников в глазах врача-психиатра или психолога. Они преуменьшают значимость, реальность прошедшей угрозы, склонны обесценивать риски («он бы не стал стрелять», «он ударил, потому что был спровоцирован»). Для большей объективизации исследования проводится опрос других пострадавших либо наблюдателей. Их рассказы сопоставляются с данными опроса пациента.

Лечение стокгольмского синдрома

В опасной ситуации (террористического захвата, деспотичного поведения начальника, супруга) стокгольмский синдром поощряется специалистами служб поддержки. Вопрос о терапии становится актуальным после конфликта, когда жертва находится в безопасности. Часто специальная помощь не требуется, спустя несколько дней проявления синдрома исчезают самостоятельно. При «хронических» формах (бытовом стокгольмском синдроме), необходима психотерапия. Распространено применение следующих ее видов:

  • Когнитивная. При легких формах синдрома используются методы убеждения, смысловой переработки установок. Психотерапевт рассказывает о механизмах, лежащих в основе приспособительного поведения, о нецелесообразности такого отношения в нормальной жизни.

  • Когнитивно-поведенческая. Техники убеждения, изменения представлений об агрессоре сочетаются с разработкой и внедрением поведенческих шаблонов, позволяющих уйти от роли жертвы. Обсуждаются варианты ответов на угрозы, способы предотвращения конфликтов.

  • Психодрама. Данный метод помогает восстановить критическое отношение пациента к собственному поведению, к поведению агрессора. Психотравмирующая ситуация проигрывается, обсуждается участниками группы.

Прогноз и профилактика

Случаи стокгольмского синдрома, произошедшие вследствие терактов и похищений, имеют благоприятный прогноз, реабилитация продуктивно проходит при минимальной психотерапевтической помощи. Бытовой и корпоративный варианты хуже поддаются коррекции, так как сами жертвы склонны отрицать наличие проблемы и избегать вмешательства психологов. Способы профилактики данного состояния не являются актуальными, адаптивное поведение направлено на сохранение физического и психического здоровья жертв, подверженных агрессии. Чтобы предупредить развитие неблагоприятных последствий, необходимо обеспечить пострадавшим психологическую помощь.

www.krasotaimedicina.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о