Базовая социальная установка это: Социальная установка личности

Содержание

Что такое социальные установки

Социальная установка

Определение 1

Социальная установка – это предрасположенность субъекта к определенному социальному поведению.

Данное понятие относится к одной из основных категорий социальной психологии.

В английском варианте социальная установка соответствует понятию «аттитюд», которому присущи 4 функции:

  • приспособительная функция,
  • функция знания,
  • функция выражения,
  • функция защиты.

Важнейшими признаками социальной установки (аттитюда) является социальный характер объектов и связанное с ним поведение человека, осознанность этого поведения и отношений, их эмоциональный компонент и регулятивная роль социальной установки.

К социальным объектам можно отнести институты общества и государства, события, нормы, явления, группы, личности и др.

Эти признаки объясняют принципиальное отличие социальной установки от простой установки, лишенной социальности, эмоциональности и осознанности.

Формирование социальной установки происходит постепенно и то, что человек обобщает сегодня, в скором времени становится устойчивым убеждением.

Обобщения и оценки лежат в основе мышления человека, это своеобразная программа, облегчающая работу мозга. В результате нет необходимости тратить лишнюю энергию для оценки и анализа того или иного явления, потому что существует определенная схема – установка, позволяющая действовать быстро, без чрезмерных затрат ресурсов.

Благодаря таким социальным установкам решения принимаются быстрее и человек фокусируется на главном, но они могут и навредить, так как шаблоны поведения часто ведут по ложному пути.

Социальная установка имеет четкую структуру, а стереотип и предрассудок являются её разновидностями. Отличаются они тем, что содержат когнитивный компонент.

Замечание 1

Социальная установка с обедненным содержанием когнитивного компонента является стереотипом.

Социальная установка с искаженным содержанием когнитивного компонента, в результате чего социальные объекты могут восприниматься индивидом не совсем адекватно, называется предрассудком.

Готовые работы на аналогичную тему

Национальные и расовые предрассудки являются их распространенными видами.

Причина формирования предрассудков лежит в неразвитости когнитивной сферы личности, в результате чего индивид не критично относится к влиянию соответствующей среды.

Возникновение предрассудков в основном приходится на детский возраст, потому что в этот период у ребенка ещё отсутствуют адекватные знания о том или ином социальном объекте, а под влиянием родителей уже формируется определенное к нему отношение.

Закрепить предрассудок может и эмоционально пережитый жизненный опыт индивида, но интерпретированный недостаточно критично.

Социальные установки имеют одну важную особенность – это их многогранность. Одновременно они могут определять эмоции и чувства, знания и мнения, определенные реакции поведения и желание действовать определенным образом.

Иерархическая структура системы социальных установок

Для общества в целом и для конкретного человека отдельные установки по своей значимости могут занимать «неравноправное» положение, образуя своеобразную иерархию.

Данное положение отражается В.А. Ядовым в его диспозиционной концепции регуляции социального поведения личности, где автор выделяет 4 уровня диспозиций, регулирующих поведение и деятельность индивида:

  • Первый уровень представлен поведенческими установками на бытовом уровне;
  • Второй уровень социальных установок в действии находится на уровне малых по численности групп;
  • Третий уровень включает базовые социальные установки – это увлечения, профессия, общественная деятельность и др.;
  • 1 Четвертый, высший уровень занимает система ценностных ориентаций личности.

Концепция В. А. Ядова не противоречит теории социальной установки.

У специалистов сомнение возникает лишь в ограничении роли социальной установки вторым и третьим уровнями, потому что психологические функции и структура ценностных ориентаций тоже являются социальными установками. Они не выделяются из общей системы социальных установок по своей психологической природе, но отличаются от других более высокой социальной и личностной значимостью.

Каждый индивид по критерию психологической значимости имеет свою собственную, субъективную иерархию социальных установок, не всегда совпадающую с общественно признанной иерархией. Например, высшей ценностью для одних является семья и дети, а для других – построение карьеры.

Если сопоставлять эти диспозиции с концепцией В.А. Ядова, то по личностным субъективным критериям для индивида они будут относиться к высшим уровням по значимости. Такой подход к проблеме иерархии обоснован А.Н. Леонтьевым в концепции общих значений и личностных смыслов социальных объектов.

А.Н. Леонтьев показывает, что для отдельных индивидов один и тот же социальный объект, имеющий однозначную интерпретацию с позиций норм общества, приобретает различный личностный смысл.

Кроме диспозиционной концепции В.А. Ядова существуют субъективные иерархии социальных установок, которые построены по критерию их психологической и личностной значимости для каждого индивида конкретно.

Социальная установка, таким образом, сама являясь системным образованием, включается в другие сложные системы, образующиеся по разным признакам. Конечным регулятором поведения и деятельности личности будет взаимодействие этих сложных систем.

Доступность и важность установок

Специалисты считают, что необходимо различать доступность и важность установок, как степень индивидуальной озабоченности каким-либо отношением. Например, человек может очень быстро определить свое отношение к тому или иному должностному лицу, а вот в отношении какого-либо экзотического фрукта готового мнения у человека нет, если он этот фрукт никогда не пробовал.

Замечание 2

Отсюда, доступность установки показывает силу связи между объектом и оценкой этого объекта человеком. Доступность установки определяется скоростью, с которой человек сообщает о своих чувствах по отношению к объекту, т.е. формирует свое оценочное суждение.

При выборе кандидатов на высокие должностные места, как правило, есть многочисленные сторонники у каждого из них. Свое мнение о кандидате они высказывают не задумываясь, и, никакая новая информация или объективные наблюдаемые факты не могут его поколебать. Это можно объяснить тем, что чем быстрее в сознании человека возникает установка, тем она доступнее и тем труднее ее изменить.

Научные данные показывают, что чем важнее аттитюд, тем больше человек его использует при обработке информации и принятии решения. В определении важности установки, считают ученые, ключевую роль играю три фактора: собственные интересы индивида, социальная идентификация, ценностная релевантность, суть которой состоит в том, что чем больше аттитюд связан с личными ценностями человека, тем он становится важнее.

О соотношении понятия установки в общей и социальной психологии. А.Г. Асмолов, М.А. Ковальчук (Асмолов А.Г., Ковальчук М.А. О соотношении понятия установки в общей и социальной психологии/уТеоретические и методологические проблемы социальной психологии/Под ред. Г.М. Андреевой, Н.Н. Богомоловой. М.: Изд-во Моск. унта, 1977. С. 143-163.)

Вопрос о механизмах регуляции социального поведения личности в последнее время привлекает к себе внимание представителей многих смежных дисциплин, в частности психологии, социальной психологии, социологии. Очевидно, естественным следствием такого междисциплинарного подхода к проблеме является некоторое сближение понятийных аппаратов тех теорий, которые пытаются внести свой вклад в разрешение проблемы. Более того, при создании концептуальных схем, собственного теоретического языка происходит подчас заимствование терминологии из других областей знания.

Такое положение ставит вопрос о необходимости соотнесения понятий, используемых в различных теоретических подходах, так как нередко один и тот же термин, имеющий собственную семантическую традицию в рамках одного подхода, в новой концептуальной схеме наполняется новым содержанием. Вследствие этого некоторые понятия становятся настолько многозначными, что превращаются в «козла отпущения», и некоторые исследователи предлагают вообще отказаться от использования этих понятий.

В этом смысле понятие «социальная установка» не составляет исключения. Это выдвигает задачу соотнесения понятия установки в общей и социальной психологии. Перспективным путем к осознанию современного состояния проблемы установки вообще и проблемы соотнесения установки в общей и социальной психологии в частности является путь исследования становления этого понятия в истории психологии.

Даже при беглом рассмотрении истории развития понятия «установка» отчетливо проступают две тенденции. Одна тенденция, которая намечается еще в работах Г. Фехнера (См.: Асмолов А.Г., Михалевская М.Б. От психофизики «чистых ощущений» к психофизике «сенсорных задач»//Проблемы и методы психофизики. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1974.), отражает судьбу понятия «установка» в экспериментальной психологии. Вторая тенденция также зарождается на определенном этапе экспериментальной психологии, но под влиянием естественного сближения психологической и социологической областей знания, приобретает особый статус в рамках социальной психологии. Здесь чаще всего фигурирует понятие «социальная установка» («attitude», «social attitude»). В данной статье предпринимается попытка рассмотреть, как соотносятся между собой разработки названной проблемы в двух указанных тенденциях.

Исследование социальных установок теснейшим образом связано с проблемой перехода от интерпсихологических к интрапсихологическим отношениям, поскольку само понятие «социальная установка» можно в какой-то мере рассматривать как зону перекреста между общей и социальной психологией. Напомним, что понятие «установка» приобрело право гражданства в исследованиях вюрцбургской школы. Однако, перекочевав в социальную психологию из экспериментальной психологии, оно, по сути, впервые получило свое позитивное определение. Дело в том, что в работах вюрцбургской школы исследование установок «…страдало одним методологическим недостатком, оставившим определенный след в развитии научного знания об установке. На основе указанных исследований (исследований времени реакции, выполнения задач и т.д. – АЛ. и U.K.) были определены отдельные виды установок, что повлекло за собой распадение и исчезновение общего понятия установки» (Надирашвши Ш.А. Понятие установки в общей и социальной психологии. Тбилиси, 1974. С. 8.).

Причину такой «слепоты» в понимании установки на заре экспериментальной психологии нетрудно понять. Представители экспериментальной психологии в целях конкретных экспериментальных исследований отдельных психических функций расчленяли явления психической реальности, и субъект оказывался вне их поля зрения.

В исследовании У. Томаса и Ф. Знанецкого социальная установка впервые была определена как общее состояние субъекта, обращенное на ценность, т.е. в отличие от использования понятия «установка» в экспериментальной психологии понятие социальной установки с момента своего введения подразумевает под установкой общее целостное состояние субъекта. Для представителей социальной психологии в качестве объекта исследования сразу же выступил человек во всей его целостности; отсюда и позитивное определение установки. Но при этом выигрыш правильности понимания установки как целостности обернулся проигрышем в «психологичности» содержания этого понятия. При переходе к социально-психологическому исследованию на первый план выдвигалась задача обоснования именно «социальности» социальных установок. Да и те области социальной практики, для объяснения которых в первую очередь привлекалось понятие социальной установки, требовали прежде всего изучения таких аспектов проблемы, как функции социальных установок, возможность изменения установок и т.д. Иначе говоря, ситуацию, сложившуюся в ходе изучения социальных установок, можно охарактеризовать следующим образом: подчинив себя компетенции социальной психологии, социальная установка до некоторой степени утратила свою «психологичность». Из поля внимания зарубежных психологов как бы выпало то, в какой форме социальная установка выступает для субъекта. Между тем в общей психологии развитие проблемы установки шло по линии исследования именно этого аспекта. Именно при таком положении дел, естественно, и встает вопрос о соотнесении представлений о природе установки и ее функциях в общей и социальной психологии.

Существует множество попыток сопоставления понятий «установка» (set) и «социальная установка» (attitude). Остановимся на некоторых из них. В зарубежной экспериментальной психологии к одной из наиболее разработанных теорий установки относится когнитивная теория гипотез Дж. Брунера и Л. Постмана (СНОСКА: Allport F. Theories of perception and the concept of structure. N. Y., 1955; BrunerJ. On perceptual readiness//PsychoLRev., 1957. Vol. 64. P. 340-358.), в которой в интересующем нас плане наиболее значимым является анализ детерминант перцептивной готовности. В качестве одной из важнейших детерминант Брунер и Постман назьшают количество стимульной информации. Между стимульной информацией и гипотезой складываются следующие отношения.

Чем сильнее гипотеза, тем больше вероятность ее возбуждения и тем меньше релевантной и поддерживающей стимульной информации требуется, чтобы подкрепить гипотезу. Релевантная информация может быть как позитивной, так и негативной по отношению к гипотезе.

Чем слабее гипотеза, тем большее количество информации (релевантной и поддерживающей) необходимо, чтобы подкрепить гипотезу. Чем сильнее гипотеза, тем большее, а чем она слабее, тем меньшее количество противоречивой стимульной информации необходимо, чтобы опровергнуть ее.

Другими детерминантами «стойкости» гипотез являются: частота подкрепления в прошлом, число конкурирующих гипотез, мотивационная поддержка, когнитивная поддержка и «согласие с группой». Механическое прибавление этого социального фактора к детерминантам установки (set) представляет собой один полюс решения проблемы соотнесения «установки» и «социальной установки» – решение ценой полного игнорирования специфики социального.

На другом полюсе находится решение этой проблемы, предлагаемое некоторыми социальными психологами. Мы коснемся схемы человеческой активности, предложенной Гринвальдом (См.: Надирашвили ШЛ. Указ. соч. С. 25.). Не останавливаясь подробно на этой схеме, отметим, что она наглядно иллюстрирует необихевиористический подход к поведению. В ней представлены четыре блока: блок прошлого опыта, блок теоретических промежуточных процессов, блок установки и ее компонентов и блок поведения. Блок установки идет вслед за блоком теоретических промежуточных процессов, среди которых мы обнаруживаем и инструментальное научение, и классические условные рефлексы, и процесс познания. Такое решение вопроса о месте социальной установки в регуляции поведения может быть охарактеризовано как решение по способу «надстраивания этажей»: над этажом инструментальных рефлексов воздвигается этаж социальной установки. Критический анализ этой схемы дан Ш.А. Надирашвили, одним из представителей школы Д.Н. Узнадзе. Надирашвили справедливо отмечает, что ни инструментальное научение, ни условные рефлексы не могут быть осуществлены без наличия соответствующей установки (СНОСКА: См.: Там же. С. 27.). Но даже если мы предположим, что на этаже условных рефлексов действует, допустим, установка в форме так называемой психофизической установки индивида и тем самым выступает как основа любых промежуточных процессов, а сверху прибавляется этаж социальной установки, то мы все равно останемся в рамках решения по способу «надстраивания этажей». Такого рода решение не приближает нас к ответу на вопрос о соотношении «установки» и «социальной установки», а, напротив, уводит от его решения. Напомним, что именно так обошлась традиционная психология с проблемой высших психических функций, отдав, как отмечает Л.С. Выготский, «натуральные» функции детской психологии, а высшие психические функции – общей (См.: Выготский Л.С. Развитие высших психических функций. М.: Изд-во АПН РСФСР, 1960.). Решение по способу «надстраивания этажей» оставляет в тени действительные отношения между установкой и социальной установкой, снимает проблему специфики каждого уровня, предлагая вместо ответа на вопрос механическое наслоение одного на другое. Подобное решение узаконивает искусственный разрыв между социальной и общей психологией. Но как раз такое решение мы и находим в основном в американской социальной психологии, в которой, по мнению П.Н. Шихирева, «…социальная установка (attitude) в том толковании, какое принято в американской социальной психологии, отличается от установки на психофизическом уровне (set) лишь дополнительной возможностью выражения – вербальным поведением» (Шихирев П.Н. Исследования социальных установок в США//Вопросы философии. 1973. № 2. С. 166.). Поэтому схема Гринвальда, будучи модифицированной путем введения этажа психофизической готовности, не решает проблемы о соотношении установки и социальной установки. Критикуя необихевио-ристическую схему человеческой активности Гринвальда, Ш.А.Надирашвили поднимает один извечный вопрос психологии установки – вопрос об отношениях между установкой и учением, установкой и деятельностью. Этот вопрос органически связан с единственной общепсихологической теорией установки, поставившей это понятие в самую основу учения о психическом – теорией установки, созданной классиком отечественной психологии Д.Н.Узнадзе. В социально-психологических исследованиях всегда упоминают теорию Узнадзе, когда речь заходит об установке. Но при этом иногда допускается неоправданное смешение ключевого понятия этой теории – понятия первичной установки с понятием социальной установки – несмотря на то, что представители школы Узнадзе неоднократно выступали против такого смешения (См.: Надирашвили Ш.А. Указ, соч.; Прангишвили А.С. Исследование по психологии установки. Тбилиси. 1967; Чхартишвили Ш.Н. Некоторые спорные проблемы психологии установки. Тбилиси, 1971.). Однако развести понятия первичной установки и социальной установки не удастся до тех пор, пока не будет решен вопрос об отношениях между установкой и деятельностью.

Представители школы Д.Н. Узнадзе в течение многих лет последовательно отстаивают идею о существовании первичной установки, предваряющей и определяющей развертывание любых форм психической активности (Ш.А. Надирашвили, А.С. Прангишвили, Ш.Н. Чхартишвили). Представители же деятельностного подхода (А.В. Запорожец, А.Н. Леонтьев, Д.Б. Эльконин) не менее последовательно отстаивают альтернативную позицию, которая может быть лаконично передана формулой: «Сначала было дело».

С нашей точки зрения, вопрос об отношениях между первичной установкой и деятельностью, несомненно, выиграет при переводе его на почву исторического анализа. Для того чтобы адекватно понять интересующее нас событие – появление теории установки Д.Н. Узнадзе, необходимо восстановить тот фон, на котором это событие произошло, в частности, те моменты, которые необходимы для выявления задачи, приведшей к появлению теории установки Д.Н. Узнадзе.

На ранних этапах экспериментальной психологии факт установки (готовности к активности) проявлялся в самых разных областях психической реальности. В психофизике и исследованиях времени реакции он, будучи неким неконтролируемым фактором, искажал результаты измерений и порождал ошибки вроде ошибок «ожидания» (изменение ответа испытуемого, вызванное предвосхищением изменения ощущения) и «привыкания» (тенденция испытуемого реагировать на появление нового стимула тем же способом, которым он реагировал на предшествующее предъявление стимула), изменение знака ошибки наблюдателя (ошибка запаздывания или упреждения при локализации движущегося объекта). В другой линии исследований установки – исследованиях иллюзий веса и объемно-весовой иллюзии – понятия установки или ожидания привлекались для описания (подчеркиваем, описания, а не объяснения) тех состояний испытуемого, которые всегда сопровождали проявления этих иллюзий.

Таким образом, в прошлом столетии отчетливо выявились два направления в исследовании проявлений установки, но ни в одном из них установка не становилась предметом специального анализа. В работах по психофизике она, скорее, воспринималась как артефакт, который старались элиминировать путем усовершенствования экспериментальной процедуры и статистической обработки результатов эксперимента; в исследованиях иллюзий и времени реакции психологи ограничивались лишь указанием на участие установки в возникновении иллюзий или даже усматривали в ней причину различного времени сенсорной и моторной реакции, но останавливались перед психологическим анализом этой причины или же сводили ее к периферическим реакциям мышечной преднастройки.

В начале XX века проблема установки, как мы уже отмечали выше, стала предметом специального исследования в вюрцбургской школе, где понимание установки приобрело ряд особенностей. Во-первых, понятие установки здесь прочно срослось с понятием активности. Активность же рассматривалась вюрцбургцами в отвлечении от своего реального носителя, от субъекта. Во-вторых, установка (детерминирующая тенденция) впервые получила функциональное определение как фактор, направляющий и организующий протекание психических процессов, т.е. была предпринята попытка указать те реальные функции, которые установка выполняет в психических процессах. Тем самым был явно поставлен вопрос о соотношении между деятельностью и установкой. Однако этими крайне важными для понимания проблемы установки моментами и ограничилась в основном разработка этой проблемы в вюрцбургской школе. Понятие установки резко выпадало из строя понятий атомарной интроспективной психологии, внутренняя логика которой толкала психологов на поиски некоторой субстанции «установки» в психической реальности. Следуя «правилам игры» традиционной психологии, вюрцбургцы должны были бы найти и описать некий новый «атом», подобно тому, как они, ориентируясь на данные интроспективных отчетов, описывали ощущения, образы, чувства и т.д. Но испытуемые «отказывались» отнести установку к какому-либо из известных состояний сознания. Поэтому, например, К. Марбе (СНОСКА: Обстоятельный анализ теории установки К. Марбе дан в работе: Чхартишвили Ш.Н. Некоторые спорные проблемы психологии установки. Тбилиси, 1971.), столкнувшись с проявлениями установки при исследовании суждения, вынужден был добросовестно перечислить все психические процессы, заверяя, что установка есть «нечто», что не может быть отнесено ни к одному из этих процессов. Собственно говоря, К. Марбе тем самым негативно определил установку и зафиксировал это понятие в концептуальном аппарате, введя термин «установка сознания» («Bewusstseinlage», что соответствует английскому «conscious attitude»).

Поскольку реальность неоднократно наблюдаемых феноменов установки не вызывала сомнения, стало необходимым пересмотреть как концептуальную сетку, которой пользовалась традиционная психология, так и ее базовую идею, которые оказались непригодными для анализа обнаруженного феномена. Базовой идеей, молчаливо или явно признаваемой представителями традиционной психологии, была идея о том, что «объективная действительность непосредственно и сразу влияет на сознательную психику и в этой непосредственной связи определяет ее деятельность» (Узнадзе Д.Н. Экспериментальные основы психологии установки//Психоло-гические исследования. М.: Наука, 1966. С. 158.). Д.Н. Узнадзе назвал эту идею «постулатом непосредственности».

Принимая осознанно или неосознанно этот постулат как исходную предпосылку экспериментального исследования, психолог оставался один на один с теми непреодолимыми трудностями, которые были обусловлены признанием постулата непосредственности и проявлялись в ошибках «ожидания» и «привыкания», в иллюзиях установки, в таинственной неуловимости установки посредством интроспекции и, наконец, в беспомощности попыток поместить установку в арсенал устоявшихся категорий традиционной психологии.

Признание постулата непосредственности определило и тот общий исторический факт, что представители традиционной психологии, ориентированные в своих исследованиях на переживания отдельного индивида, резко обособили сферу психической реальности от действительности и тем самым оказались в замкнутом круге сознания. Только пересмотр самого фундамента психологии мог устранить те препятствия, которые встали на ее пути, а такой пересмотр возможен лишь при выходе за сферу эмпирических фактов и обращении к методологическому анализу самих оснований психологической науки.

Этот шаг был сделан Д.Н. Узнадзе, который, дав методологический анализ фундамента атомарной интроспективной психологии, выделил постулат непосредственности, являющийся исходной предпосылкой всей традиционной психологии. Искусственность конструкций, вынуждающих мысль исследователя двигаться в замкнутом круге сознания, неадекватность подобного рассмотрения психики, обусловленная принятием постулата непосредственности, привели Д.Н. Узнадзе к постановке задачи о необходимости преодоления этого постулата, к идее о невозможности анализа сознания изнутри и, следовательно, к поиску такого опосредующего двухчленную схему анализа звена, которое само бы не принадлежало к категории явлений сознания. Ради решения задачи преодоления постулата непосредственности через категорию, не принадлежащую к сфере явлений сознания, Д.Н. Узнадзе и была создана теория установки.

Таким образом, перед Д.Н. Узнадзе встала в первую очередь задача принципиально методологического характера – задача анализа тех предпосылок, на которых зиждилось здание традиционной психологии. Это сразу же резко противопоставило в методологическом плане концепцию Узнадзе всем вариантам понимания установки. Поэтому попытка вычертить прямую линию развития проблемы установки (возможно, провоцируемая чисто внешним терминологическим сходством), скажем, от детерминирующей тенденции Н. Аха до установки Д.Н. Узнадзе и, далее, до социальной установки Томаса и Знанецкого, была бы столь же абсурдной, как попытка искать истоки теории деятельности в бихевиоризме. Абсурдность ее состоит прежде всего в том, что в отличие от Н. Аха, Э. Толмена и др., направляющих все свои усилия на анализ «центрального процесса» (установки, ожидания, знакового гештальта) – промежуточной переменной, Д.Н. Узнадзе отчетливо заявляет, что постулат непосредственности не может быть преодолен изнутри.

Д.Н. Узнадзе пошел по пути преодоления постулата непосредственности через «подпсихическое» – через установку. Установка – это «…своего рода целостное отражение, на почве которого может возникнуть или созерцательное, или действенное отражение. Оно заключается в своеобразном налаживании, настройке субъекта, его готовности… к тому, чтобы в нем проявились именно те психические или моторные акты, которые обеспечат адекватное ситуации созерцательное или действенное отражение. Оно является, так сказать, «установочным отражением». Содержание психики субъекта и вообще всего его поведения следует признать реализацией этой установки и, следовательно, вторичным явлением» (Узнадзе Д.Н. Основные положения теории установки И. Т. Психология установки и кибернетика. М.: Наука. 1966. С. 26.). Это определение, будучи взято само по себе, оставляет возможность неоднозначной его интерпретации. Какой смысл, например, вкладывает Д.Н. Узнадзе в термин «психическое», которое всегда вторично по отношению к установке? Что он имеет в виду, говоря о первичной установке? От решения этого вопроса зависит, вправе ли мы ставить знак тождества между первичной и социальной установками. Чтобы ответить на эти вопросы, достаточно восстановить задачу ученого и исторический контекст, выступавший как условие решения этой задачи.

Д.Н. Узнадзе, анализируя представления традиционной психологии, неоднократно подчеркивал, что ее представители отождествляли сознание и психику. Правда, Д.Н.Узнадзе упоминает о существовании направления, которое обращается к проблеме бессознательного, – о психоанализе 3. Фрейда. Но, по справедливому мнению Д.Н. Узнадзе, концепция 3. Фрейда ни в коей мере не меняет действительного положения вещей в картине представлений традиционной психологии, поскольку бессознательное у Фрейда – это негативно определенное сознательное. Рационализовав таким способом «бессознательное» в психоаналитической теории, Д.Н. Узнадзе устраняет любые возражения против своего тезиса, согласно которому в традиционной психологии «…все психическое сознательно, и то, что сознательно, является по необходимости и психическим» (Узнадзе Д.Н. Экспериментальные основы психологии установки. С. 135.). Все это наталкивает нас на мысль, что, по-видимому, говоря о первичности установки по отношению к психике, Д.Н. Узнадзе подразумевал психику в смысле традиционной психологии, т.е. психику как явление сознания. Тогда становится понятной та страстность, с которой Д.Н. Узнадзе настаивает на положении о первичности установки. Ведь если бы установка была вторичной по отношению к психическому как сознательному, то ее введение ровным счетом ничего бы не дало для решения задачи преодоления постулата непосредственности. Дело, поэтому, прежде всего не в том, обладает ли установка атрибутом осознанности или не обладает, а в том, может ли она быть принята в качестве первичной категории, т.е. категории, порождающей любые психические процессы, в том числе и бессознательные. Если да, то социальная установка, взятая в своей интрапсихической форме, выступила бы тогда по отношению к этой базовой категории как вторичный феномен, как порождение первичной установки. Из вышесказанного вытекает, что не может быть и речи о смешении первичной установки и социальной установки. Однако интересующий нас вопрос встает теперь в следующей форме: выступает ли в онтологическом плане первичная установка как категория, порождающая психические процессы, или же под «первичностью» в теории Д.Н. Узнадзе имеется в виду первичность по отношению к психическому как сознательному?

Понимание первичности является довольно спорным и требует более подробного обсуждения. Предположим, что установка первична по отношению к любым формам психической активности вообще, и, следовательно, любые уровни деятельности являются производными от установки, ее реализацией.

Во-первых, тогда только искушенный наблюдатель сумеет отличить установку от тенденции, внутреннего желания, влечения и т.д. Признание установки «первичной» в этом смысле означало бы ее сведение исключительно к внутренней детерминации и нивелировало бы всякую разницу между установкой Д.Н. Узнадзе, «либидо» Фрейда и стремлением к совершенству, к могуществу Адлера, у которых человеческая деятельность и выступает лишь как реализация этих тенденций или влечений. Такое рассмотрение первичной установки, однако, вступает в явное противоречие с аксиоматическим положением Д.Н. Узнадзе о необходимости для возникновения установки такого условия, как ситуация.

Во-вторых, тогда исследователь при попытке решить вопрос об отношении между восприятием и установкой, деятельностью и установкой неминуемо попадет в заколдованный круг. Парадокс состоит в следующем: необходимыми условиями возникновения установки являются ситуация и потребность; ситуация только в том случае выступает как условие возникновения установки, если она воспринята субъектом, но любой акт восприятия, согласно теории Д.Н. Узнадзе, предполагает существование установки. Иными словами, для того чтобы возникла установка, должна быть отражена ситуация, но ситуация не может быть отражена без наличия установки. Д.Н. Узнадзе в качестве поиска выхода из этого замкнутого круга предлагает мысль о том, что установке предшествует акт «замечания», т.е. своеобразного неосознанного восприятия ситуации удовлетворения потребности. В современной психологии существование акта восприятия, афферентирующего поведенческий акт и не являющегося достоянием сознания, ни у кого не вызывает сомнения. Но вопрос в данном случае, как нам кажется, не столько в том, что конкретно понимал под «замечанием» Д.Н. Узнадзе, а в том, что, говоря о «замечании», Д.Н. Узнадзе имплицитно предполагает наличие активности, которая предшествует возникновению первичной установки. Отсюда можно сделать вывод о том, что у самого Д.Н. Узнадзе установка в действительности выводится из поведения, из того, что делает субъект, а не поведение из установки.

Если предложенная нами интерпретация содержания понятия «первичная установка» верна, то мы попытаемся определить то место, которое установка занимает внутри деятельности, опираясь на представления о деятельности, выработанные в советской психологии, в частности на теорию деятельности А.Н. Леонтьева. Нам представляется, что первичная установка в деятельности выполняет чрезвычайно важную роль, а именно: она направляет поисковую активность на предмет потребности, т.е. понятие первичной установки отражает в концептуальном аппарате теории деятельности акт «встречи» потребности с предметом потребности (Это положение в русле теории установки Д.Н.Узнадзе высказывается одним из ведущих представителей этой теории А.С. Прангишвили (см., например: Пракгишвили А.С. Потребность, мотив, установках/Проблемы формирования социогенных потребностей. Тбилиси, 1974). С нашей точки зрения, первичная установка представляет не что иное, как момент в формировании фиксированной установки. Первичная установка существует до тех пор, пока не произойдет «встречи» с предметом потребности. Предмет же потребности – материальный или идеальный, чувственно воспринимаемый или данный только в представлениях, в мысленном плане – есть мотив деятельности (См.: Леонтьев А.Н. Потребности, мотивы и эмоции. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1971.).

Тогда функционально акт развертывания деятельности до первого удовлетворения потребности можно представить следующим образом: потребность направленность поисковой активности на предмет потребности (первичная установка) предмет потребности (мотив). Напомним, что согласно теории деятельности А.Н. Леонтьева для человеческой общественно опосредствованной деятельности является генетически исходным несовпадение мотивов и целей. Если же целеобразование по каким-либо объективным условиям невозможно, «ни одно звено деятельности, адекватной мотиву, не может реализоваться, то данный мотив остается лишь потенциальным – существующим в форме готовности, в форме установки» (Леонтьев А.Н. Потребности, мотивы и эмоции. С. 19.).

Итак, мы подошли к позитивному определению одной из форм социальной установки – социальной установки, возникающей в каком-либо виде деятельности. В социально-психологической литературе эту форму установки рассматривают как фактор формирования социального поведения личности, выступающий в форме отношения личности к условиям ее деятельности, к другим. Такое понимание представляется нам наиболее продуктивным (См.: Ядов В.А. Личность как субъект социальной активности//Активность личности в социалистическом обществе. М.; Варшава. 1974.). Эти отношения в своем генезисе не существуют изолированно от деятельности, как бы сами по себе, а реализуются деятельностью субъекта. Следует отметить, что давно высказывались положения об установке как об иерархической уровневой структуре (См.: Бассин Ф.В. Проблема «бессознательного». М.: Медицина, 1968.), но разные уровни установки изучались изолированно друг от друга, поскольку установка рассматривалась вне деятельности и ее «образующих» – операции и действия. По-видимому, реализация операции осуществляется на основе ситуативной установки, т.е. готовности, возникающей посредством учета обстановки, тех условий, в которых протекает действие. Наиболее детальный анализ этого иерархически самого низкого уровня готовности дан в представлениях типа вероятностного прогнозирования (См.: Вихалеам П.А. Роль социальных установок в восприятии газетной информации: Автореф. канд. дисс. Л., 1974.). На уровне действия установка существует в форме готовности к достижению цели и обычно вызывается задачей (Aufgabe). Первоначальный анализ этой формы установок дан в вюрцбургской школе, а также в работах Э. Брунсвика, посвященных исследованию влияния установок, созданных инструкцией, на константность восприятия (Brunswic Е. Perception and the representative design of psychological experiments. Berkely; Los Angeles: University of California Press, 1956.). И наконец, на ведущем иерархическом уровне деятельности существует социальная установка, которая в своей интерпсихической форме есть не что иное, как отношение мотива к цели, которое существует только через отношение к другим. В своей же интрапсихической форме социальная установка выступает как личностный смысл, который и порождается отношением мотива к цели.

Мы можем представить себе воображаемую шкалу отношений между мотивом, социальной установкой и личностным смыслом. На одном ее полюсе мы обнаруживаем полное совпадение между социальной установкой и «значением», т.е. когнитивной образующей личностного смысла. Для иллюстрации этого типа отношений воспользуемся результатами исследования Бейвеласа о влиянии изменения установки на производительность труда в группе, которые приводятся в монографии Гибша и Форверга (См.: Гибш Г., Форверг М. Введение в марксистскую социальную психологию. М.: Прогресс, 1972. С. 158-159.). У одной группы работниц указание достичь высокой производительности труда мотивировалось экономической необходимостью, т. е. им задавалась «готовая цель»; другая группа работниц активно участвовала в обсуждении задания и сама принимала цель: повысить производительность труда. В результате у первой группы – низкая производительность труда, а у второй – высокая производительность. В первой группе мотив имел побудительную функцию, был «только знаемым», а социальная установка выступила для сознания только своей когнитивной образующей, своим «значением»; во второй группе, где шел процесс целеобразования, мотив имел смыслообразующую функцию, и социальная установка выступила в форме «значения для меня», в форме личностного смысла. На другом полюсе шкалы отношений между социальной установкой и личностным смыслом располагаются те случаи, когда личностный смысл полностью заслоняет когнитивную образующую социальной установки, а на первом плане в сознании выступает аффективная образующая личностного смысла, которая и детерминирует выбор той или иной формы поведения.

Анализируя то, как социальные установки выступают для сознания в форме личностных смыслов, мы имплицитно перенесли на структуру личностных смыслов представления о трехкомпонентной структуре социальных установок, сложившиеся в социальной психологии. В свете описанного выше понимания интериоризированной социальной установки как личностного смысла особый интерес представляет вопрос о структуре социальных установок. При рассмотрении структуры социальных установок стал традиционным так называемый трех-компонентный анализ. Возможен еще один подход к этой проблеме. В своей обобщающей работе по изучению социальных установок В. Мак Гайр указывает, что этим вторым подходом является «инструментально-ценностный анализ» (McGuire W. The nature of attitudes and attitude change//The handbook of social psychology/Ed, by G. Lindzey und E. Aronson. London, 1969.). Сущность его заключается в том, что социальная установка рассматривается с точки зрения того, насколько ее объект способствует достижению целей субъекта. Для нас больший интерес представляет первый подход, тем более что представители второго из указанных двух подходов также имеют дело с тем или иным компонентом социальной установки.

Обычно в числе компонентов социальной установки называются следующие три: аффективный, когнитивный и конативный (поведенческий). Традиция выделения аналогичных трех планов человеческого поведения (affect, cognition, conation) восходит еще к древнеиндийской и античной философии. Что же касается социальных установок, то предположение об их многомерности было высказано довольно давно. Спор о том, следует ли рассматривать социальную установку как одномерную или многомерную переменную, на наш взгляд, нельзя считать решенным. Характерно в этом отношении замечание, высказанное Мак Гайром. Приведя обширные данные, говорящие в пользу наличия высокой внутренней корреляции между указанными тремя компонентами, Мак Гайр заключает: «Нам кажется, что …теоретики, настаивающие на различении (компонентов. – А. А. и М.К.), вынуждены будут взвалить на себя бремя доказательства того, что различение это имеет смысл» (McGuire W. Op. cit. P. 157.).

Однако практически большинство исследователей изучают тот или иной компонент (или то, что изучается, может быть в большей мере отнесено к одному из трех компонентов) (Основанием, для этого вывода можно считать те многочисленные данные, которые приведены в указанной работе Мак Гайра. В ней обобщены исследования по социальной установке за много лет и ее можно рассматривать как «репрезентативный» материал по данной проблематике.). Поэтому целесообразно проанализировать этот подход и попытаться выделить некоторые моменты, подлежащие, на наш взгляд, дальнейшей разработке.

П.Н. Шихирев предлагает следующее описание трех структурных компонентов установки: когнитивный (перцептивный, информативный) как «осознание объекта установки»; аффективный (эмоции, чувства) как «чувства симпатии или антипатии к объекту установки»; конативный (поведенческий, действие) как «устойчивую последовательность реального поведения относительно объекта установки» (Шихирев П.Н. Исследования социальной установки в США//Вопросы философии. 1973. № 2. С. 162. ()осительно объекта установки»). Уже из такого описания (именно описания, а не определения), которое с теми или иными поправками разделяется многими авторами, следует, что данные три элемента не рядоположны.

С одной стороны, оценочной силой по отношению к объекту установки обладает аффективный ее компонент, с другой – установка в целом, как единство трех ее компонентов, оказывает регулятивное влияние на поведение – влияние, которое также вскрывает определенную оценку объекта. Встает вопрос о том, в какой мере совпадают (и совпадают ли вообще) эмоциональная оценка объекта и, так сказать, общая его оценка, которая складывается в результате взаимодействия аффективного и когнитивного компонентов. Иначе эту проблему можно было бы сформулировать следующим образом: если установка субъекта по отношению к некоторому объекту (или явлению) содержит как его эмоциональное отношение, так и совокупность его знаний об этом объекте, то какова «сила» (или «вес») каждой из этих составляющих в выявленной у индивида предрасположенности по отношению к данному объекту.

Однако при выявлении этого «веса» необходимо всегда помнить о той опасности, которая подстерегает исследователя при попытке изолированного рассмотрения каждого из компонентов социальной установки и на которую указывал еще Л. С. Выготский, а именно – о возможности «соскальзывания» на анализ элементов, вместо того чтобы рассматривать «единицы» процесса (См.: Выготский Л. С. Мышление и речь//Избранные психологические исследования. М.: Изд-во АПН РСФСР, 1956.). Памятуя об этом замечании, мы, очевидно, должны делать акцент на возможность выделения в социальной установке трех вышеперечисленных компонентов, имея в виду временный вынужденный разрыв единства, который всегда теоретически совершается в ходе аналитического разложения объекта знания. В противном случае, когда говорят о социальной установке как сумме или совокупности трех элементов, создается риск вообще потерять специфическое содержание исследуемого нами понятия.

Представление о трехкомпонентной структуре социальной установки в том виде, в котором оно сейчас существует, не может считаться удовлетворительным и в том отношении, что указанная выше неоднозначность (аффективная оценка и «совокупная» оценка объекта) превращается в противоречие, если принять во внимание тот кардинальный факт, к констатации которого пришли исследователи социальной установки. Этим фактом является несовпадение между выявляемыми традиционным способом (т.е. на основании вербальных реакций) установками и реальным поведением. Подобное несоответствие впервые было четко описано в знаменитом эксперименте Лапьера (См.: La Piere R. Attitude versus action//Attitude theory and measurement/Ed, by M. Fishbern, N. John. N. Y., 1967.).

Характерно, что при попытке подойти к решению вопроса о несовпадении установки и реального поведения исследователи руководствуются, в общем, представлением о социальной установке как готовности действовать определенным образом. С другой стороны, в последнее время стали появляться работы, отмечающие, что попытки прогнозировать поведение с помощью социальной установки, определяемой подобным способом, встречаются с большими трудностям (См., например: Kelman H. Attitudes are Alive and Well and Gainfully Employed in the Sphere of Action//Amer. Psychol. 1974. Vol. 29. № 5.). В случае понимания социальной установки как готовности нередко предполагается, что, определив установку, а значит готовность действовать определенным образом, можно сразу же сделать однозначный вывод о том, каким будет поведение, реализующее эту готовность. В действительности, это реальное поведение будет определяться еще целым рядом факторов. Необходимо учитывать и их, а интерпретация установки как «готовности» как бы снимает вопрос о необходимости включения еще каких-либо переменных в анализ.

Все вышесказанное позволяет, на наш взгляд, сделать вывод о некотором несоответствии, которое сложилось между традиционным представлением о социальной установке и ее структуре в теоретических рассуждениях и теми реальными данными, которые получены в экспериментальных исследованиях. По-видимому, дело заключается в том, что исследователь не может выделить в поведении влияния социальной установки в «чистом» виде. Поскольку наблюдаемое поведение детерминируется не только социальными установками, но и другими факторами, его нельзя рассматривать как прямое следствие действия социальной установки. С этой точки зрения нам кажется, что использование представления о поведенческом компоненте социальной установки является не вполне удачным. Очевидно, что то поведение, те действия относительно объекта установки, которые называются ее поведенческим компонентом, представляют собой активность, определяемую в числе других факторов и установкой (возможно, что последним фактором наблюдаемое поведение детерминируется даже в большей степени).

Такая постановка проблемы ни в коей мере не снимает вопроса о поведенческих «выходах» установки. На самом деле, именно на основании определенных актов поведения субъекта можно сделать вывод, вернее, предположение, о наличии у него определенной социальной установки. Однако нельзя сделать однозначно обратного вывода, поскольку этому препятствует зафиксированное в эксперименте Лапьера расхождение между вербальными реакциями индивида и реальным поведением. Не вдаваясь в проблему соотношения вербальных установок и установок, выявляемых на основании каких-то действий, мы пока что можем сделать вывод о недостаточности определения социальной установки как готовности к определенному способу реагирования. Нам кажется более точным говорить о социальной установке как лишь предрасположенности. Если согласиться, что фиксируемые при наблюдении или в эксперименте установки являются именно такими предрасположенностями (предиспозициями), то понятно, что, взаимодействуя в реальности с другими детерминантами поведения, они могут дать в результате поведение, не совсем согласующееся с выявленной установкой. Тогда выражение «поведенческий компонент установки» есть, видимо, некоторая абстракция от реальности. Такой компонент может быть выведен теоретически в результате обобщения целого ряда поведенческих актов, отдельных действий в случае, если исходить из реального взаимодействия субъекта с объектом установки. Но если отталкиваться от осознаваемых установок и пытаться прогнозировать дальнейшее поведение, то предсказанный исследователем поведенческий компонент будет лишь вероятной составляющей реального поведения.

Возвращаясь к «парадоксу Лапьера», т.е. к несоответствию между реальным поведением и социальной установкой, мы склонны вслед за В.А. Ядовым предположить, что несовпадение обусловлено тем, «что ведущая роль в регуляции прведения принадлежит диспозиции иного уровня» (Ядов В.А. Указ. соч. С. 95.), которая, в свою очередь, с нашей точки зрения, «включается» в регуляцию в зависимости от места соответствующего ей мотива (предмета деятельности) в иерархии мотивов личности.

При изучении социальной установки встает, как мы видели, немало сложных проблем. Возникнув в начале века в материнском лоне экспериментальной психологии и проделав долгий путь в социологии и социальной психологии, социальная установка словно возвращается обратно, но возвращается не с пустыми руками. Представления о трехкомпонентной структуре социальной установки позволяют обогатить наши знания о личностном смысле и тем самым о сокровенных механизмах регуляции социального поведения личности. При этом речь идет, конечно, не о простой констатации того факта, что социальная установка есть личностное образование, а о необходимости включения этого понятия в общую концептуальную схему регуляции поведения личности и тем самым вообще в понятийный аппарат исследования личности. Возможной перспективой решения этой проблемы является понимание социальной установки в ее интрапсихической форме как «личностного смысла». В зависимости от места мотива в иерархической системе мотивации на передний план в некоторых случаях выступают либо когнитивная, либо аффективная образующая личностного смысла и соответственно развертывается разное поведение личности. В этой связи встает множество вопросов о роли фиксированных социальных установок в выборе мотивов поведения, о возможности направленного изменения личностных смыслов через изменения социальных установок, о месте установки в процессе целеобразования, исследование которых представляет интерес как для общей, так и для социальной психологии.

Вконтакте

Facebook

Twitter

Одноклассники

Похожие материалы в разделе Хрестоматия:

  • Стиль руководства и основные направления его исследования. Р.Л. Кричевский, М.М. Рыжак (Кричевский Р.Л., Рыжак М.М. Психология руководства и лидерства в спортивном коллективе. М.: Изд-во Моек ун-та, 1985. С.169–176.)
  • Г.С. Костюк. Принцип развития в психологии
  • Теплов Б. М.
  • Атрибутивные процессы. Г.М. Андреева (Андреева Г.М. Психология социального познания. М.: Аспект Пресс. 1997.)
  • Развитие представлений о понятии «социальная идентичность». С.А. Баклушинский, Е.П. Белинская (Этнос. Идентичность. Образование. М.: ЦСО РАО, 1997. С. 64-84.)
  • Б.В. Зейгарник Нарушения сознания
  • В.А. Крутецкий. Психологические особенности младшего школьника
  • Теории диадического взаимодействия. Г.М. Андреева, Богомолова, Л.А. Петровская (Андреева Г.М., Богомолова, Петровская Л.А. Современная социальная психология на Западе (теоретические направления). М.: Изд-во Моск. ун-та, 1978. С. 70-83.)
  • Проблемы общения и взаимодействия (Майерс Д. Социальная психология/Пер с англ. СПб.: Питер, 1997, С. 315-339.)
  • Теплов Б. М.

Анализ работы Г. Блумера «Социальные установки и несимволическое взаимодействие»

В этой работе Г.Блумер ставит перед собой основную задачу, рассмотреть одну из фаз и развитие социальных установок, а так же изучить несимволическое взаимодействие.

Блумер пишет, что в обычном своем состоянии социальная установка представляет собой план действий, который зависит от объекта или ситуации, на которые она ориентирована. Если говорить проще, то установка – это человек способен воспринимать и оценивать значимые для него объекты. Символический характер объекта в этом случае ставится на передний план, а аффективная природа установки отводится на задний план.

Автор выделяет чувственную сторону установки для более глубокого изучения, так как считает что, чувство присуще каждой установке и именно оно отличает установку от каких – либо других ориентаций. Установка осуществляется по отношению к тем объектам, которые имеют для нас значение, к которым мы можем испытывать чувства. В отношении к таким объектам существует аффективный элемент. Однако не следует рассматривать чувство как дополнительный элемент к символической структуре. Аффективный элемент придает социальной установке силу, благодаря которой она может противостоять давлению и предостеречь себя от изменений.

Блумер выделяет две фазы установок:

·        Символический аспект установки, прдставлен в особой направленности этой тенденции
·        Аффективный аспект установки придает ей силу, движение, живость
Аффективный аспект установки пренебрегается даже в определении, трактовка смещается в пользу символического содержания.

Автор так же выделяет два уровня взаимодействия между людьми:

·        Символический – на этом уровне люди реагируют на значения и значимость действий друг друга. Жест одного подвергается интерпретации другого и с его стороны следует реакция. На этом уровне действует связка «стимул-реакция»[стр.137]
·        Несимволический – на этом уровне индивид реагирует на жест другого человека спонтанно и дает сразу же реакцию, здесь не происходит интерпретации.

За счет несимволической фазы установок, происходит процесс формирования аффективного элемента социальных установок. На несимволическом уровне взаимодействия людей часто используются экспрессивные жесты.
Специфической особенностью несимволического взаимодействия является, как раз — таки то, что, как со стороны стимула, так и со стороны реакции, оно является невольным и спонтанным.
Блумер утверждает, что несимволическая фаза взаимодействия людей игнорировалась в теоретических дискуссиях, когда формировались установки в социальной среде, делался упор лишь на символическое содержание.

«Элемент чувства является базовой частью установки, и только его изменение служит гарантией подлинной трансформации».[стр.140] Блумер предполагает, что изменения будут происходить на несимволическом уровне.

Из всего вышесказанного относительно несимволической фазы взаимодействия людей, можно сделать вывод, что в обществе существует коллективное взаимодействие людей на уровне чувств, которое определяет среду для нашей аффективной жизни и для развития наших социальных установок. Так же можно сказать, что социальная ситуация, возникающая в жизни индивида навязывает ему аффективное поведение, при котором он будет чувствовать себя комфортно в возникшей ситуации.

[….] — Г. Блумер «Социальные установки и несимволическое взаимодействие»

Личность и социальная установка, Социальная психология

Социальная установка — одна из основных категорий социальной психологии. Социальная установка призвана объяснить все социальное поведение человека. В английском языке социальной установке соответствует понятие «аттитюд», и ввели его в научный обиход в 1918-1920 гг. У. Томас и Ф. Знанецкий. Томас и Знанецкий описали и четыре функции аттитюдов: 1) приспособительная (иногда называемая утилитарной, адаптивной) — аттитюд направляет субъекта к тем объектам, которые служат достижению его целей; 2) функция знания — аттитюд дает упрощенные указания относительно способа поведения по отношению к конкретному объекту; 3) функция выражения (иногда называемая функцией ценности, саморегуляции) — аттитюд выступает как средство освобождения субъекта от внутреннего напряжения, выражения себя как личности; 4) функция защиты — аттитюд способствует разрешению внутренних конфликтов личности. Они же дали первое и одно из наиболее удачных определение аттитюда, который понимался ими как «… состояние сознания, регулирующее отношение и поведение человека в связи с определенным объектом в определенных условиях, и психологическое переживание им социальной ценности, смысла объекта».

Здесь выведены на первый план важнейшие признаки аттитюда, или социальной установки, а именно социальный характер объектов, с которыми связаны отношение и поведение человека, осознанность этих отношений и поведения, их эмоциональный компонент, а также регулятивная роль социальной установки. Социальные объекты понимаются в данном случае в самом широком смысле: ими могут быть институты общества и государства, явления, события, нормы, группы, личности и т. д. Названные признаки предопределили разработанную позже структуру социальной установки, а также объяснили ее принципиальное отличие от простой установки (по теории Д. Н. Узнадзе), которая лишена социальности, осознанности и эмоциональности и отражает, прежде всего, психофизиологическую готовность индивида к определенным действиям.

Изучение установки имеет свою историю развития. В отечественной психологии изучение установки тесно связано с именами Узнадзе, Мясищева, Божович, Леонтьева.

В школе Узнадзе установка представлена как целостное динамическое состояние субъекта, состояние готовности к определенной активности, обусловленное двумя факторами: потребностью субъекта и наличной ситуацией. В случае повторения ситуации возникает фиксированная установка вместо ситуативной.

Мясищев известен своей концепцией отношений человека. Отношение — это система временных связей человека со всей действительностью или ее отдельными сторонами; предрасположенность к каким-то объектам, позволяющим ожидать раскрытия себя в реальных актах действия.

Согласно Божович, направленность личности складывается как внутренняя позиция личности оп отношению к социальному окружению, к отдельным объектам социальной среды. Направленность личности может быть рассмотрена как предрасположенность личности действовать определенным образом, охватывающей всю сферу ее жизнедеятельности, вплоть до самых сложных объектов и ситуаций.

С позиции Леонтьева, соц. установка определяется личностным смыслом, порождаемым отношением мотива к цели.

Что касается развития исследований в области аттитюда в западной психологии, Шихирев выделил 4 этапа в данном направлении исследований.

С 1918 до Второй Мировой — введение термина, рост интереса к проблеме и числа исследований.

40-50 — упадок исследований из-за тупика в теоретическом осмыслении проблемы.

50-60 — признание тупиковых кризисного состояния, возрождение интереса и исследований по проблеме.

70-е — застой, связанный с обилием несопоставимых фактов.

В 1942 г. М. Смит внес ясность в структуру социальной установки, выделив три известных компонента: когнитивный, содержащий знание, представление о социальном объекте; аффективный, отражающий эмоционально-оценочное отношение к объекту; и поведенческий, выражающий потенциальную готовность личности реализовать определенное поведение по отношению к объекту. Будет или не будет реализовано поведение, соответствующее когнитивному и аффективному компонентам данной установки, зависит от ситуации, то есть взаимодействия с другими аттитюдами.

Четкая структура социальной установки позволяет выделить две ее важные разновидности — стереотип и предрассудок. От обычной социальной установки они отличаются, прежде всего, содержанием своего когнитивного компонента.

Стереотип — это социальная установка с застывшим, нередко обедненным содержанием когнитивного компонента.

Стереотипы бывают, полезны и необходимы как форма экономии мышления и действий в отношении достаточно простых и стабильных объектов и ситуаций, адекватное взаимодействие с которыми возможно на основе привычных и подтверждаемых опытом представлений.

Там же, где объект требует творческого осмысления или изменился, а представления о нем остались прежними, стереотип становится тормозом в процессах взаимодействия личности с действительностью.

Предрассудок — это социальная установка с искаженным содержанием ее когнитивного компонента, вследствие чего индивид воспринимает некоторые социальные объекты в неадекватном, искаженном виде. Нередко с таким когнитивным компонентом бывает, связан сильный, то есть эмоционально насыщенный аффективный компонент.

В результате предрассудок обусловливает не только некритичное восприятие отдельных элементов действительности, но и неадекватные при определенных условиях действия по отношению к ним. Наиболее распространенным видом таких извращенных социальных установок являются расовые и национальные предрассудки.

Основная причина формирования предрассудков кроется в неразвитости когнитивной сферы личности, благодаря чему индивид некритично воспринимает влияния соответствующей среды. Поэтому чаще всего предрассудки возникают в детстве, когда у ребенка еще нет или почти нет адекватных знаний о том или ином социальном объекте, но под воздействием родителей и ближайшего окружения уже формируется определенное эмоционально-оценочное отношение к нему. В дальнейшем это отношение оказывает соответствующее влияние на содержание развивающегося когнитивного компонента, выступая в роли фильтра, допускающего к восприятию лишь ту информацию об объекте, которая соответствует уже сложившейся аффективной его оценке.

Повлиять на формирование или закрепление предрассудка может и соответствующий жизненный опыт индивида, эмоционально пережитый, но недостаточно критично интерпретированный.

Академиком Ядовым разработана диспозиционная концепция регуляции социального поведения личности.

Ее основная идея заключается в том, что человек обладает сложной системой различных диспозиционных образований, которые регулируют его поведение и деятельность. Эти диспозиции организованы иерархически, т. е. можно обозначить более низкие и более высокие их уровни. Ядов выделяет 4 уровня диспозиций.

1. Первый уровень составляют элементарные фиксированные установки, они формируются на основе витальных потребностей и в простейших ситуациях (по схеме Ядова, в условиях семейного окружения и в «предметных ситуациях»). Этот уровень диспозиций можно обозначить как «установка». Аффективный компонент играет значительную роль при формировании диспозиций.

2. Второй уровень это более сложные диспозиции, которые формируются на основе потребности человека в общении, осуществляемом в малой группе, и соответственно в тех ситуациях, которые заданы деятельностью в этой группе. Здесь регулятивная роль диспозиции заключается в том, что личность уже вырабатывает какие-то определенные отношения к тем социальным объектам, которые включены в деятельность на данном ее уровне. Диспозиция такого уровня соответствует социальной фиксированной установке, или аттитюду, который по сравнению с элементарной фиксированной установкой имеет сложную трехкомпонентную структуру и содержит когнитивный, аффективный и поведенческий компоненты.

3. Третий уровень фиксирует общую направленность интересов личности относительно конкретной сферы социальной активности, или базовые социальные установки. Диспозиции такого рода формируются в тех сферах деятельности, где личность удовлетворяет свою потребность в активности, проявляемой как конкретная «работа», конкретная область досуга и пр. Так же как и аттитюды, базовые социальные установки имеют трехкомпонентную структуру, т. е. это не столько выражение отношения к отдельному социальному объекту, сколько к каким-то более значимым социальным областям.

4. Четвертый, высший уровень диспозиций образует система ценностных ориентаций личности, которая регулируют поведение и деятельность личности в наиболее значимых ситуациях ее социальной активности. В системе ценностных ориентаций выражается отношение личности к целям жизнедеятельности, к средствам удовлетворения этих целей, т. е. к таким «обстоятельствам» жизни личности, которые могут быть детерминированы только общими социальными условиями, типом общества, системой его экономических, политических, идеологических принципов. Преобладающее выражение получает когнитивный компонент диспозиций. Предложенная иерархия диспозиционных образований выступает как регулятивная система по отношению к поведению личности. Более или менее точно можно соотнести каждый из уровней диспозиций с регуляцией конкретных типов проявления деятельности. Разработка предложенной концепции позволяет подойти ко всей проблеме аттитюдов с принципиально новых позиций.

Установки | Объединенный институт ядерных исследований

Научная программа ОИЯИ ориентирована на достижение высокозначимых результатов принципиального научного значения. Концепция Семилетнего плана развития ОИЯИ на 2017 – 2023 гг. предусматривает концентрацию ресурсов для обновления ускорительной и реакторной базы Института и интеграцию его базовых установок в единую систему европейской научной инфраструктуры.

Базовые установки ОИЯИ

Институт располагает замечательным набором экспериментальных физических установок: единственным в Европе и Азии сверхпроводящим ускорителем ядер и тяжелых ионов — нуклотроном, циклотронами тяжелых ионов У-400 и У-400М с рекордными параметрами пучков для проведения экспериментов по синтезу тяжелых и экзотических ядер, уникальным нейтронным импульсным реактором ИБР-2М для исследований по нейтронной ядерной физике и физике конденсированных сред, ускорителем протонов — фазотроном, который используется для лучевой терапии.

ИБР-2

Быстрый импульсный реактор периодического действия. Является единственным в мире импульсным реактором периодического действия на быстрых нейтронах. Его главное отличие от других реакторов состоит в механической модуляции реактивности с помощью подвижного отражателя. Расположен в Лаборатории нейтронной физики, используется для изучения свойств конденсированных сред с помощью рассеяния нейтронов.

Сайт установки

Нуклотрон

Ускоритель Нуклотрон, представляющий собой сильнофокусирующий синхротрон, предназначен для получения пучков многозарядных ионов с энергией до 6 ГэВ/нуклон, протонов, а также поляризованных дейтронов. Нуклотрон создан на основе уникальной технологии сверхпроводящих магнитов, предложенной и развитой в Лаборатории высоких энергий. Конструкторские разработки, испытания и монтаж элементов Нуклотрона целиком выполнены силами коллектива Лаборатории.

Сайт установки

У-400 и У-400М

Циклотроны У-400 и У-400М созданы для исследования структуры ядер и механизмов ядерных реакций. Физические задачи, для решения которых созданы данные установки, включают синтез сверхтяжелых элементов, изучение химических свойств сверхтяжелых элементов, изучение структуры легких ядер на границе нуклонной стабильности, изучение резонансной структуры ядерных систем за границей нейтронной стабильности, изучение механизмов слияния-деления ядер

Сайт установки У-400

Сайт установки У-400M

ДЦ-280

Циклотрон ДЦ-280 — основная базовая установка Фабрики сверхтяжелых элементов (SHE Factory) комплекса DRIBs. ДЦ-280 — лидер среди ускорителей данного типа в мире. Проектная интенсивность пучков ускоренных ионов кальция-48, получаемых на ускорителе ДЦ-280, будет составлять 60 трлн. ионов в секунду, что в 10 раз превосходит интенсивности, достигнутые на действующих ускорителях на начало 2019 года.

Сайт установки ДЦ-280

ИРЕН

Установка ИРЕН (Источник РЕзонансных Нейтронов) предназначена для проведения экспериментов, в которых требуется прецизионная спектроскопия нейтронов в диапазоне энергий от 0,1 эВ до сотен кэВ. Работа установки ИРЕН основана на конверсии электронного пучка ЛУЭ-200 на вольфрамовой мишени в первичные нейтроны и дальнейшего их размножения в подкритической активной зоне.

Сайт установки

Фазотрон

Циклический ускоритель тяжелых заряженных частиц, в котором частицы двигаются в магнитном поле и ускоряются в уменьшающемся по частоте высокочастотном электрическом поле. На фазотроне действует 10 каналов пучков, которые используются для экспериментов с π-мезонами, мюонами, нейтронами и протонами. Вторичные пучки предназначены для медицинских исследований, главным образом в онко-терапии.

Сайт установки

Успешно реализуется пользовательская программа на модернизированном комплексе спектрометров исследовательского импульсного реактора ИБР-2, включенная в 20-летнюю Европейскую стратегическую программу по исследованиям в области нейтронного рассеяния. Специалисты из 16 стран и сотрудники ОИЯИ проводят эксперименты по наиболее перспективным направлениям исследований, связанным, в первую очередь, с изучением строения вещества, углублением знаний о структуре и свойствах материи, созданием функциональных материалов, с развитием нано- и биомедицинских технологий, а также с получением знаний о геологии планет и процессах, происходящих в очагах землетрясений.

Строящиеся установки

Институт стремится к закреплению и усилению своих ключевых позиций в современных условиях. В основе стратегии развития ОИЯИ на последующие годы – фундаментальная наука, инновации и образовательная деятельность, а также совершенствование научной и социальной инфраструктуры. Высокий приоритет для ОИЯИ имеют работы по созданию новых базовых установок ОИЯИ.

NICA

По современным теоретическим представлениям материя может находиться в нескольких состояниях: адронное вещество, кварк-глюонная плазма и переходный процесс – «смешанная фаза». При высокой барионной плотности материя практически не исследована. Для ее экспериментального изучения необходимо создать барионную материю в экстремальных условиях в соударениях тяжелых ионов высоких энергий. Для таких исследований в 2008 году был начат проект NICA (Nuclotron-based Ion Collider fAcility)

Сайт мегапроекта NICA

DRIBs

Ускорители тяжелых ионов Лаборатории ядерных реакций имени Г.Н. Флерова объединились в комплекс DRIBs (Dubna Radioactive Ion Beams). Новый ускорительный комплекс DRIBs нацелен на изучение ядерных реакций и синтез новых ядер под действием нестабильных пучков ионов, обогащенных протонами или нейтронами.

Сайт установки

NICA — это международный проект, реализуемый на территории России. NICA является одним из шести проектов класса мегасайенс, которые поддерживает правительство Российской Федерации. В его основе лежат идеи в том числе дубненских теоретиков о том, что именно в определенном диапазоне плотностей и температур и с определенными пучками сталкивающихся тяжелых ядер нужно искать эффекты фазовых переходов в сильновзаимодействующей ядерной материи. Создаваемый комплекс будет оснащен многоцелевым детектором MPD с целью проведения экспериментальных исследований по изучению адронной материи и ее фазовых превращений, детектором SPD для изучения спиновых эффектов и детектором [email protected] для изучения барионной материи. NICA — это первый российский проект, включенный в дорожную карту Европейского стратегического форума по исследовательским инфраструктурам (ESFRI).
Ведутся интенсивные работы по созданию современного ускорительного комплекса тяжелых ионов DRIBs (Dubna Radioactive Ion Beams), специально предназначенного для ускорения радиоактивных ионов для получения высоконейтронных изотопов, в т.ч. сверхтяжелых элементов, и сооружению ключевого элемента этого проекта – фабрики сверхтяжелых элементов (SHE-Factory) для проведения экспериментов по изучению механизмов реакций со стабильными и радиоактивными ядрами – новой базовой установки ОИЯИ, которая предоставит качественно новые возможности в области, где ОИЯИ принадлежит бесспорное лидерство. Создание нового сильноточного ускорителя и его инфраструктуры, позволит значительно усилить эффективность экспериментальной базы Лаборатории ядерных реакций и быстрее продвинуться вглубь территории «острова стабильности».

Узнать больше о проекте NICA

В процессе развития науки, люди, сталкиваясь с неизвестным и неизученным, задаются естественным вопросом о безопасности открытий. Приведенная статья поможет развеять опасения, связанные с созданием и работой коллайдера NICA, которые стали появляться в последнее время:

  Мифы о NICA (pdf, 975 Kb)

Многофункциональный информационно-вычислительный комплекс (МИВК) является базовой установкой ОИЯИ и обеспечивает в режиме 24х7 выполнение целого спектра конкурентоспособных исследований, ведущихся на мировом уровне в ОИЯИ и в сотрудничающих с ним мировых центрах, как в рамках исследовательской программы ОИЯИ, в частности мегапроекта NICA, так и в рамках приоритетных научных задач, выполняемых в кооперации с ведущими мировыми научными и исследовательскими центрами (ЦЕРН, FAIR, BNL и т.д.). Ядром всей вычислительной инфраструктуры Института является Центральный информационно-вычислительный комплекс ОИЯИ, обладающий мощными высокопроизводительными вычислительными средствами, которые с помощью высокоскоростных каналов связи интегрированы с мировыми информационно-вычислительными ресурсами.

СОЦИАЛЬНАЯ УСТАНОВКА — Новейший философский словарь — Философия

СОЦИАЛЬНАЯ УСТАНОВКА

фиксированная в социальном опыте личности (группы) предрасположенность воспринимать и оценивать социально значимые объекты, а также готовность личности (группы) к определенным действиям, ориентированным на социально значимые объекты. Понятие «установки» было введено впервые в экспериментальной психологии (Л. Ланге, 1888) при изучении особенностей восприятия и понималось как целостная модификация состояния субъекта, направляющая его реакции и взаимодействие (Г. Ол-порт, Ф. Хайдер, С. Аш, Л. Фестингер). Эффекты «установки» непосредственно обнаруживаются в согласовании возникающих конфликтных содержаний. В теории Узнадзе «установка» — центральный объяснительный принцип, опосредующий процессы идентификации, номинации, логического мышления. Она означает представленность единого феномена в сфере когнитивного, аффективного и поведенческого. В социологии понятие СУ. (attitude) используется впервые У. Томасом и Знанецким для обозначения ориентаций индивида в качестве члена группы относительно ценностей группы. «Определение ситуации» индивидом посредством СУ. и ценностей группы дает представление о степени адаптации индивида. Таким образом, attitude в отличие от «установки» в исходном психологическом смысле фиксирует в большей мере ценностное (нормативное) отношение к социальному объекту, указывает и на факт переживания, и на факт разделенности (коммуницируемости). Основной метод измерения СУ. — шкалирование (Р. Ликерт, Л. Терстоун, Л. Гутман, Э. Богар-дус), распространенное в исследованиях массовых информационных процессов. Совокупности установок изображаются в виде иерархии диспозиций (лат. dispositio — расположение): элементарная фиксированная установка (ситуационная, set), социальная фиксированная установка (обобщенная, attitude), общая доминирующая направленность личности. Диспозиционная концепция устанавливает связи между социологическими, социально-психологическими и обще-психологическими подходами. ДМ. Булынко

Новейший философский словарь. 2012


Смотрите еще толкования, синонимы, значения слова и что такое СОЦИАЛЬНАЯ УСТАНОВКА в русском языке в словарях, энциклопедиях и справочниках:


Министр спорта Ростовской области посетил строящийся манеж училища Олимпийского резерва

Футбольный манеж приютит гандболисток. Домашней ареной клуба «Ростов-Дон» станет строящейся крытый стадион на территории училища олимпийского резерва. Базовая площадка наших красавиц — старый Дворец спорта — с 2022 года будет закрыта на ремонт. Чтобы не останавливать тренировочный процесс, девушкам решено предоставить временную крышу. Подробнее — текст сюжета «Вести. Дон»:

Этот строящийся крытый манеж находится на территории училища Олимпийского резерва. Уже в следующем году футболисты смогут опробовать новое поле на тренировках.

«Это объект, который возводится в рамках проекта «Спорт — норма жизни», он изначально проектировался как футбольный манеж. По первоначальному проекту у него здесь 1069 посадочных мест, поле 40/60, ну и определенное количество сопутствующих помещений, которые требуются для тренировочного процесса», — говорит министр по физической культуре и спорту Ростовской области Самвел Аракелян.

По словам министра спорта, сразу после постройки стадион адаптируют для международных матчей ростовского гандбольного клуба. Количество зрительских мест увеличится с 1069 до трех тысяч. Такую реконструкцию проведут до 1 августа следующего года. Тогда же и состоится первый тестовый матч гандбольной команды.

«Работы где-то на 90-92% будут выполнены в этом году по этому манежу. Ввести его в эксплуатацию мы собираемся до 30-го марта следующего года», — говорит министр по физической культуре и спорту Ростовской области Самвел Аракелян.

В сутки над строительством стадиона трудятся от 20 до 30 человек. К приезду министра не готовились — за чистотой на стройке и без того следят.

«Как работали, так и работали. Порядок быстрее наводим. Ну в данном случае у нас порядок на объекте есть, как вы видите. Вот вы приехали, в данном случае, без предупреждения», — говорит мастер монтажно-строительных работ Дмитрий Каменский.

Ну а сейчас на стадионе ведутся работы по монтажу. Предстоит прокладка внутренних сетей водоснабжения, установка вентиляционных систем и прокладка основания поля.

Отношения и поведение в психологии

В психологии отношение означает набор эмоций, убеждений и поведения по отношению к определенному объекту, человеку, вещи или событию. Отношения часто являются результатом опыта или воспитания и могут сильно влиять на поведение. Пока отношения сохраняются, они также могут измениться.

Иллюстрация JR Bee, Verywell

Обзор

Что вы думаете о смертной казни? Какая политическая партия лучше управляет страной? Следует ли разрешать молитву в школах? Следует ли регулировать насилие на телевидении?

Скорее всего, у вас, вероятно, есть довольно твердое мнение по этим и подобным вопросам.Вы выработали свое отношение к таким вопросам, и оно влияет на ваши убеждения, а также на ваше поведение. Отношения — важная тема для изучения в области социальной психологии. Но что такое отношение? Как оно развивается?

Как психологи определяют отношения

Психологи определяют отношение как усвоенную тенденцию оценивать вещи определенным образом. Это может включать оценки людей, проблем, объектов или событий. Такие оценки часто бывают положительными или отрицательными, но иногда они также могут быть неопределенными.

Например, у вас могут быть смешанные чувства по поводу определенного человека или проблемы. Исследователи также предполагают, что есть несколько различных компонентов, из которых состоят отношения. Компоненты отношений иногда называют CAB или ABC’s отношений.

Компоненты Attitude

  • Когнитивный компонент: Ваши мысли и убеждения по предмету
  • Аффективный компонент: Как предмет, человек, проблема или событие вызывают у вас чувство
  • Поведенческий компонент: Как отношение влияет на ваше поведение

Отношение также может быть явным и неявным.Явные отношения — это те, которые мы осознаем и которые явно влияют на наше поведение и убеждения. Скрытые установки бессознательны, но все же влияют на наши убеждения и поведение.

Формирование отношения

Существует ряд факторов, которые могут повлиять на то, как и почему формируется отношение. Вот более пристальный взгляд на то, как формируются отношения.

очков опыта

Отношения формируются непосредственно в результате опыта. Они могут возникать в результате непосредственного личного опыта или в результате наблюдений.

Социальные факторы

Социальные роли и социальные нормы могут иметь сильное влияние на отношение. Социальные роли связаны с ожидаемым поведением людей в конкретной роли или контексте. Социальные нормы включают в себя правила общества относительно того, какое поведение считается уместным.

Обучение

Отношениям можно научиться разными способами. Подумайте, как рекламодатели используют классическое кондиционирование, чтобы повлиять на ваше отношение к определенному продукту. В телевизионной рекламе вы видите молодых красивых людей, веселящихся на тропическом пляже, наслаждаясь спортивным напитком.Этот привлекательный и привлекательный образ вызывает у вас положительную ассоциацию с этим конкретным напитком.

Кондиционирование

Оперантное обусловливание также можно использовать, чтобы повлиять на развитие отношения. Представьте себе молодого человека, который только что начал курить. Каждый раз, когда он закуривает сигарету, люди жалуются, отчитывают его и просят покинуть их окрестности. Эта отрицательная обратная связь со стороны окружающих в конечном итоге заставляет его отрицательно относиться к курению, и он решает отказаться от этой привычки.

Наблюдение

Наконец, люди также учатся своему отношению, наблюдая за людьми вокруг них. Когда кто-то, кем вы восхищаетесь, придерживается определенного отношения, вы с большей вероятностью разовьете те же убеждения. Например, дети проводят много времени, наблюдая за отношением своих родителей, и обычно начинают демонстрировать аналогичные взгляды.

Отношение и поведение

Мы склонны считать, что люди ведут себя в соответствии со своим отношением. Однако социальные психологи обнаружили, что отношения и реальное поведение не всегда идеально согласованы.

В конце концов, многие люди поддерживают конкретного кандидата или политическую партию, но не могут выйти и проголосовать. Люди также с большей вероятностью будут вести себя в соответствии со своим отношением в определенных условиях.

Факторы, влияющие на силу отношения

  • Являются ли экспертом в данной области
  • Ожидайте благоприятного исхода
  • Опыт что-то лично
  • Стойте, чтобы выиграть или что-то проиграть из-за проблемы
  • Являются ли неоднократно выраженные отношения

Изменение поведения в соответствии с

В некоторых случаях люди могут фактически изменить свое отношение, чтобы лучше согласовать их со своим поведением.Когнитивный диссонанс — это явление, при котором человек испытывает психологический стресс из-за противоречивых мыслей или убеждений. Чтобы уменьшить это напряжение, люди могут изменить свое отношение, чтобы отразить свои другие убеждения или фактическое поведение.

Использование когнитивного диссонанса

Представьте себе следующую ситуацию: вы всегда высоко ценили финансовую безопасность, но начали встречаться с человеком, который очень финансово нестабилен. Чтобы снизить напряжение, вызванное противоречивыми убеждениями и поведением, у вас есть два варианта.

Вы можете прекратить отношения и найти партнера, который более надежен в финансовом отношении, или можете перестать придавать значение финансовой стабильности.

Чтобы свести к минимуму диссонанс между вашим противоречивым отношением и поведением, вы должны либо изменить отношение, либо изменить свои действия.

Почему меняется отношение

Хотя отношения могут иметь сильное влияние на поведение, они не высечены на камне. Те же факторы, которые приводят к формированию отношения, могут также вызвать изменение отношения.

Теория обучения

Классическая обусловленность, оперантная обусловленность и обучение с наблюдением могут быть использованы для изменения отношения. Классическое кондиционирование можно использовать для создания положительных эмоциональных реакций на объект, человека или событие, связывая положительные чувства с целевым объектом.

Оперантное обусловливание можно использовать для усиления желательного отношения и ослабления нежелательного. Люди также могут изменить свое отношение после наблюдения за поведением других.

Разработка теории правдоподобия

Эта теория убеждения предполагает, что люди могут изменить свое отношение двумя способами. Во-первых, их можно мотивировать слушать и обдумывать сообщение, что приводит к изменению отношения.

Или на них могут влиять характеристики говорящего, что приводит к временному или поверхностному изменению отношения. Сообщения, заставляющие задуматься и апеллирующие к логике, с большей вероятностью приведут к необратимым изменениям во взглядах.

Теория диссонанса

Как упоминалось ранее, люди также могут изменить свое отношение, если у них есть противоречивые взгляды на какую-либо тему. Чтобы уменьшить напряжение, создаваемое этими несовместимыми убеждениями, люди часто меняют свое отношение.

Основное доверие и недоверие: теория Эрика Эриксона — видео и стенограмма урока

Стадии

Эриксон получил влияние работы Фрейда в том смысле, что он также рассматривал развитие как серию стадий и потенциальных конфликтов.Однако он уделял больше внимания социальному взаимодействию, чем сексу. Хотя он считал, что развитие может продолжаться в течение всей жизни человека, а не заканчиваться через несколько первых лет. Эриксон разработал серию из восьми стадий в форме конфликтов, с которыми мы сталкиваемся в определенных возрастных группах:

  1. Доверие против недоверия (от рождения до 1 года): В младенчестве мы зависим от наших опекунов в обеспечении наших основных потребности и развивать доверие, когда эти потребности удовлетворяются. В противном случае мы можем стать подозрительными и недоверчивыми.
  2. Автономность против стыда и сомнений (1-3 года): В младенчестве мы становимся своенравными и любопытными. Если мы ограничены, мы можем стыдиться и сомневаться.
  3. Инициатива против чувства вины (3-5 лет): В раннем детстве мы участвуем в играх, общаемся и самовыражаемся. Слишком много критики может вызвать чувство вины.
  4. Промышленность против неполноценности (5–12 лет): В этом возрасте мы учимся читать и творить. Положительное подкрепление приведет к трудолюбию.В противном случае мы можем почувствовать себя неполноценными.
  5. Идентичность и смешение ролей (12–18 лет): В подростковом возрасте мы обычно пытаемся понять, кто мы, но иногда это может привести к путанице.
  6. Близость и изоляция (18-40 лет): В зрелом возрасте мы часто стремимся к близости, чтобы не чувствовать себя изолированными.
  7. Генеративность против застоя (40-65 лет): В среднем зрелом возрасте мы сосредотачиваемся на создании нашей карьеры и семьи. Если мы потерпим неудачу, мы можем почувствовать себя застойными.
  8. Целостность против отчаяния (65+ лет): Как пожилые люди, мы размышляем о целостности нашей жизни и достижений. Если мы не чувствуем себя реализованными, мы можем испытывать отчаяние.

Доверие против недоверия

Теперь, когда вы увидели, как Эриксон структурировал свои жизненные этапы, вы можете увидеть, как первый этап вписывается в схему вещей. Как вы понимаете, более ранние стадии могут влиять на более поздние. Доверие или недоверие можно охарактеризовать вопросом «могу ли я верить, что мир — безопасное место?» На этом этапе мы узнаем, являются ли люди надежными и последовательными в удовлетворении наших основных потребностей.

Обычно наши первые взаимодействия в жизни происходят с родителями или опекунами. Если эти люди будут постоянно кормить нас, когда мы голодны, одевать нас, когда нам холодно, и утешать нас, когда мы огорчены, мы будем знать, что другие люди могут быть надежными и заслуживающими доверия. Это также влияет на наше понимание постоянства. Мы надеемся, что когда наши опекуны покинут комнату, они вернутся. Если наши основные потребности не удовлетворяются постоянно из-за пренебрежения или даже жестокого обращения со стороны наших опекунов, мы учимся быть недоверчивыми, и это может продолжаться на протяжении всей жизни.Мы можем стать подозрительными, замкнутыми, тревожными и с трудом отличить честных людей от нечестных.

Как видите, это доверие или его отсутствие может формировать наше понимание мира в целом. Однако есть важный нюанс. Из списка этапов вы могли заметить, что одна сторона каждого конфликта может рассматриваться как положительная, а другая — как отрицательная. Однако определения положительного и отрицательного используются здесь довольно свободно. Эриксон признал, что нереально ощущать только положительную сторону конфликта.Отрицательный результат — не всегда плохо. Например, доверять всем не всегда адаптивно. Иногда небольшая подозрительность может уберечь нас от тех, кто хочет причинить нам вред. Эриксон писал, что баланс на любой стадии необходим для здорового развития.

Краткое содержание урока

Доверие против недоверия — это первый этап в теории психосоциального развития Эрика Эриксона. Эта стадия начинается при рождении и длится до одного года. Младенцы учатся верить в то, что их опекуны будут удовлетворять их основные потребности.Если эти потребности не удовлетворяются последовательно, могут развиться недоверие, подозрительность и беспокойство.

История и принципы — Принципы социальной психологии — 1-е международное издание

  1. Дайте определение социальной психологии .
  2. Обзор истории области социальной психологии и тем, изучаемых социальными психологами.
  3. Обобщите принципы эволюционной психологии.
  4. Опишите и приведите примеры взаимодействия человека и ситуации.
  5. Пересмотреть концепции (а) социальных норм и (б) культур.

Область социальной психологии быстро растет и оказывает все более важное влияние на то, как мы думаем о человеческом поведении. Газеты, журналы, веб-сайты и другие средства массовой информации часто сообщают о выводах социальных психологов, а результаты социально-психологических исследований влияют на решения в самых разных областях. Давайте начнем с краткой истории социальной психологии, а затем перейдем к обзору основных принципов науки социальной психологии.

История социальной психологии

Наука социальная психология началась, когда ученые впервые начали систематически и формально измерять мысли, чувства и поведение людей (Kruglanski & Stroebe, 2011). Самые ранние эксперименты по социальной психологии над групповым поведением были проведены до 1900 года (Triplett, 1898), а первые учебники по социальной психологии были опубликованы в 1908 году (McDougall, 1908/2003; Ross, 1908/1974). В 1940-х и 1950-х годах социальные психологи Курт Левин и Леон Фестингер усовершенствовали экспериментальный подход к изучению поведения, создав социальную психологию как строгую научную дисциплину.Левина иногда называют «отцом социальной психологии», потому что он изначально разработал многие важные идеи этой дисциплины, включая акцент на динамическом взаимодействии между людьми. В 1954 году Фестингер отредактировал влиятельную книгу под названием Research Methods in the Behavioral Sciences , в которой он и другие социальные психологи подчеркнули необходимость измерения переменных и использования лабораторных экспериментов для систематической проверки исследовательских гипотез о социальном поведении. Он также отметил, что в этих экспериментах может быть необходимо ввести участников в заблуждение относительно истинного характера исследования.

Социальная психология была вдохновлена ​​исследователями, которые пытались понять, как немецкий диктатор Адольф Гитлер мог вызвать такое крайнее послушание и ужасное поведение своих последователей во время Второй мировой войны. Исследования конформизма, проведенные Музафиром Шерифом (1936) и Соломоном Ашем (1952), а также исследования послушания Стэнли Милграма (1974), показали важность давления конформизма в социальных группах и то, как люди, находящиеся у власти, могут создавать послушание, даже до такой степени, что заставляет людей причинять серьезный вред другим.Филип Зимбардо в своем известном «тюремном исследовании» (Haney, Banks, & Zimbardo, 1973) обнаружил, что взаимодействие студентов мужского пола, которые были завербованы, чтобы играть роли охранников и заключенных в симулированной тюрьме, стало настолько жестоким, что исследование пришлось прекратить досрочно.

Социальная психология быстро расширилась за счет изучения других тем. Джон Дарли и Бибб Латане (1968) разработали модель, которая помогает объяснить, когда люди помогают, а когда не помогают другим, нуждающимся, а Леонард Берковиц (1974) стал пионером в исследовании человеческой агрессии.Тем временем другие социальные психологи, включая Ирвинга Яниса (1972), сосредоточились на групповом поведении, изучая, почему умные люди иногда принимают решения, которые приводят к катастрофическим результатам, когда они работают вместе. Тем не менее, другие социальные психологи, в том числе Гордон Олпорт и Музафир Шериф, сосредоточили свое внимание на межгрупповых отношениях с целью понимания и потенциального уменьшения возникновения стереотипов, предрассудков и дискриминации. Социальные психологи высказали свое мнение в 1954 г. по делу Brown v.Board of Education Верховный суд США, дело, которое помогло положить конец расовой сегрегации в американских государственных школах, и социальные психологи до сих пор часто выступают в качестве свидетелей-экспертов по этим и другим темам (Fiske, Bersoff, Borgida, Deaux, & Heilman, 1991). В последние годы идеи социальной психологии даже использовались для разработки программ борьбы с насилием в обществах, переживших геноцид (Staub, Pearlman, & Bilali, 2010).

Во второй половине 20-го века социальная психология расширилась в области отношений с особым упором на когнитивные процессы.За это время социальные психологи разработали первые формальные модели убеждения с целью понять, как рекламодатели и другие люди могут представить свои сообщения, чтобы сделать их наиболее эффективными (Eagly & Chaiken, 1993; Hovland, Janis, & Kelley, 1963). Эти подходы к установкам сфокусированы на когнитивных процессах, которые люди используют при оценке сообщений, и на взаимосвязи между установками и поведением. В это время была разработана важная теория когнитивного диссонанса Леона Фестингера, которая стала моделью для более поздних исследований (Festinger, 1957).

В 1970-х и 1980-х годах социальная психология стала еще более когнитивной по своей ориентации, поскольку социальные психологи использовали достижения когнитивной психологии, которые сами в значительной степени основывались на достижениях компьютерных технологий, для информирования своей области (Fiske & Taylor, 2008). В центре внимания этих исследователей, включая Элис Игли, Сьюзан Фиск, Э. Тори Хиггинс, Ричарда Нисбетта, Ли Росс, Шелли Тейлор и многих других, было социальное познание — понимание того, как развиваются наши знания о наших социальных мирах. через опыт и влияние этих структур знаний на память, обработку информации, отношения и суждения. Кроме того, была задокументирована степень, в которой принятие решений людьми могло быть ошибочным из-за когнитивных и мотивационных процессов (Kahneman, Slovic, & Tversky, 1982).

В 21 веке область социальной психологии расширилась и охватила другие области. Примеры, которые мы рассматриваем в этой книге, включают интерес к тому, как социальные ситуации влияют на наше здоровье и счастье, важную роль эволюционного опыта и культур в нашем поведении, а также область социальной нейробиологии , изучение того, как наше социальное поведение одновременно влияет и находится под влиянием деятельности нашего мозга (Либерман, 2010).Социальные психологи продолжают искать новые способы измерения и понимания социального поведения, и эта область продолжает развиваться. Мы не можем предсказать, куда будет направлена ​​социальная психология в будущем, но мы не сомневаемся, что она все еще будет жива и динамична.

Человек и социальное положение

Социальная психология — это исследование динамических отношений между людьми и окружающими их людьми. Каждый из нас индивидуален, и наши индивидуальные характеристики, включая наши личностные качества, желания, мотивации и эмоции, оказывают важное влияние на наше социальное поведение.Но на наше поведение также сильно влияет социальная ситуация — людей, с которыми мы взаимодействуем каждый день . К этим людям относятся наши друзья и семья, наши одноклассники, наши религиозные группы, люди, которых мы видим по телевизору, читаем или общаемся в Интернете, а также люди, о которых мы думаем, помним или даже воображаем.

Социальные психологи считают, что человеческое поведение определяется как характеристиками человека, так и социальной ситуацией. Они также считают, что социальная ситуация часто сильнее влияет на поведение, чем характеристики человека.

Социальная психология в значительной степени занимается изучением социальной ситуации. Наши социальные ситуации создают социальное влияние процесс, посредством которого другие люди изменяют наши мысли, чувства и поведение, а мы изменяем их . Возможно, вы уже видите, как социальное влияние повлияло на выбор Рауля Валленберга и как он, в свою очередь, повлиял на окружающих.

Курт Левин формализовал совместное влияние переменных личности и ситуационных переменных, которое известно как взаимодействие человека и ситуации , в важном уравнении:

Поведение = f (человек, социальное положение).

Уравнение Левина показывает, что поведение данного человека в любой момент времени является функцией (зависит от) как характеристик человека, так и влияния социальной ситуации.

Эволюционная адаптация и характеристики человека

В уравнении Левина человек относится к характеристикам отдельного человека. Люди рождаются с навыками, которые позволяют им успешно взаимодействовать с другими людьми в их социальном мире. Новорожденные способны узнавать лица и реагировать на человеческие голоса, маленькие дети изучают язык и заводят дружбу с другими детьми, подростки начинают интересоваться сексом и им суждено влюбиться, большинство взрослых женятся и заводят детей, и большинство людей обычно ладят с другими.

Люди обладают этими особенностями, потому что все мы одинаково сформировались в ходе человеческой эволюции. Генетический код, определяющий людей, дал нам специальные социальные навыки, важные для выживания. Как острое зрение, физическая сила и устойчивость к болезням помогали нашим предкам выжить, так и склонность к социальному поведению. Мы быстро судим о других людях, помогаем другим людям, которые в этом нуждаются, и получаем удовольствие от совместной работы в социальных группах, потому что такое поведение помогло нашим предкам адаптироваться и передавалось по своим генам следующему поколению (Ackerman & Kenrick, 2008; Barrett И Курцбан, 2006; Пинкер, 2002).Наши выдающиеся социальные навыки в первую очередь обусловлены большим мозгом и социальным интеллектом, который они нам предоставляют (Herrmann, Call, Hernández-Lloreda, Hare, & Tomasello, 2007).

Предположение о том, что человеческая природа, включая большую часть нашего социального поведения, во многом определяется нашим эволюционным прошлым , известно как эволюционная адаптация (Buss & Kenrick, 1998; Workman & Reader, 2008). В эволюционной теории приспособленность относится к степени, в которой наличие данной характеристики помогает индивидуальному организму выживать и воспроизводиться с более высокой скоростью, чем у других представителей вида, у которых нет характеристики .Более приспособленные организмы более успешно передают свои гены последующим поколениям, благодаря чему характеристики, обеспечивающие приспособленность, с большей вероятностью становятся частью природы организмов, чем характеристики, не обеспечивающие приспособленность. Например, утверждалось, что чувство ревности со временем сохранилось у мужчин, потому что мужчины, которые испытывают ревность, более подходят, чем мужчины, которые этого не делают. Согласно этой идее, переживание ревности побуждает мужчин защищать своих партнеров и остерегаться соперников, что увеличивает их репродуктивный успех (Buss, 2000).

Хотя наш биологический состав готовит нас к тому, чтобы быть людьми, важно помнить, что наши гены на самом деле не определяют, кто мы. Скорее, гены наделяют нас человеческими характеристиками, а эти характеристики дают нам склонность вести себя «по-человечески». И все же каждый человек отличается от любого другого человека.

Эволюционная адаптация дала нам две фундаментальные мотивации, которые направляют нас и помогают вести продуктивную и эффективную жизнь.Одна из этих мотиваций относится к «я» — мотивация защищать и улучшать себя и людей, которые психологически близки нам ; другой относится к социальной ситуации — мотивация присоединиться к другим, принять и быть принятыми другими . Мы будем называть эти две мотивации заботой о себе и другой проблемой соответственно.

Личная забота

Самая основная тенденция всех живых организмов и основная мотивация человека — это желание защитить и улучшить нашу собственную жизнь и жизнь близких нам людей.Люди заинтересованы в том, чтобы найти пищу и воду, получить адекватное убежище и защитить себя от опасностей. Это необходимо, потому что мы сможем выжить, только если сможем достичь этих фундаментальных целей.

Желание поддерживать и совершенствовать себя также побуждает нас делать то же самое для наших родственников — тех людей, которые генетически связаны с нами. Люди, как и другие животные, демонстрируют стратегии отбора родственников , которые способствуют репродуктивному успеху своих родственников, иногда даже за счет собственного выживания .Согласно эволюционным принципам, родственный отбор происходит потому, что поведение, повышающее приспособленность родственников, даже если оно снижает приспособленность самого человека, может, тем не менее, увеличить выживаемость группы в целом.

Рис. 1.2. Эволюционный принцип родственного отбора заставляет нас особенно заботиться о тех, кто разделяет наши гены, и помогать им.
Источник: «Счастливая семья» (http://commons.wikimedia.org/wiki/File:Happy_family_%281%29.jpg) Кэтрин Скотт используется в соответствии с CC-BY-SA 2.0 (http://creativecommons.org/licenses/by-sa/2.0/deed.en)

Помимо наших родственников, мы хотим защитить, улучшить и повысить благосостояние нашей внутренней группы тех, мы считаем себя похожими и важными для нас, с которыми мы разделяем тесные социальные связи , даже если эти люди на самом деле не имеют общих генов. Возможно, вы помните время, когда помогали друзьям переместить всю их мебель в новый дом, даже если вы предпочли бы заниматься чем-то более полезным для себя, например учиться или отдыхать.Вы бы не помогли незнакомцам таким образом, но вы сделали это для своих друзей, потому что чувствовали себя близкими и заботились о них. Тенденция помогать людям, с которыми мы чувствуем себя близкими, даже если они не связаны с нами, вероятно, частично связана с нашим эволюционным прошлым: люди, с которыми мы были ближе всего, обычно были теми, с кем мы были связаны.

Другая проблема

Хотя мы в первую очередь озабочены выживанием самих себя, наших родственников и тех, кого мы считаем похожими на нас и важными для нас, мы также желаем общаться с другими людьми и быть принятыми ими в более общем плане — цель — забота о других .Мы живем вместе в сообществах, мы работаем вместе в рабочих группах, мы можем вместе поклоняться религиозным группам, и мы можем вместе играть в спортивных командах и в клубах. Взаимодействие с другими людьми — даже с незнакомцами — помогает нам достичь фундаментальной цели: найти романтического партнера, с которым мы сможем завести детей. Наши связи с другими людьми также предоставляют нам возможности, которых мы не смогли бы получить сами. Мы можем пойти в продуктовый магазин, чтобы купить молока или яиц, и мы можем нанять плотника, чтобы он построил для нас дом.И мы сами делаем работу, которая предоставляет товары и услуги для других. Такое взаимное сотрудничество выгодно как для нас, так и для окружающих нас людей. Мы также присоединяемся, потому что нам нравится быть с другими, быть частью социальных групп и участвовать в социальном дискурсе (Leary & Cox, 2008).

Мотив озабоченности другим означает, что мы не всегда ставим себя на первое место. Быть человеком также означает заботиться о других людях, помогать им и сотрудничать с ними. Хотя наши гены сами по себе «эгоистичны» (Докинз, 2006), это не означает, что люди всегда им являются.Выживание наших собственных генов можно улучшить, помогая другим, даже тем, кто не связан с нами (Krebs, 2008; Park, Schaller, & Van Vugt, 2008). Точно так же, как птицы и другие животные могут подавать другим животным сигналы тревоги, чтобы указать на присутствие хищника, люди проявляют альтруистическое поведение, помогая другим, иногда за счет потенциальных потерь для себя.

Короче говоря, люди ведут себя нравственно по отношению к другим — они понимают, что неправильно причинять вред другим людям без веской причины для этого, и они проявляют сострадание и даже альтруизм по отношению к другим (Goetz, Keltner, & Simon-Thomas, 2010; Туриэль, 1983).В результате негативное поведение по отношению к другим, такое как издевательства, обман, воровство и агрессия, является необычным, неожиданным и социально неодобрительным. Конечно, это не означает, что люди всегда дружелюбны, полезны и милы друг с другом — сильные социальные ситуации могут и действительно создают негативное поведение. Но фундаментальная человеческая мотивация заботы о других действительно означает, что враждебность и насилие являются исключением, а не правилом человеческого поведения.

Иногда цели заботы о себе и заботе о других идут рука об руку.Когда мы влюбляемся в другого человека, это отчасти связано с заботой о связи с кем-то другим, но также и с заботой о себе: влюбленность заставляет нас чувствовать себя хорошо. И когда мы добровольно помогаем другим, кто в ней нуждается, это отчасти для их пользы, но также и для нас. Нам хорошо, когда мы помогаем другим. Однако в других случаях цели заботы о себе и заботе о других конфликтуют. Представьте, что вы идете по университетскому городку и видите человека с ножом, угрожающего другому человеку.Вы вмешиваетесь или отворачиваетесь? В этом случае ваше желание помочь другому человеку (забота о других) находится в прямом противоречии с вашим желанием защитить себя от опасности, создаваемой ситуацией (забота о себе), и вы должны решить, какую цель поставить в первую очередь. В этой книге мы увидим еще много примеров мотивов заботы о себе и других, работающих вместе и друг против друга.

Рис. 1.3 «Другое беспокойство» является фундаментальной частью поведения людей и многих животных.
Источник: «Формозан макака» (http://en.wikipedia.org/wiki/File:Formosan_macaque.jpg) от KaurJmeb, используемый в рамках CC-BY-SA 2.0 (http://creativecommons.org/licenses/by- sa / 2.0 / deed.en). «Старая пара на оживленной улице» (https://www.flickr.com/photos/damiel/19475138/) Гейра Халворсена, использованная в рамках CC-BY-NC-SA 2.0 Generic (a href = »https: // creativecommons.org/licenses/by-nc-sa/2.0/). «Уход за пожилыми людьми» (http://www.flickr.com/photos/[email protected]/7645318536/in/photostream/) Марка Адкинса, используемый в соответствии с CC-BY-NC-SA 2.0 (https://creativecommons.org/licenses/by-nc-sa/2.0/). «Piggy Back» (https://www.flickr.com/photos/cazatoma/4928209598/) от Tricia J, используемый в рамках CC-BY-NC-ND 2.0 (http://creativecommons.org/licenses/by-nc -nd / 2.0 /).

Социальная ситуация создает мощное социальное влияние

Когда людей просят указать то, что они ценят больше всего, они обычно упоминают свое социальное положение, то есть свои отношения с другими людьми (Baumeister & Leary, 1995; Fiske & Haslam, 1996).Когда мы вместе работаем над классным проектом, работаем волонтерами в приюте для бездомных или участвуем в присяжных в судебном заседании, мы рассчитываем, что другие будут работать с нами, чтобы выполнить эту работу. Мы развиваем социальные связи с этими людьми и надеемся, что они помогут нам достичь наших целей. Важность других проявляется во всех аспектах нашей жизни — другие люди учат нас тому, что мы должны и не должны делать, о чем мы должны и не должны думать, и даже о том, что нам следует и не следует любить и не любить.

Помимо людей, с которыми мы в настоящее время взаимодействуем, на нас влияют люди, которых нет физически, но которые, тем не менее, являются частью наших мыслей и чувств.Представьте, что вы едете домой по безлюдной проселочной дороге поздно ночью. Никаких машин не видно ни в одном направлении, и вы можете видеть на много миль. Вы подходите к знаку остановки. Что вы делаете? Скорее всего, вы остановитесь у знака или хотя бы притормозите. Вы делаете это, потому что поведение было внутренним: даже если никто не наблюдает за вами, другие все еще влияют на вас — вы узнали о правилах и законах общества, о том, что правильно и что неправильно, и вы склонны им подчиняться. . Каждый день мы носим с собой наши личные социальные ситуации — наш опыт общения с родителями, учителями, руководителями, властями и друзьями.

Важный принцип социальной психологии, который будет с нами на протяжении всей книги, заключается в том, что, хотя характеристики людей имеют значение, социальная ситуация часто является более сильным детерминантом поведения, чем личность. Когда социальные психологи анализируют такое событие, как Холокост, они, вероятно, больше сосредотачиваются на характеристиках ситуации (например, сильном лидере и групповом давлении со стороны других членов группы), чем на характеристиках самих преступников.В качестве примера мы увидим, что даже обычные люди, которые ни в коем случае не являются ни плохими, ни злыми, могут, тем не менее, попадать в ситуации, в которых авторитетная фигура может побудить их к злонамеренному поведению, например, к применению потенциально смертельных уровней электрического тока. шок (Milgram, 1974).

В дополнение к открытию удивительной степени, в которой на наше поведение влияет наша социальная ситуация, социальные психологи обнаружили, что мы часто не осознаем, насколько важна социальная ситуация в определении поведения.Мы часто ошибочно думаем, что мы и другие действуем исключительно по собственной инициативе, без каких-либо внешних воздействий. Заманчиво предположить, что люди, совершающие экстремальные действия, такие как террористы или члены культов самоубийц, являются необычными или экстремальными людьми. И все же многие исследования показывают, что такое поведение вызвано скорее социальной ситуацией, чем характеристиками индивидов, и что неправильно сосредотачиваться так сильно на объяснении характеристик индивидов (Gilbert & Malone, 1995).

Пожалуй, нет более ясного примера мощного влияния социальной ситуации, чем тот, который был обнаружен в исследованиях, показывающих огромную роль, которую другие играют в нашем физическом и психическом здоровье. ƒC (Diener, Suh, Lucas, & Smith, 1999; Diener, Tamir, & Scollon, 2006).

Социальная психология в интересах общества

Как социальное положение влияет на наше психическое и физическое здоровье

По сравнению с теми, кто не чувствует, что у них есть сеть других, на которых они могут положиться, люди, которые считают, что у них есть адекватная социальная поддержка, сообщают о том, что они более счастливы, а также у них меньше психологических проблем, включая расстройства пищевого поведения и психические заболевания. (Динер, Сух, Лукас и Смит, 1999; Динер, Тамир и Сколлон, 2006).

Люди, пользующиеся социальной поддержкой, в целом менее депрессивны, быстрее восстанавливаются после негативных событий и менее склонны к самоубийству (Au, Lau, & Lee, 2009; Bertera, 2007; Compton, Thompson, & Kaslow, 2005; Skärsäter, Langius, Агрен, Хэагстрём и Денкер, 2005). Женатые люди сообщают, что они более счастливы, чем неженатые (Pew, 2006), и в целом счастливый брак является отличной формой социальной поддержки. Одна из целей эффективной психотерапии — помочь людям создать более эффективные сети социальной поддержки, поскольку такие отношения оказывают такое положительное влияние на психическое здоровье.

Помимо улучшения психического здоровья, люди, пользующиеся адекватной социальной поддержкой, более здоровы физически. У них меньше болезней (таких как туберкулез, сердечные приступы и рак), они живут дольше, имеют более низкое кровяное давление и меньше умирают в любом возрасте (Cohen & Wills, 1985; Stroebe & Stroebe, 1996). Спортивные психологи даже обнаружили, что люди с более высоким уровнем социальной поддержки реже получают травмы во время занятий спортом и быстрее восстанавливаются после полученных травм (Hardy, Richman, & Rosenfeld, 1991).Эти различия, по-видимому, связаны с положительным влиянием социальной поддержки на физиологическое функционирование, включая иммунную систему.

Противоположностью социальной поддержки является чувство исключения или остракизма. Ощущение, что другие исключают нас, болезненно, и боль отвержения может длиться даже дольше, чем физическая. Люди, которых попросили вспомнить событие, которое причинило им социальную боль (например, предательство со стороны очень близкого им человека), оценили боль как более интенсивную, чем они оценили свои воспоминания об интенсивной физической боли (Chen, Williams, Fitness, & Newton, 2008 г.).Когда людям угрожает социальная изоляция, они впоследствии проявляют больший интерес к новым друзьям, увеличивают свое желание сотрудничать с другими, формируют более положительные первые впечатления о новых потенциальных партнерах по общению и даже становятся более способными различать настоящие улыбки от фальшивых. улыбается (Бернштейн, Янг, Браун, Сакко и Клейпул, 2008; Манер, ДеУолл, Баумейстер и Шаллер, 2007).

Поскольку общение с другими людьми является такой важной частью человеческого опыта, мы можем иногда отказываться от присоединения к другим людям или подвергать их остракизму, чтобы попытаться заставить их подчиняться нашим желаниям.Когда люди, исповедующие религию амишей, нарушают постановления старейшины, они помещаются под Meidung . В это время и до тех пор, пока они не исправят ситуацию, члены сообщества с ними не разговаривают. И люди часто используют «молчание», чтобы выразить свое неодобрение поведению друга или партнера. Боль остракизма особенно сильна у подростков (Sebastian, Viding, Williams, & Blakemore, 2010).

Использование остракизма также наблюдается у родителей и детей, и даже в интернет-играх и чатах (Williams, Cheung, & Choi, 2000).Молчаливое обращение и другие формы остракизма популярны, потому что они работают. Отказ от социального общения и взаимодействия — мощное оружие для наказания людей и принуждения их к изменению своего поведения. Лица, подвергшиеся остракизму, сообщают, что чувствуют себя одинокими, разочарованными, грустными, недостойными и имеют более низкую самооценку (Bastian & Haslam, 2010).

Итак, вместе взятые, результаты социально-психологических исследований показывают, что одна из самых важных вещей, которые вы можете сделать для себя, — это создать стабильную сеть поддержки.Обращение к другим людям приносит пользу тем, кто становится вашими друзьями (потому что вы находитесь в их сети поддержки), и приносит вам существенные выгоды.

Социальное влияние создает социальные нормы

В некоторых случаях социальное влияние происходит довольно пассивно, без какого-либо очевидного намерения одного человека влиять на другого, например, когда мы узнаем и принимаем убеждения и поведение окружающих нас людей, часто даже не осознавая этого. . Социальное влияние происходит, когда маленький ребенок перенимает убеждения и ценности своих родителей или когда кто-то начинает любить джазовую музыку, не осознавая этого, потому что сосед по комнате много ее играет.В других случаях социальное влияние совсем не тонкое; он включает в себя одного или нескольких лиц, активно пытающихся изменить убеждения или поведение других, как видно из попыток членов жюри заставить несогласного члена изменить свое мнение, использование популярного спортивного деятеля для поощрения детей, чтобы покупать определенные продукты, или сообщения, которые лидеры культов передают своим последователям, чтобы побудить их к поведению, требуемому от группы.

Одним из результатов социального влияния является развитие социальных норм способов мышления, чувств или поведения, которые разделяются членами группы и воспринимаются ими как соответствующие (Asch, 1955; Cialdini, 1993).Нормы включают обычаи, традиции, стандарты и правила, а также общие ценности группы. С помощью норм мы узнаем, что люди на самом деле делают («люди в Соединенных Штатах чаще едят яичницу-болтунью утром и спагетти вечером, а не наоборот»), а также то, что мы должны делать («поступайте с другими как вы бы хотели, чтобы они поступали с вами ») и не должны этого делать (« не шутите расистского характера »). Существуют нормы почти для каждого возможного социального поведения, и эти нормы имеют большое влияние на наши действия.

У разных культур разные нормы

Социальные нормы, которыми руководствуется наше повседневное поведение и которые создают социальное влияние, в значительной степени проистекают из нашей культуры. Культура представляет группу людей, обычно проживающих в данном географическом регионе, которые разделяют общий набор социальных норм, включая религиозные и семейные ценности и моральные убеждения (Fiske, Kitayama, Markus, & Nisbett, 1998; Matsumoto , 2001). Культура, в которой мы живем, влияет на наши мысли, чувства и поведение посредством обучения, подражания и других форм социальной передачи (Mesoudi, 2009).Не будет неуместным сказать, что наша культура определяет нашу жизнь так же, как и наш эволюционный опыт.

Культуры различаются по конкретным нормам, которые они считают важными и которые определяют поведение членов группы. Социальные психологи обнаружили фундаментальную разницу в социальных нормах между западными культурами (включая США, Канаду, Западную Европу, Австралию и Новую Зеландию) и восточноазиатскими культурами (включая Китай, Японию, Тайвань, Корею, Индию и другие страны). Юго-Восточная Азия).Нормы в западных культурах в первую очередь ориентированы на индивидуализм культурные нормы, распространенные в западных обществах, которые сосредоточены в первую очередь на самосовершенствовании и независимости . В западных культурах детей учат развивать и ценить чувство собственного достоинства и видеть себя в значительной степени отделенными от окружающих их людей. Дети в западных культурах чувствуют себя особенными — им нравится получать золотые звезды за свои проекты и лучшую оценку в классе (Markus, Mullally, & Kitayama, 1997).Взрослые в западных культурах ориентированы на достижение собственного индивидуального успеха, часто по сравнению с другими (или даже за их счет). Когда людей просят описать себя, люди в западных культурах обычно указывают, что им нравится «заниматься своим делом», они предпочитают жить независимо и основывают свое счастье и самооценку на своих личных достижениях. Короче говоря, в западных культурах упор делается на заботу о себе.

Нормы в культурах Восточной Азии, с другой стороны, больше ориентированы на заботу о других. Эти нормы указывают на то, что люди должны быть более фундаментально связаны с другими и, таким образом, более ориентированы на взаимозависимость , или коллективизм . В культурах Восточной Азии детей учат сосредотачиваться на развитии гармоничных социальных отношений с другими, и преобладающие нормы относятся к групповой сплоченности, связанности, долгу и ответственности перед своей семьей. Когда представителей восточноазиатских культур просят описать себя, они указывают, что их особенно беспокоят интересы других, включая своих близких друзей и коллег.В качестве одного из примеров этих культурных различий исследование, проведенное Синобу Китайма и его коллегами (Uchida, Norasakkunkit, & Kitayama, 2004), показало, что жители Восточной Азии чаще, чем жители Запада, испытывали счастье в результате своих связей с другими людьми, тогда как жители Запада с большей вероятностью испытали счастье в результате своих личных достижений.

Рисунок 1.4. Люди из западных культур в среднем более индивидуалистичны, чем люди из восточных культур, которые в среднем более коллективистичны.
Источники: «Семья, играющая в настольную игру» (http://commons.wikimedia.org/wiki/File:Family_playing_a_board_game_%283%29.jpg) Билла Брэнсона в открытом доступе (http://en.wikipedia.org / wiki / Public_domain). «West Wittering Wonderful As Always» (https://www.flickr.com/photos/gareth2953/7976359044/sizes/l/) Гарета Уильямса, используемого в соответствии с CC BY 2.0 (https://creativecommons.org/licenses/by/ 2.0 /).

Другие исследователи изучали другие культурные различия, такие как изменение ориентации во времени.Некоторые культуры больше озабочены прибытием и отъездом по фиксированному расписанию, тогда как другие рассматривают время более гибко (Levine & Norenzayan, 1999). Левин и его коллеги (1999) обнаружили, что «темп жизни», оцениваемый по средней скорости ходьбы в центре города и скорости, с которой почтовые служащие выполняли простой запрос, был самым быстрым в западных странах (но также и в Японии) и самым медленным в экономически неразвитые страны. Также утверждалось, что существуют различия в степени, в которой люди в разных культурах связаны социальными нормами и обычаями, вместо того, чтобы свободно выражать свою индивидуальность без учета социальных норм (Гельфанд и др., 1996). Кроме того, существуют культурные различия в отношении личного пространства, например, насколько близко люди стоят друг к другу во время разговора, а также различия в стилях общения, которые используют люди.

Важно знать о культурах и культурных различиях, по крайней мере отчасти потому, что люди с разным культурным происхождением все чаще контактируют друг с другом в результате увеличения количества поездок и иммиграции, а также развития Интернета и других форм коммуникация.В Канаде, например, есть много разных этнических групп, и доля населения, которое принадлежит к меньшинствам (небелым), увеличивается из года в год. На меньшинства будет приходиться гораздо большая доля от общего числа новых сотрудников канадской рабочей силы в течение следующих десятилетий. Примерно 21% населения Канады — иностранцы, что является самым высоким показателем среди стран «большой восьмерки». К 2031 году видимые меньшинства, по прогнозам, составят 63% населения Торонто и 59% Ванкувера (Статистическое управление Канады, 2011).Хотя эти изменения создают потенциал для более глубокого культурного понимания и продуктивного взаимодействия, они также могут вызывать нежелательные социальные конфликты. Осознание культурных различий и рассмотрение их влияния на то, как мы ведем себя по отношению к другим, — важная часть базового понимания социальной психологии и тема, к которой мы будем часто возвращаться в этой книге.

  • История социальной психологии включает изучение отношений, группового поведения, альтруизма и агрессии, культуры, предрассудков и многих других тем.
  • Социальные психологи изучают проблемы реального мира, используя научный подход.
  • Обдумывание собственных межличностных взаимодействий с точки зрения социальной психологии может помочь вам лучше понять их и отреагировать на них.
  • Социальные психологи изучают взаимодействие человека и ситуации: как характеристики человека и характеристики социальной ситуации взаимодействуют, чтобы определить поведение.
  • Многие человеческие формы социального поведения были выбраны путем эволюционной адаптации.
  • Социальная ситуация создает социальные нормы — общие способы мышления, чувств и поведения.
  • Культурные различия — например, индивидуалистическая или коллективистская ориентации — определяют наше повседневное поведение.
  1. Зайдите на сайт http://www.socialpsychology.org и щелкните два из «заголовков психологии со всего мира», представленных в правой части страницы. Прочтите две статьи и напишите краткое (120 слов) резюме каждой из них.
  2. Рассмотрим недавнюю ситуацию из вашего личного опыта, в которой вы сосредоточились на человеке и причине его или ее поведения. Не могли бы вы переосмыслить их поведение, используя ситуативное объяснение?
  3. Зайдите на сайт http://www.socialpsychology.org/social-figures.htm и выберите одну из важных фигур в социальной психологии, перечисленных там. Подготовьте краткий (250 слов) отчет о том, как этот человек внес свой вклад в область социальной психологии.

Список литературы

Акерман, Дж.М. и Кенрик Д. Т. (2008). Издержки выгоды: отказы в помощи подчеркивают ключевые компромиссы социальной жизни. Обзор личности и социальной психологии, 12 (2), 118–140.

Asch, S. (1955). Мнения и социальное давление. Scientific American, 11 , 32.

Аш, С. Э. (1952). Социальная психология . Энглвуд Клиффс, Нью-Джерси: Прентис-Холл.

Ау, А., Лау, С., и Ли, М. (2009). Суицидальные мысли и депрессия: умеренные эффекты семейной сплоченности и социальной самооценки. Подростковый возраст , 44 (176), 851–868. Получено из базы данных Academic Search Premier.

Барретт, Х.С., и Курцбан, Р. (2006). Модульность в познании: обрамление дискуссии. Психологический обзор, 113 (3), 628–647.

Бастиан, Б., и Хаслам, Н. (2010). Исключено из человечества: бесчеловечные эффекты социального остракизма. Журнал экспериментальной социальной психологии, 46 (1), 107–113.

Баумейстер, Р., и Лири, М.(1995). Потребность в принадлежности: желание межличностных привязанностей как фундаментальная мотивация человека. Психологический бюллетень, 117 , 497–529.

Берковиц, Л. (1974). Агрессия: социально-психологический анализ . Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Макгроу-Хилл.

Бернштейн, М. Дж., Янг, С. Г., Браун, К. М., Сакко, Д. Ф., и Клейпул, Х. М. (2008). Адаптивная реакция на социальную изоляцию: социальное отторжение улучшает обнаружение настоящих и фальшивых улыбок. Психологическая наука, 19, (10), 981–983.

Бертера, Э. (2007). Роль позитивных и негативных социальных обменов между подростками, их сверстниками и семьей как предикторы суицидальных мыслей. Журнал социальной работы детей и подростков , 24 (6), 523–538. DOI: 10.1007 / s10560-007-0104-у.

Бусс, Д. М. (2000). Опасная страсть: Почему ревность так же необходима, как любовь и секс . Нью-Йорк, Нью-Йорк: Свободная пресса.

Бусс Д. и Кенрик Д. (1998). Эволюционная социальная психология.В Д. Т. Гилберте, С. Т. Фиске и Г. Линдзи (ред.), Справочник по социальной психологии (4-е изд., Том 2, стр. 982–1026). Бостон, Массачусетс: Макгроу-Хилл.

Чен, З., Уильямс, К. Д., Фитнес, Дж. И Ньютон, Н. С. (2008). Когда боль не заживает: исследование способности пережить социальную и физическую боль. Психологическая наука, 19 (8), 789–795.

Чалдини Р. Б. (1993). Влияние: наука и практика (3-е изд.). Нью-Йорк, Нью-Йорк: издатели колледжа ХарперКоллинз.

Коэн, С., и Уиллс, Т. (1985). Стресс, социальная поддержка и гипотеза буферизации. Психологический бюллетень, 98 , 310–357.

Комптон М., Томпсон Н. и Каслоу Н. (2005). Факторы социальной среды, связанные с попыткой самоубийства среди афроамериканцев с низким доходом: защитная роль семейных отношений и социальной поддержки. Социальная психиатрия и психиатрическая эпидемиология , 40 (3), 175–185. DOI: 10.1007 / s00127-005-0865-6.

Дарли Дж. М. и Латане Б. (1968). Вмешательство стороннего наблюдателя в чрезвычайных ситуациях: Распределение ответственности. Журнал личности и социальной психологии, 8 (4, Pt. 1), 377–383.

Докинз Р. (2006). Эгоистичный ген. Оксфорд, Англия: Издательство Оксфордского университета.

Динер Э., Сух Э. М., Лукас Р. Э. и Смит Х. Л. (1999). Субъективное благополучие: три десятилетия прогресса. Психологический бюллетень, 125 (2), 276–302.

Динер, Э., Тамир, М., Сколлон, К. Н. (2006). Счастье, удовлетворение жизнью и удовлетворение: социальная психология субъективного благополучия. В П. А. М. Ван Ланге (ред.), Переходная социальная психология: преимущества трансдисциплинарных подходов . Махва, Нью-Джерси: Лоуренс Эрлбаум Ассошиэйтс.

Игли, А. Х., и Чайкен, С. (1993). Психология отношений . Форт-Уэрт, Техас: Харкорт Брейс Йованович.

Фестингер, Л. (1957). Теория когнитивного диссонанса .Эванстон, Иллинойс: Роу, Петерсон.

Фиск, А. П., и Хаслам, Н. (1996). Социальное познание думает об отношениях. Текущие направления в психологической науке, 5 (5), 137–142.

Фиске А., Китайма С., Маркус Х. и Нисбетт Р. (1998). Культурная матрица социальной психологии. В D. Gilbert, S. Fiske, & G. Lindzey (Eds.), Справочник по социальной психологии (4-е изд., Стр. 915–981). Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Макгроу-Хилл.

Фиске, С. Т., И Тейлор, С. Э. (2008). Социальное познание: от мозга к культуре . Бостон, Массачусетс: Макгроу-Хилл.

Фиск, С. Т., Берсофф, Д. Н., Боргида, Э., Доу, К., и Хейлман, М. Э. (1991). Исследование в области социальных наук: использование половых стереотипов в исследовании Price Waterhouse vs. Hopkins . Американский психолог, 46 , 1049–1060.

Гельфанд, М. Дж., Рэйвер, Дж. Л., Нишии, Л., Лесли, Л. М., Лун, Дж., Лим, Б. К.,… Ямагуши, С. (2011). Различия между плотными и свободными культурами: исследование 33 стран. Наука, 332 (6033), 1100–1104.

Гилберт Д. и Мэлоун П. (1995). Заочная предвзятость. Психологический обзор, 117 , 21–38.

Гетц, Дж. Л., Келтнер, Д., и Саймон-Томас, Э. (2010). Сострадание: эволюционный анализ и эмпирический обзор. Психологический бюллетень, 136 (3), 351–374.

Хейни К., Бэнкс К. и Зимбардо П. (1973). Межличностная динамика в симулированной тюрьме. Международный журнал криминологии и пенологии, 1 , 69–87.

Харди, К. Дж., Ричман, Дж. М., и Розенфельд, Л. Б. (1991). Роль социальной поддержки в отношениях жизненного стресса / травмы. Спортивный психолог, 5 , 128–139.

Херрманн, Э., Калл, Дж., Эрнандес-Льореда, М. В., Харе, Б., и Томаселло, М. (2007). Люди развили специализированные навыки социального познания: гипотеза культурного интеллекта. Science, 317 (5843), 1360–1366.

Ховланд, К. И., Янис, И. Л., и Келли, Х. Х.(1963). Общение и убеждение . Оксфорд, Англия: Издательство Йельского университета.

Янис, И. Л. (1972). Жертвы группового мышления: психологическое исследование внешнеполитических решений и неудач . Бостон, Массачусетс: Houghton-Mifflin.

Канеман Д., Слович П. и Тверски А. (1982). Суждение в условиях неопределенности: эвристика и предубеждения . Кембридж, Англия: Издательство Кембриджского университета.

Кребс, Д. Л. (2008). Мораль: эволюционный счет. Перспективы психологической науки, 3 (3), 149–172.

Круглански А., Стребе В. (2011). Справочник по истории социальной психологии. Филадельфия, Пенсильвания: Psychology Press.

Лири М. Р. и Кокс К. Б. (ред.). (2008). Мотивация принадлежности: движущая сила социального действия . Нью-Йорк, Нью-Йорк: Guilford Press.

Левин, Р. В., и Норензаян, А. (1999). Темп жизни в 31 стране мира. Журнал кросс-культурной психологии, 30 (2), 178–205.

Либерман, М. Д. (2010). Социальная когнитивная нейробиология. В С. Т. Фиске, Д. Т. Гилберте и Г. Линдзи (ред.), Справочник по социальной психологии (5-е изд., Том 1, стр. 143–193). Хобокен, Нью-Джерси: Джон Уайли и сыновья.

Манер, Дж. К., Деуолл, К. Н., Баумейстер, Р. Ф., и Шаллер, М. (2007). Мотивирует ли социальная изоляция межличностное воссоединение? Решение «проблемы дикобраза». Журнал личности и социальной психологии, 92 (1), 42–55.

Маркус, Х.Р., Маллалли П. и Китайма С. (1997). Самостоятельные пути: разнообразие способов культурного участия. В U. Neisser & D. A. Jopling (Eds.), Концептуальное Я в контексте: Культура, опыт, самопонимание (стр. 13–61). Нью-Йорк, Нью-Йорк: Издательство Кембриджского университета.

Мацумото, Д. (Ред.). (2001). Справочник по культуре и психологии . Нью-Йорк, Нью-Йорк: Издательство Оксфордского университета.

McDougall, W. (2003 г., оригинал опубликован в 1908 г.). Введение в социальную психологию. Минеола, Нью-Йорк: Дувр.

Месуди, А. (2009) Как теория культурной эволюции может влиять на социальную психологию, и наоборот. Психологический обзор, 116, 929–952.

Милграм, С. (1974). Подчинение авторитету: экспериментальный взгляд . Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Харпер и Роу.

Парк, Дж. Х., Шаллер, М., и Ван Вугт, М. (2008). Психология распознавания человеческого родства: эвристические подсказки, ошибочные выводы и их последствия. Обзор общей психологии, 12 (3), 215–235.

Исследовательский центр Pew. (2006, 13 февраля). Мы уже счастливы? Получено с http://pewresearch.org/pubs/301/are-we-happy-yet

.

Пинкер, С. (2002). Чистый лист: современное отрицание человеческой природы . Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Penguin Putnam.

Росс, Э. А. (1974; оригинал опубликован в 1908 году). Социальная психология . Нью-Йорк, Нью-Йорк: Арно Пресс.

Себастьян, К., Видинг, Э., Уильямс, К. Д., и Блейкмор, С.-Дж. (2010). Социальное развитие мозга и аффективные последствия остракизма в подростковом возрасте. Мозг и познание, 72 (1), 134–145.

Шериф М. (1936). Психология социальных норм . Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Харпер и Роу.

Skärsäter, I., Langius, A., Agren, H., Häggström, L., & Dencker, K. (2005). Чувство согласованности и социальной поддержки в отношении выздоровления у пациентов с первым эпизодом большой депрессии: годичное проспективное исследование. Международный журнал по охране психического здоровья , 14 (4), 258–264. DOI: 10.1111 / j.1440-0979.2005.00390

Статистическое управление Канады. (2011). Этническое разнообразие и иммиграция. Получено с http://www.statcan.gc.ca/pub/11-402-x/2011000/chap/imm/imm-eng.htm

Стауб, Э., Перлман, Л. А., и Билали, Р. (2010). Понимание корней и последствий насилия и психологического восстановления как путей к примирению после массового насилия и неразрешимого конфликта: приложения для национальных лидеров, журналистов, общественные группы, общественное образование через радио и детей.В Дж. Саломон и Э. Кэрнс (ред.), Справочник по воспитанию в духе мира . Нью-Йорк: Психология Пресс.

Stroebe, W., & Stroebe, M. (1996). Социальная психология социальной поддержки. В Э. Т. Хиггинс и А. В. Круглански (ред.), Социальная психология: Справочник основных принципов (стр. 597–621). Нью-Йорк, Нью-Йорк: Guilford Press.

Триплетт, Н. (1898). Динамогенные факторы стимуляции ритма и конкуренции. Американский журнал психологии, 9 (4), 507–533.

Туриэль Э. (1983). Развитие социальных знаний: мораль и условности . Кембридж, Англия: Издательство Кембриджского университета.

Учида, Ю., Норасаккункит, В., и Китайма, С. (2004). Культурные конструкции счастья: теория и эмпирические данные. Журнал исследований счастья, 5 (3), 223–239.

Уильямс, К. Д., Чунг, К. К. Т., и Чой, В. (2000). Киберостракизм: последствия игнорирования в Интернете. Журнал личности и социальной психологии, 79 (5), 748–762.Уоркман, Л., и Ридер, В. (2008). Эволюционная психология: Введение (2-е изд.). . Нью-Йорк, Нью-Йорк: Издательство Кембриджского университета.

Социальная психология изучает межличностные отношения

Социальные психологи интересуются всеми аспектами личности и социального взаимодействия, исследуя влияние межличностных и групповых отношений на поведение человека.

Понимание социальной психологии

То, как мы воспринимаем себя по отношению к остальному миру, влияет на наше поведение и наши убеждения.Мнение других также влияет на наше поведение и то, как мы смотрим на себя. Социальных психологов интересуют все аспекты межличностных отношений и способы, с помощью которых психология может улучшить эти взаимодействия. Например, их исследования помогают нам понять, как люди формируют отношение к другим, и, когда это вредно, например, в случае предрассудков, дают представление о способах их изменения.

Увидеть больше исследований в действии

Прикладная социальная психология

Социальные психологи изучают, как социальное влияние, социальное восприятие и социальное взаимодействие влияют на индивидуальное и групповое поведение.

Некоторые социальные психологи сосредотачиваются на проведении исследований человеческого поведения. Другие сосредоточены на практическом применении социальной психологии, помогая организациям нанимать и обучать сотрудников; оценка образовательных программ, чтобы определить, работают ли стратегии вмешательства; поиск способов поощрения людей к уменьшению загрязнения; или предлагать советы предприятиям или сотрудникам, которым нужна помощь в урегулировании конфликтов.

Поскольку социальные психологи обучены сочетать свои знания о человеческом поведении с методами научных исследований, варианты работы и условия работы разнообразны.Многие социальные психологи предпочитают работать в образовательной среде, такой как колледжи и университеты, где они проводят исследования, преподают уроки и руководят лабораториями социальной психологии. Другие социальные психологи работают в государственных учреждениях, некоммерческих организациях, больницах, социальных службах и частных корпорациях. Спектр карьерных возможностей социального психолога настолько разнообразен, что может включать исследования, маркетинг, политику или даже технологический дизайн.

Дата создания: 2014

Журнал личности и социальной психологии

Перед отправкой внимательно прочтите и следуйте инструкциям по отправке, приведенным ниже.Рукописи, не соответствующие правилам подачи документов, могут быть возвращены без рассмотрения.

Общие правила подачи заявок

Редакционная группа журнала Journal of Personality and Social Psychology привержена принципам прозрачности и строгости при проведении исследований и отчетности. Мы считаем, что наука продвигается через циклический и рекурсивный процесс, который включает в себя как (i) этап построения теории, исследовательскую / описательную фазу и (ii) фазу проверки теории, подтверждающую фазу.Кроме того, мы признаем, что попытки воспроизведения являются неотъемлемой частью науки, которая эмпирически достоверна и социально ответственна. Поэтому мы поддерживаем и поощряем исследования, основанные на обеих фазах. Руководствуясь этой всеобъемлющей философией, мы установили некоторые конкретные стандарты подачи заявок.

Прозрачность и открытость

APA одобряет Руководство по продвижению прозрачности и открытости (TOP), разработанное рабочей группой сообщества совместно с Центром открытой науки (Nosek et al.2015). С 1 июля 2021 г. эмпирическое исследование, включая метаанализ, представленное в журнал Journal of Personality and Social Psychology , должно как минимум соответствовать уровню «требований» (Уровень 2) для цитирования; прозрачность данных, кода и материалов; прозрачность проектирования и анализа; и предварительная регистрация плана исследования и анализа. Авторы должны включить в раздел метода подраздел «Прозрачность и открытость». В этом подразделе следует подробно описать усилия, предпринятые авторами для соблюдения рекомендаций TOP.

Например:

  • Мы сообщаем, как мы определили размер нашей выборки, все исключения данных (если таковые имеются), все манипуляции и все меры в исследовании, и мы следуем JARS (Kazak, 2018). Все данные, код анализа и исследовательские материалы доступны по [стабильной ссылке на репозиторий]. Данные были проанализированы с помощью R, версия 4.0.0 (R Core Team, 2020) и пакета ggplot , версия 3.2.1 (Wickham, 2016). Дизайн этого исследования и его анализ не были предварительно зарегистрированы.

Ссылки на предварительную регистрацию и данные, код и материалы также должны быть включены в примечание автора.

Данные, материалы и код

Авторы должны указать, доступны ли данные и учебные материалы и где к ним можно получить доступ. Если они не могут быть доступны, авторы должны указать юридические или этические причины, по которым они недоступны. Рекомендуемые репозитории включают репозиторий APA в Open Science Framework (OSF), или авторы могут получить доступ к полному списку других рекомендуемых репозиториев.

Как в примечании для автора, так и в конце раздела о методах укажите, доступны ли данные и материалы, и где, или укажите юридические или этические причины, по которым это не делается.При подаче материалов с использованием количественных или имитационных аналитических методов укажите, доступен ли код анализа исследования, и если да, то где к нему получить доступ (или юридические или этические причины, по которым он недоступен).

Например:

  • Все данные стали общедоступными в [имя репозитория], и к ним можно получить доступ по [постоянный URL-адрес или DOI].
  • Материалы и код анализа для этого исследования недоступны.
  • Код, лежащий в основе этого анализа / моделирования, стал общедоступным по адресу [имя репозитория], и к нему можно получить доступ по адресу [постоянный URL-адрес или DOI].

Если вы не можете сделать свои данные доступными на общедоступном сайте, авторы должны соблюдать текущую политику APA, чтобы материалы и данные, используемые в опубликованном исследовании, были своевременно доступны другим исследователям по запросу.

Если у автора несколько исследований, на целевой странице репозитория должно быть четко указано, как получить доступ к конкретному типу информации для каждого исследования и ссылки.

Раскрытие информации о предыдущем использовании данных

При представлении рукописи авторы должны раскрыть любое предыдущее использование данных, представленных в рукописи, в опубликованных, принятых или рассматриваемых документах.Сопроводительное письмо должно включать полный список ссылок на эти статьи, а также описание степени и характера любого совпадения между настоящим документом и предыдущей работой.

Стандарты цитирования

При отправке все наборы данных, материалы и программный код, созданные другими, должны быть надлежащим образом процитированы в тексте и перечислены в справочном разделе. Такие материалы следует признать оригинальными интеллектуальными вкладами и получить признание посредством цитирования.

По возможности, ссылки на наборы данных и программный код должны включать постоянный идентификатор, присвоенный цифровыми архивами, например идентификатор цифрового объекта (DOI).

Пример цитирования набора данных:
Кэмпбелл, Ангус и Роберт Л. Кан. Американские национальные выборы
Исследование, 1948. ICPSR07218v3.
Анн-Арбор, Мичиган: Межвузовский
Консорциум политических и социальных исследований [дистрибьютор], 1999.
http://doi.org/10.3886/ICPSR07218.v3

Прозрачность проектирования и анализа

Авторы должны соблюдать Стандарты отчетности журнальных статей (JARS) (PDF, 220KB)