Травля в школе как называется – 5 фраз, которые помогут, если ребёнка травят в школе

Содержание

5 фраз, которые помогут, если ребёнка травят в школе

Как быть, если ребёнка обижают в школе? В прошлый раз мы разбирались, от каких фраз в этой ситуации родителям лучше отказаться. Теперь директор Фонда развития Интернета и профессор факультета психологии МГУ им. Ломоносова Галина Солдатова в рамках антибуллинговой кампании Cartoon Network рассказывает, какие слова могут помочь ребёнку справиться с психологическим дискомфортом.

Рассылка «Мела»

Мы отправляем нашу интересную и очень полезную рассылку два раза в неделю: во вторник и пятницу

Первоочередная задача — успокоить ребёнка и обеспечить ему ощущение защищенности и эмоционального комфорта. Как бы ни хотелось при этом вскочить и побежать требовать обидчика к ответу и обвинять учителей. Последнее, в чём сейчас нуждается ребёнок, это раздражённый и взбудораженный родитель, который не может контролировать своё состояние. Дайте понять ему, что вы цените его откровенность. Для многих детей поделиться такой проблемой со взрослым — очень и очень непросто. Страх прослыть ябедой или усугубить ситуацию, неуверенность в себе, нежелание разочаровывать и расстраивать маму или папу, стыд — всё это часто мешает открыться.

Важно показать, что вы услышали ребёнка. Что он больше не один на один со своей проблемой, что взрослый знает и обязательно поможет

Такие, казалось бы, простые слова зачастую оказывают куда более действенный и положительный эффект, чем распространённые «не обращай внимания», «будь умнее и просто пройди мимо», «дай сдачи». Они воспринимаются ребёнком как совет разбираться во всём самому, не отвлекать родителя всякими глупостями и не ждать, что ему кто-то поможет. Разумеется, нужно здраво оценивать масштабы катастрофы. Если речь идёт о 16-летнем подростке, повздорившем с одноклассником, то здесь уже нужна другая стратегия, позволяющая ему справиться с конфликтом самостоятельно. Но в младшей и средней школе детям совершенно необходима поддержка родителей. Но именно поддержка, а не чрезвычайная опека и ограждение от любых потенциальных трудностей.


Бывает так, что родители пытаются найти причину буллинга в самом ребёнке: «Подумай, чем ты мог обидеть ребят?», «А кого-то еще обижают или только тебя?», «Ну ты ведь и сам знаешь, что ты рыжий/тощий/толстый/носишь очки». Об этом не может быть и речи. Ребёнок ни в чем не виноват.

Никто не может быть виноват в том, что его унижают, оскорбляют, бьют или игнорируют

Буллинг — проблема не одного и не двух учеников, а всего коллектива, включая учителей. И оправдывать буллинг какими-то особенностями ребёнка нельзя. Задача родителя донести эту мысль максимально доступно и понятно.

Может быть, ребёнок действительно сделал или сказал что-то такое, что могло обидеть или задеть другого. Но в этом случае адекватной реакцией станет разовое выяснение отношений между детьми, после которого все пойдёт своим чередом. Именно поэтому следует помнить о настоящих маркерах буллинга (намеренность, повторяемость, неравенство сил) и отличать его от мимолётной ссоры. В одном инциденте ребёнок может быть виноват. Никто не застрахован от ошибок, запальчивых слов и необдуманных поступков, но стоит напомнить ему, что вы подобное поведение не приемлете. Но в буллинге — совершенно точно его вины нет никакой. Ребёнку и так тяжело сейчас, чтобы сваливать на него ещё и комплекс неполноценности.


Такие фразы служат достижению сразу нескольких целей. Во-первых, вовлекая ребёнка в обсуждение решения проблемы, можно помочь ему вернуть часть утраченного контроля. Сейчас это не повредит общему психоэмоциональному фону. Во-вторых, вы постепенно учите его принимать решения и нести за них ответственность. В-третьих, такой подход позволяет продемонстрировать ребёнку, что вы относитесь к нему как к взрослому и прислушиваетесь к нему — это тоже важно для самооценки. В-четвёртых, иногда, помимо мнения со стороны, нужен и взгляд изнутри.

Постарайтесь как можно больше узнать о происходящем, задавайте наводящие вопросы, но не превращайте спокойную беседу в допрос

Кто участвует в буллинге, в чём он выражается, что говорит учитель, как реагируют одноклассники. Иногда в процессе такого обсуждения могут открыться неожиданные или неочевидные детали, на которые ребёнок в силу возраста не обращает внимания. Родителю их заметить проще. Ну и наконец, участвуя в разработке плана, ребёнок всегда в курсе событий, напрямую касающихся его. Это заметно снижает уровень тревожности хотя бы по одному пункту: не нужно переживать, что мама нагрянет в школу без предупреждения или папа надумает разобраться с обидчиками по-мужски и сделает только хуже.


Проведя первый фронт работ с ребёнком и определившись с начальным планом, стоит поговорить с учителем, классным руководителем или куратором. Постарайтесь сохранять спокойствие и объективность, предоставляйте все имеющиеся у вас факты (диктофонные записи, слова свидетелей, распечатки звонков и сообщений, переписки в социальных сетях, если речь идёт о кибербуллинге) и доводы. И лучше не просить как-то повлиять на ситуацию, а именно поинтересоваться, какие конкретно шаги предпримет (а не собирается предпринять) педагог, чтобы остановить травлю. Что он может предложить, чтобы обеспечить ребёнку максимально возможный уровень безопасности на своих уроках и на переменах.

Если с учителем продуктивного диалога не вышло — значит, необходимо обратиться к директору или к кому-то из администрации. Не уходите из школы, пока не убедитесь, что вас действительно услышали, а не отделались дежурными заверениями, что подобного больше не повторится.


Не помешает поговорить и с родителями обидчика. Конечно, может быть и так, что агрессивный ребёнок терроризирует всю семью, и дома с ним никто не в силах сладить. Но это уже не ваша головная боль.

Вам надо донести до обидчика и его родителей простую мысль: если травля не прекратится, вы вынуждены будете поднять этот вопрос на ближайшем родительском собрании

А если к вам присоединятся другие мамы или папы, можно будет говорить о переводе агрессивного ребёнка в другую школу или, в тяжёлых случаях, об обращении в соответствующие инстанции с доказательствами.

Однако помимо слов не стоит забывать и о действиях: желательно объединить моральную поддержку и практическую помощь. Если ситуация критическая или вы видите, что ребёнок слишком глубоко переживает происходящее — переводите его в другую школу. Можно облечь это в какую-то позитивную форму — например, сказать, что в новой школе углублённая программа по его любимому предмету, сильные учителя или есть какие-то необычные кружки. Словом, придумать что-то, чтобы ребёнок не воспринимал этот перевод как бегство.

Если вы думаете, что положение небезнадёжное, поддерживайте ребёнка на всех возможных уровнях. Предложите ему записаться в спортивную секцию или в кружок единоборств, где он сможет не только найти новых друзей, но и стать сильнее, выносливее, а значит — увереннее в себе. Познакомьтесь с его одноклассниками и приглашайте их почаще в гости, объединитесь с другими родителями и обменяйтесь телефонами с ними и с классным руководителем. Обеспечьте ребёнку комфортную и спокойную атмосферу дома, почаще хвалите за его успехи, проводите по возможности больше времени вместе.

mel.fm

Что делать, если ребёнка травят в школе

Кто-то вспоминает школу с ностальгией, кто-то — с ужасом. Последний возникает не из-за плохих условий или скучной программы, а из-за школьной травли.

Травля, или буллинг (англ. bullying) — агрессивное преследование одного из членов коллектива (особенно коллектива школьников и студентов, но также и коллег) со стороны остальных членов коллектива или его части. При травле жертва оказывается не в состоянии защитить себя от нападок, таким образом, травля отличается от конфликта, где силы сторон примерно равны.

Не путайте буллинг и отсутствие сотни друзей. Ребёнок может быть интровертом, замкнутым, любящим одиночество или непопулярным. Но он не должен быть жертвой. Разница в регулярной и сознательной агрессии по отношению к ребёнку.

Относительно недавно появился ещё и кибербуллинг — это эмоциональное давление, только в интернете, особенно в социальных сетях.

Как часто это встречается?

Гораздо чаще, чем кажется. 30% человек в возрасте от 5 до 14 лет испытывали на себе насилие. Это 6,5 миллионов человек (по данным за 2011 год) . Из них пятая часть приходится на насилие в школе. Цифра не просто большая, она огромная.

Чем опасна школьная травля?

Помимо того, что травля может принимать форму физического насилия, то есть приводить к травмам, она может быть и психологической, эмоциональной. Её следы труднее заметить, но она не менее опасна.

Травля уничтожает самооценку человека. У объекта буллинга формируются комплексы. Ребёнок начинает верить, что заслужил плохое отношение к себе.

Травля мешает учиться, потому что ребёнку не до занятий: ему бы в школе выжить. Травля формирует тревожные расстройства, фобии, депрессии

.

И ни один человек, который прошёл через неприятие коллектива, никогда этого не забудет. Впоследствии негативное отношение к жизни в классе может перейти вообще на любую общность, а это означает проблемы с коммуникацией во взрослом возрасте.

Кто в группе риска?

На самом деле все. Для травли ищут повод, что-то, чем ребёнок отличается от других (в любую сторону). Это могут быть физические недостатки, проблемы со здоровьем, плохая успеваемость, очки, цвет волос или разрез глаз, отсутствие модной одежды или дорогих гаджетов, даже неполная семья. Часто страдают замкнутые дети, у которых мало друзей, домашние дети, которые не умеют общаться в коллективе, и вообще все, чьё поведение не похоже на поведение обидчика.

Исправлять какие-то особенности, ставшие поводом, бесполезно. Те, кто травит, при желании могут докопаться и до фонарного столба.

А кто, собственно, травит?

Есть два совершенно противоположных типа нападающих.

  • Популярные дети, короли и королевы со своей школьной свитой, лидеры, управляющие другими детьми.
  • Асоциальные, оставшиеся за бортом коллектива ученики, которые пытаются занять позицию королей, собирая собственный двор.

Отдельный тип агрессоров — это взрослые сотрудники школы. Как правило, учителя.

Почему травят?

Потому что могут. Если спросить уже выросших обидчиков, зачем они занимались буллингом, как правило, они отвечают, что не понимали, что делают что-то не так. Кто-то ищет оправдания своему поведению, объясняя, что жертва получала «за дело».

Исследователи приходят к выводу, что источник травли не в личности жертвы или обидчика, а в том принципе, по которому формируются классы .

Детей в школах собирают на основании одного признака — года рождения. Естественным образом такая группа никогда бы не сформировалась. Поэтому неизбежны и конфликты: дети вынуждены общаться с теми, кого им навязывают, без права выбора.

Ситуация в школе напоминает ситуацию в тюрьме: людей насильно загоняют в одно помещение, а следить за ними должны люди, за которыми установлен не менее жёсткий контроль.

Травля — это и возможность установить свою власть в таком неестественном коллективе, и объединение обидчиков в сплочённую группу. А в любой группе ответственность за поступки размывается, то есть дети получают психологическую индульгенцию на любые поступки .

Есть только одно обязательное условие, без которого травля невозможна: попустительство со стороны учителей или молчаливое одобрение такого поведения.

Так это учителя во всём виноваты?

Нет. Дело в том, что учителя не видят травли. Нападающие умеют вести себя тихо, притворяться паиньками и издеваться над жертвой, когда этого никто не замечает. А вот жертва такой хитростью, как правило, не отличается. И если даёт ответ, попадается на глаза преподавателям.

Итог: учитель видит, как ученик нарушает порядок, но не видит, что стало поводом для этого.

Хотя нельзя отрицать проблему. Многие взрослые считают, что дети сами разберутся, что лучше не вмешиваться, что объект травли «сам виноват». А иногда педагогу не хватает опыта, квалификации (или совести), чтобы прекратить буллинг.

Как понять, что ребёнка атакуют?

Дети часто молчат о своих проблемах: боятся, что вмешательство взрослых обострит конфликт, что взрослые не поймут и не поддержат. Есть несколько признаков, по которым можно заподозрить буллинг.

  • Синяки и царапины, которые ребёнок не может объяснить.
  • Ложь в ответ на вопрос, откуда взялись повреждения: ребёнок не может придумать объяснение, говорит, что не помнит, как появились кровоподтёки.
  • Часто «теряющиеся» вещи, сломанная техника, пропавшие украшения или одежда.
  • Ребёнок ищет повод не ходить в школу, притворяется больным, у него часто внезапно заболевает голова или живот.
  • Изменение пищевого поведения. Особенно нужно обратить внимание на случаи, когда ребёнок не ест в школе.
  • Ночные кошмары, бессонница.
  • Испортившаяся успеваемость, потеря интереса к занятиям.
  • Ссоры со старыми друзьями или одиночество, низкая самооценка, постоянная подавленность.
  • Побеги из дома, самоповреждение и другие виды деструктивного поведения.

Как прекратить травлю?

На самом деле, никто из исследователей не может дать рецепта, как остановить травлю. Нужно учесть, что если в школе началась травля, устранять проблему на уровне «жертва — нападающий» нельзя, потому что это неэффективно. Работать нужно со всем коллективом, потому что в буллинге всегда больше двух участников .

Весь класс и учителя — это свидетели, на которых также влияет развернувшаяся драма. Они тоже принимают участие в процессе, пусть и как наблюдатели.

Единственный способ на самом деле остановить травлю — создать нормальный здоровый коллектив в школе.

Этому помогают совместные задания, работы в группе над проектами, внеклассная активность, в которой участвуют все.

Главное, что нужно сделать, — это назвать травлю травлей, насилием, обозначить, что действия агрессоров замечены и что это необходимо прекратить. Так всё, что обидчики считают прикольным, окажется выставлено в другом свете. И сделать это должен либо классный руководитель, либо завуч, либо директор.

Как реагировать на агрессию?

Обсудите с ребёнком все случаи травли, чтобы он мог отвечать на действия обидчиков. Как правило, сценарии повторяются: это обзывания, мелкое вредительство, угрозы, физическое насилие.

В каждом случае жертве нужно действовать так, как не ожидают агрессоры.

На оскорбления всегда отвечать, но спокойно, не скатываясь в ответную ругань. Например, сказать: «А я с вами вежливо разговариваю». Если ребёнок увидел, что кто-то испортил его вещи, нужно об этом сообщить учителю, так, чтобы услышали обидчики: «Мария Александровна, на моём стуле жвачка, кто-то испортил школьную мебель». Если пытаются бить или затащить подальше, если не получается убежать, нужно громко кричать: «Помогите! Пожар!». Непривычно. Но дать себя избить — хуже.

Поскольку способы буллинга разнообразны, то и ответы будут индивидуальными. Не можете придумать, как быть? Спросите у специалистов-психологов, которые должны быть в каждой школе.

Что можно сделать с обидчиками?

Вариантов немного. Если ребёнка бьют, нужно обращаться в травмпункт, проходить медицинское освидетельствование, сообщать в полицию и обращаться в суд за компенсацией вреда. Ответственными за противоправные деяния будут родители и школа. Сами обидчики отвечают только после 16 лет (за тяжкий вред здоровью — после 14) .

Но если буллинг только эмоциональный, доказать что-то и привлечь правоохранительные органы вряд ли получится. Нужно немедленно идти к классному руководителю, а если учитель отрицает проблему — к завучу, директору, в РОНО, Городское управление образования. Задача школы — организовать ту самую психологическую работу внутри класса или нескольких классов, чтобы прекратить насилие.

Если я вмешаюсь, хуже не станет?

Не станет. Травля — это не единичный конфликт. Их может быть множество. Если ребёнок стал объектом буллинга, он уже не может справиться с агрессией своими силами.

Худшая политика — решить, что ребёнок сам разберётся с проблемами.

Некоторым это действительно удаётся. А многие ломаются. Дело может дойти даже до суицида. Вы хотите проверить на своём ребёнке, повезёт ему или нет?

Как поддержать ребёнка?

  • Если травля уже есть, то это повод обратиться к психологу, причём разбираться надо сразу всей семьёй. Если ребёнок занимает в семье позицию жертвы, то и в школе будет то же самое.
  • Покажите, что вы всегда на стороне ребёнка и готовы помогать ему, разбираться с трудностями до самого конца, даже если это будет непросто. Никаких предложений перетерпеть сложный период быть не должно.
  • Постарайтесь уничтожить страх. Ребёнок боится и обидчиков, и учителей, которые могут наказать его за нарушение норм поведения, если он даст отпор или пожалуется. Расскажите, что его самоуважение важнее, чем мнение одноклассников и учителей.
  • Если ребёнку не хватает возможностей для самоутверждения в школе, найдите для него такие возможности. Пусть он покажет себя в хобби, спорте, дополнительных занятиях. Нужно привить ему уверенность. Для этого нужны практические подтверждения своей значимости, то есть достижения.
  • Сделайте вообще всё, что поможет поднять ребёнку самооценку. Это отдельная тема. Переройте весь интернет, перечитайте всю литературу на эту тему, поговорите со специалистами. Всё, чтобы ребёнок поверил в себя и в свои силы.

Что нельзя говорить?

Иногда родители занимают позицию, при которой их помощь становится вредной. Некоторые фразы сделают только хуже.

«Ты сам виноват», «ты так себя ведёшь», «ты их провоцируешь», «тебя травят за что-то». Ни в чём ребёнок не виноват. И у каждого из нас можно найти отличия от других, недостатки. Это не значит, что каждого могут травить. Обвинять жертву и искать причины буллинга — значит оправдывать обидчиков. Так вы встанете на сторону врагов своего ребёнка.

Есть мнение, что существует особое виктимное поведение, то есть шаблон жертвы, на которую невозможно не напасть. Даже если и так, это не повод делать ребёнка козлом отпущения. Так просто нельзя — и точка.

«Не обращай внимания». Травля — это грубейшее вторжение в личное пространство, не реагировать на такое нельзя. В какой-то момент обидчики и правда могут отстать. Не факт, что к этому времени от самооценки и от самоуважения ребёнка хоть что-то останется.

«Дай им сдачи». Рискованный совет, который ставит под угрозу здоровье ребёнка и обостряет конфликт. Если жертва пытается неумело сопротивляться, травля только усиливается.

«Что вы делаете, ему же плохо!». Этими или похожими словами пытаются утихомирить нападающих. Не старайтесь достучаться до тех, кто травит, объясняя, что жертве плохо. Так вы только докажете, что жертва слабая, а обидчики — сильные, то есть подтвердите их позицию.

Надо ли переводить ребёнка в другую школу?

Популярна позиция, что перевод ребёнка в другой класс или школу — это неудачная мера, потому что на новом месте будет то же самое. Лучше научить ребёнка вести себя по-новому, чтобы он закалял характер и мог дать отпор.

На самом деле нет. Как мы уже выяснили, травля начинается там, где у ребёнка нет права выбора коллектива. Потенциальной жертвой может стать любой. И буллинг невозможен, если педагогический состав умеет пресекать травлю в самом начале.

То есть переход в другой коллектив (например, в школу, где углубленно изучают предметы, близкие ребёнку) или к другому учителю может исправить ситуацию.

Если не удаётся решить проблему, если учителя в школе закрывают глаза на травлю, если ребёнок боится идти в школу, то смените её.

А потом уже, на новом месте и с новыми силами, ходите к психологу и учите ребёнка моральной стойкости.

У моего ребёнка всё хорошо, ему травля не грозит?

Будем надеяться, что нет, и что ваш ребёнок не будет ни жертвой, ни агрессором. Но на всякий случай помните:

  • Буллинг — распространённое явление, которое было всегда.
  • Травля растёт там, где её выращивают: в коллективе, где собраны слишком разные дети без общих целей и интересов. Стать жертвой может любой человек, так как все мы чем-то отличаемся от других.
  • Дети не всегда рассказывают родителям о травле, но без вмешательства взрослых проблему решить сложно. Устранять буллинг нужно во всём классе сразу, работать с учителями и психологами.
  • Главное — спасти детскую самооценку, чтобы это не вылилось в серьёзные психологические проблемы во взрослом возрасте.
  • Если сотрудники школы делают вид, что ничего не происходит, ищите другую школу.

Поделитесь опытом: как вы смогли остановить травлю в школе, что именно помогло? Если вы когда-то участвовали в травле, то что вами двигало?

Читайте также 🧐

lifehacker.ru

Что делать, если ребёнка травят в школе: от разговора до заявления

Травля, или буллинг, — серьёзная проблема школы. Всё может начинаться безобидно (например, с дёрганья за косички), а закончиться — уголовной статьёй. Наш блогер, юрист и медиатор Елена Николаева, рассказывает, кто виноват в школьном буллинге и что делать, чтобы его прекратить.

Первый класс. Рассылка

Ценные советы и бесценная поддержка для родителей первоклассников

Ученики московской школы № 1536 совершили акт насилия над семиклассником. Мальчика поймали, затащили в туалет и окунали головой в унитаз, снимая это на телефон, потом видео попало в сеть. Администрация школы сразу инициировала бурную деятельность по привлечению виновных к ответственности, хотя постановка агрессоров на учёт по делам несовершеннолетних вряд ли изменит что-то в уже сформированном поведении буллеров.

Что будет дальше? Сейчас с ребёнком работают психологи. Через какое время он сможет чувствовать себя в безопасности в этой школе? Сможет ли вообще учиться там дальше?

Кто виноват в произошедшем

Виновата школа, на территории которой это произошло. Согласно части 7 статьи 28 Федерального закона от 29.12.2012 № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации», ответственность за жизнь и здоровье учеников во время образовательного процесса несёт образовательная организация. За невыполнение этого требования предусмотрена юридическая ответственность для руководителя и работников — вплоть до уголовной.

Виноваты семьи буллеров, даже семья мальчика частично виновата. Неужели раньше никто не замечал, что у ребёнка были проблемы в школе? Вряд ли это был единичный случай травли.

Что делать родителям, чьи дети стали жертвой буллеров-сверстников

Повторюсь, что школа несёт ответственность за учеников во время образовательного процесса. Это значит, что всё, что происходит в школе, — проблема школы, а любые конфликты и испорченная репутация для образовательного учреждения крайне нежелательны. Поэтому изначально вопрос детской травли нужно пытаться решать с родителями обидчиков и классным руководителем.

Если ни те, ни другие не желают вмешиваться, родителям нужно писать заявление на имя директора школы с требованием провести внутришкольное расследование. Для этого создадут комиссию, у школьников (инициаторов и участников травли) потребуют письменное объяснение, по результатам которого вынесут решение о применении мер дисциплинарного взыскания к обидчикам.

Законом «Об образовании» (статья 43) предусмотрено применение следующих мер дисциплинарного взыскания к обучающимся: замечание и выговор. Но к дошкольникам и ученикам начальной школы их применить нельзя. Крайняя мера — отчисление из организации, осуществляющей образовательную деятельность, но это заключительная мера и применима к детям, достигшим 15-летнего возраста.

Если школа не реагирует, ограничиваясь отписками, нужно давить на школу, писать в Департамент образования с жалобой на бездействие школы. Через директора инициировать собрание с родителями и классным руководителем, которое необходимо для прояснения своей позиции и намерений по защите прав ребёнка.

Хорошо, если в школе есть медиатор, которого получится привлечь к урегулированию конфликта

К сожалению, в России медиация ещё не очень популярна и чаще всего функции медиатора в школе возлагаются на человека, от медиации далекого и не понимающего, что нужно делать. Такие медиаторы начинают всеми силами пытаться примирить конфликтующих, а этого делать не нужно, так как цель медиации — в снижении градуса конфликта, нахождении консенсуса.

Если и это не помогает, а травля не прекращается, ребёнка от школы придётся изолировать, написать заявление в полицию и в комиссию по делам несовершеннолетних. Родителей обидчиков привлекут по части 1 статьи 35 КоАП РФ, а обидчиков поставят на учёт по делам несовершеннолетних. Помимо этого, родители пострадавшего имеют право обратиться в суд с иском о возмещении материального ущерба и морального вреда.

Важно!

Родителям пострадавшего ребёнка нужно располагать достаточными данными о конфликте и подтверждениями своей позиции. Это могут быть скрины социальных сетей с сообщениями обидчиков, скрины переписки. Если после школы родители обнаружили на теле ребёнка ушибы, их нужно сразу зафиксировать у медиков. Возможно, у кого-то обнаружится видео школьных разборок, испорченные и пропавшие в школе вещи, — по всему должны быть подтверждения. Лишь имея достоверные подтверждения, родители смогут контролировать ситуацию и доказать произошедшее.

Помните, что любая борьба хороша, но она ни в коем случае не должна сказываться на психологическом здоровье ребёнка. Именно поэтому, если ребёнку не становится лучше в коллективе, лучше подумать над альтернативой школе или переводе в другую школу.

Вы находитесь в разделе «Блоги». Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

Иллюстрация: Shutterstock (Vectorium)

mel.fm

6 важных фактов о травле в школе, которые лучше знать родителям

Потому что это, к сожалению, может случиться с каждым

Неважно, как называть это явление: «травля в школе» или «буллинг». Если в классе каждый день запирают в кабинке туалета слабого мальчика и не выпускают оттуда — это проблема и учителей, и родителей, и детей. И если травля всё ещё часть школьной жизни, то надо постараться узнать о ней как можно больше.

Рассылка «Мела»

Мы отправляем нашу интересную и очень полезную рассылку два раза в неделю: во вторник и пятницу

1. Травля — системный сбой школьного коллектива

Кадр из фильма «Школа выживания» / Paramount Pictures

Травля — системный баг, и разбираться с ней на уровне детей и родителей абсолютно неэффективно. До сведения учителей нужно донести суть происходящего. Нередко учителя начинают сваливать вину на затравленного ребёнка: «он не похож на других», «он неправильно себя ведёт», «он сам подставляется», «его не любят». Или даже: «она такая умная, а умных не любят». Главное, не поддаваться на эти провокации, даже если они имеют вид комплиментов ребёнку.

Читать дальше


2. Жертва — не всегда ребёнок, который чем-то выделяется

Кадр из фильма «Школа выживания» / Paramount Pictures

Важное дополнение к первому пункту. Как обычно объясняют травлю? Слишком толстый, слишком худой, рыжий, в очках. И вообще сам нарвался. Но правда в том, что жертвой буллинга может стать любой, а внешность, музыкальные вкусы, успехи в учёбе или проблемы в семье — лишь повод. Красивые и умные дети страдают от нападок одноклассников не реже других. Всех жертв объединяет разве что повышенная чувствительность: они часто показывают свой страх, могут заплакать, то есть реагируют на травлю именно так, как нужно агрессорам.

Читать дальше


3. Роль агрессора или жертвы — это не навсегда

Кадр из фильма «Школа выживания» / Paramount Pictures

Конечно, последствия травли сказываются в будущем. Люди, которых травили в детстве, вспоминают о школе как о самом худшем, что было в их жизни. Но это не значит, что жертвы становятся неудачниками, а агрессоры никогда не признают своих ошибок. И всё же поведение в школе — это не те модели поведения, которые человек будет реализовывать всю жизнь. Кристин Аудмайер в книге о школьной травле «Все на одного» приводит истории десятков успешных и уверенных в себе взрослых, которых гнобили одноклассники. И столько же историй обидчиков, которым уже в старшей школе становилось стыдно, и они начинали защищать того, на кого сами недавно нападали.

Читать дальше


4. В школьной травле участвуют не только ученики, но и учителя

Кадр из фильма «Школа выживания» / Paramount Pictures

Учитель-буллер — такая же реальность, как и агрессор-одноклассник. Только у учителя гораздо больше ресурсов для масштабной травли. Часто дети молчат о том, что происходит. И здесь речь может идти в том числе о сексуальных домогательствах. Ребёнку может быть стыдно или он просто не знает, как говорить о происходящем. Именно поэтому необходимо дать детям те слова, которыми они могут описывать свои эмоции. А ещё — объяснить, в каких именно ситуациях они сталкиваются с проявлением ненормального отношения со стороны учителя. Ребёнок должен понимать, что между учителем и учеником существует дистанция, которую нельзя нарушать. Учитель не должен унижать ученика, и роман между ними — невозможен.

Читать дальше


5. Родитель может сделать только хуже

Кадр из фильма «Школа выживания» / Paramount Pictures

Например, посоветовать дать сдачи или не обращать внимания на происходящее. Первый совет сформирует у ребёнка представление, что все проблемы можно решить силой, и даст индульгенцию на вымещение накопленной обиды и злости на других детях. Второй — запустит две мысли у ребёнка: мне плохо — я не должен обращать на это внимание, мои переживания не важны — я не важен, в том числе и для родителей. И то и другое в решении проблемы не поможет, но скорее приведёт к разрушению доверительных отношений в семье и только усугубит ситуацию с травлей.

Читать дальше


6. Слова действительно могут помочь

Кадр из фильма «Школа выживания» / Paramount Pictures

Главное — правильно их подобрать. Часто, сталкиваясь с буллингом, родители хотят отправиться к обидчику и его родителям/директору/учителю, устроить скандал или просто забрать ребёнка из школы. Но важно понять, что сложившуюся ситуацию надо обязательно обсуждать с ребёнком. Только в этом случае появляется шанс действительно что-то изменить. «Ты ни в чём не виноват», «Давай вместе подумаем, что можно сделать», «Спасибо, что поделился со мной. Я это ценю и понимаю, что ты чувствуешь» — все эти фразы помогут ребёнку понять, что он не остался с проблемой один на один, и дадут возможность почувствовать себя защищённым.

Читать дальше

Все о травле в школе читайте по этому тегу.


ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

12 неверных признаков того, что у вас плохая школа

Как в семье и обществе рождается модель «бьёт — значит любит»

8 прав подростка, которые родители напрасно отказываются признавать

mel.fm

«Ему втыкали циркуль в спину»: пять историй тех, кого травили в школе

Когда жертвы буллинга оглядываются на свои дни в школе, они часто не понимают, почему не рассказывали родителям, не жаловались учителям. Кому-то это могло бы помочь, иногда — не имело смысла. Вслед за историями тех, кто унижал одноклассников, мы публикуем рассказы жертв школьной травли.

Первый класс. Рассылка

Ценные советы и бесценная поддержка для родителей первоклассников

«У меня до сих пор осталась привычка оглядываться на прохожих»

Александр, 21 год, студент факультета журналистики

Всё началось с детства. Взрослые не разрешали детям со мной играть, потому что мне сделали операцию, после которой остался красный шрам. В сад я не ходил: не гулял, сидел дома. В школе меня тоже недолюбливали. Из-за проблем со здоровьем некоторые вещи я не могу делать. На физкультуру я вообще не ходил. Одноклассники не понимали, почему у меня есть такие привилегии, и начинали злиться.

Я всё время сидел дома и буквально жил в интернете. Смотрел на людей, которые не боятся отстаивать свою позицию. Начал вести группу во «ВКонтакте», высказывать свои мысли. И внешность стал менять. Я на весь Кызыл был единственным парнем-неформалом. Вот и стал тотальным изгоем.

Даже мой брат не заговаривал со мной на улице. Если меня кто-то оскорблял, он мог присоединиться, чтобы на него не начали нападать

Учителя всегда говорили, что если с тобой не хотят общаться, значит, ты сам виноват. У меня были друзья, но когда происходила какая-то стычка, они сразу отходили, чтобы им тоже не досталось. В основном я общался в интернете.

Один раз мы дежурили в школе. Все мыли стены, а я должен был ходить и проверять, как они это делают. Одноклассник начал смеяться надо мной: «Ну конечно, тебе не доверяют тяжёлую работу. Ты ж больной. Ещё где-нибудь сломаешься здесь, и вся школа потом будет переживать. Траур устроит из-за тебя». Он стал подходить к другим ребятам, и они вместе смеялись надо мной. Я не выдержал и толкнул его. А он позвонил маме, и та приехала разбираться.

Я начал врать родителям, что не хожу на физкультуру, а сам ходил. Пытался жить как нормальный ребёнок, но это не помогало. В 9-м классе я весил 35 килограмм. Все смеялись, что я дистрофик и хожу в узких джинсах. Я сначала хотел быть самим собой: отращивал волосы, потому что мне это нравилось. Но когда ребята в очередной раз пошутили, что меня надо постричь, я просто взял и налысо побрился. Выкинул цветные вещи, начал таскать одежду брата. Думал, что вот, сейчас я буду выглядеть как все и все успокоятся. Но шутки вообще не прекратились.

Если раньше меня называли просто «девушка» — из-за внешности, то теперь — «девушка-скинхед». Я отсчитывал дни до отъезда из Кызыла в Томск

У меня до сих пор осталась привычка оглядываться на прохожих. Как-то раз незнакомые люди подошли ко мне, похвалили дреды, попросили сфотографироваться. Я даже не знал, как реагировать. До сих пор не могу поверить, что кто-то говорит мне комплименты.

Я считаю, что слишком много коплю в себе, и вот сейчас, в 20 лет, это уже аукается. Только недавно начал ходить к психотерапевту. У меня нет негатива к тем, кто меня обижал. Раньше я их ненавидел, а потом стал задумываться: почему они ко мне так относились? И понял, что по сути они тоже не виноваты. Если я не могу понять их, то они не могут понять, почему я так выгляжу. Грубо говоря, мы никогда не пытаемся встать на чужое место. Я понял одну истину — мы все живём в социуме, и ни один человек никогда не сможет жить от всех отдельно.


«Ему втыкали циркуль в спину, били длинными линейками по спине»

Алина, 22 года, SMM

Сейчас мы с бывшим классом плотно общаемся, почти каждый день видимся. Но если вспомнить о том, что было раньше, то поверить в это нельзя.

У нас было четверо мальчиков, которые всех обижали, но они были неприкосновенны. Иерархически всё строилось так: люди, которых вообще нельзя трогать; те, с кем сегодня дружат, а завтра нет; и наконец, ребята, над которыми издевались просто каждый день. Например, мой одноклассник — Егор.

Он был замкнутый, разговаривал невнятно, очень спокойный, сам в себе. И плюс у него внешность располагала к нападкам — здоровый, тёмненький, усы начали раньше всех расти. В классе седьмом он выглядел лет на сорок. Он был главным объектом для нападок: ему втыкали циркуль в спину, били длинными линейками по спине, один раз ему положили в пенал банан и размяли. У него после физкультуры отбирали форму, чтобы спрятать в женском туалете.

Однажды они прожгли ему рубашку. Папа Егора встретился с папами мальчиков, был жёсткий разговор. Парням влетело очень сильно, потому что они уже перегнули палку. На неделю все успокоились, а потом всё продолжилось. Просто перешло в ещё более тяжёлую форму. Мы, девочки, жалели Егора. Но противостоять обидчикам было сложно.

Наша учительница по русскому увидела, что над Егором издеваются, и сказала: «Вы думаете, это всё безнаказанно? Вы сегодня над ним смеётесь, а он завтра может в школу с пистолетом, например, прийти». Но наши только посмеялись. Им вообще всё равно было.

Классная руководительница всегда старалась как-то на ребят повлиять: и родителям звонила, и личные беседы проводила. Но у нашего главного буллера проблема крылась гораздо глубже. Он был сильно недолюбленным ребёнком в семье, где отец мог выпить, ударить его или сказать: «Ты никто».

Буллеры выбирали тех, кто не может ответить, тех, кто не списывался в коллектив. Например, у одного мальчика были проблемы с головой. И над ним тоже прикалывались всё время, типа он дурачок. Один раз мальчики ему что-то сказали, он сел под парту, взял шнурок и начал себя душить. У него лицо покраснело.

Половина мальчиков стояла и ржала над ним, половина понимала, что что-то идёт не так. Когда он уже посинел, кто-то из пацанов начал вырывать у него шнурок

Тогда этот пацан стал разбегаться, чтобы выпрыгнуть в открытое окно с третьего этажа. Мальчики еле успели схватить его за ноги. Они его оттащили, он посидел минуту в углу, поплакал, а потом убежал из школы. Он неделю не появлялся, а потом вернулся, и всё продолжилось. Родителям я не рассказывала, потому что боялась, что мама будет переживать. Чтобы не ходить в школу, я натирала градусник.

К 11-му классу мы стали получше общаться. Люди выросли, у них появились цели, пропал интерес кого-то задавить. Мальчики стали встречаться с девочками, которые их контролировали. Даже над Егором подшучивали, но уже в нормальной форме. Он начал играть с мальчиками в баскетбол в одной команде, это их сплотило. Мой парень тоже травил меня в школе, называл ушлёпком. Сейчас он максимально воспитанный, корректный человек. А что происходило тогда, он вообще не может объяснить.


«Подошёл мой одноклассник и харкнул на девочку сверху»

Алёна, 22 года, администратор фитнес-центра

Сложно назвать меня жертвой. Жертва тот, кого убили, раскромсали. Когда ты учишься в школе, то всё воспринимаешь очень глобально. Когда тебя обзывают — это лёгкий вид буллинга, а есть более тяжёлая форма, когда тебя постоянно гнобят. Меня гнобили.

Я училась в платном лицее. Мои семья имела средний достаток, поэтому воспитание и понимание жизни у меня отличались от тех, что были у большинства одноклассников — избалованных подростков.

В классе была компания мальчиков, естественно, с предводителем. Он классе в девятом начал меня обзывать и, увидев мою реакцию, стал смеяться, ставить подножки, зажимать в углу. Обзывал не просто толстой, а как-то ещё более ужасно. В какой-то момент я поняла, что не могу идти в школу, не могу учиться, потому что не хочу встречаться с этими людьми.

Я воспринимала оскорбления как правду. Я ненавидела себя, не могла смотреть на себя в зеркало. Самый жёсткий момент случился, когда девятиклассники, уже довольно-таки амбалистые парни, человек десять, наверное, зажали меня в углу, пихали, говорили что-то неприятное.

В какой-то момент у меня просто крыша поехала: я скатилась вниз по стенке, закрылась от них и не хотела слышать ничего

В параллельном классе училась девочка — очень умная, но выглядела бомжевато. А для всех в школе важен внешний вид. Её вся параллель шпыняла. Помню, я стояла на лестнице, смотрела через перила, как эта девочка спускается. Подошёл мой одноклассник и сверху на неё харкнул. И вот тут я поняла, что у меня ещё не худшая история. Я понимаю, что так думать плохо. Но это не была радость от того, что у меня всё менее хреново. Человеку просто помогает понимание того, что у него ещё не самая плохая ситуация.

За меня пытались заступаться одноклассники. У меня было много подруг из разных классов. Каждая пыталась что-то сказать мальчикам. Но для них это было всё равно что нагоняй от младшего брата получить.

Я очень открыта с родителями. Естественно, я им всё рассказала. Но что могут сделать родители? Папа поговорил с мальчиками. Ничего не поменялось. В конце девятого класса я где-то вычитала фразу, что если ты не можешь изменить отношение мира к себе, то измени своё отношение к миру. Я поняла, что проблема не в том, что какой-то мальчик плохой, проблема во мне и если бы я себя любила, то всё бы было по-другому.

Слава богу, конец девятого класса совпал с переездом в другой город. Это был шанс начать всё сначала. Я изменила стиль одежды, причёску. Стала более женственной. Всё стало по-другому. Вообще, я по жизни очень жизнерадостный, открытый человек, но со своими одноклассниками не могла себя такой показать. Мне просто не давали шанса.

Сейчас я не сижу и не виню всех подряд, что вот они были такие сволочи. Сто процентов, что из них выросли нормальные парни. Я виделась с парочкой бывших одноклассников, когда приезжала домой на каникулы. Они меня встретили с распростёртыми объятиями: «Господи, Алёна! Как у тебя дела? Давай куда-нибудь сходим! Какая ты классная!» Тут ты понимаешь, что это просто всё школьный период.

Было несколько моментов, когда я оставалась наедине с некоторыми из них, и это оказывались абсолютно нормальные люди. Я с ними действительно сдружилась. Я осознала, что в школе, если хочешь оставаться крутым, будешь делать даже то, что тебе не нравится.


«Они довели меня до хронической депрессии»

Оксана, 22 года, выпускница факультета иностранных языков ТГУ

Сначала я училась в обычной школе, у меня был замечательный класс. Стычки заканчивались всегда мирно. После девятого класса я захотела сдавать историю, чтобы поступать в университет, а наш учитель не дотягивал до нужного уровня. Поэтому я решила пойти учиться в одну из самых элитных гимназий города.

В моём новом, гуманитарном классе оказалось 23 девочки и три мальчика. В первый месяц все хотели со мной познакомиться. В тоже время я думала, что у девчонок какое-то странное чувство юмора. Потом поняла, что они «немножко» меня не любят. Я переживала очень сильно, плакала.

Был момент, когда девочки-хейтеры сидели за партами впереди и позади меня. И вот они втроём что-то шутили, а когда я отвечала — перевирали мои фразы. Очень странно, что взрослые «кобылы» занимались таким детским делом. Одна девочка на уроке мне расстегнула лифчик и смеялась. Самый болезненный момент, наверное, был, когда мама перед уроком позвонила мне и сказала, что дедушка серьёзно заболел. Я чуть-чуть всплакнула.

Одна из девочек подошла ко мне, спросила: «Что грустишь?» У меня не было сил ответить, я попыталась увильнуть от разговора, чуть-чуть её оттолкнула: «Да отстань ты». Она накинулась на меня, я отбивалась как могла, а потом плакала в туалете. Потом девочка, с которой я подралась, два дня дулась, в итоге пошла к психологу и только после этого сказала: «Извини». Но шутки не прекратились.

Из класса я общалась с двумя людьми, а так в основном дружила с ребятами на год старше и с мальчиком из параллельного класса. Не все учителя замечали травлю. Только учительница русского и литературы постоянно одёргивала девчонок.

Одноклассники меня не защищали, предлагали не обращать внимания: «Ну ты же понимаешь, что у вас разный уровень интеллекта, они себя как дети себя ведут, ты же умнее»

Я понимаю, что необходимо иметь самообладание, но стресс копится, потом выливается в нервный срыв, и ты бежишь в туалет плакать.

Я не говорила маме, потому что она гордилась, что дочь учится в гимназии, и я не хотела её расстраивать. Сейчас, когда выяснилось, что у меня хроническая депрессия, мама начала прислушиваться к тому, что я грустная. А раньше она говорила, что я сама себе всё надумала. Если бы я сказала ей, в чём дело, она бы не поняла.


«Мы нассали тебе на парту, а ты просто взяла тряпку и вытерла»

Настя, 23 года, интернет-маркетолог

Наша школа была элитной. В каждом классе определённый процент людей считал, что им всё можно. Некоторых классная руководительница даже называла по имени-отчеству.

Я училась в платном классе. В начальной школе у нас был отдельный корпус со своей игровой комнатой. И моя классная руководительница бралась исключительно за такие классы, потому что понимала, что это деньги. Вокруг мажоров, как правило, собиралась коалиция буллеров. Доходило до того, что они могли разуться и бить кого-то по голове ботинками.

Травили многих девчонок. Были унижения сексуального характера. Могли завалить на учительский стол и начать лапать

Наша классная руководительница на подобные ситуации вообще не реагировала. Не было ни разу такого, чтобы кто-то за кого-то заступился. А я заступалась. За это меня и гнобили.

Придумывали клички — производные от моей фамилии. Обзывались. За моё правдорубство прям прессовали. У меня был одноклассник Серёжа. Сидел впереди меня. И в какой-то момент он стал складывать волосы мне на парту. И только потом я поняла, откуда он их выдирал…

В старших классах начался период увлечения инстаграмом и блогами. Однажды я надела сиреневые колготки и шорты джинсовые, пришла так в школу. Потом мне показали пост в инстаграме одной девочки. Она сфотографировала меня со спины, выложила в сеть со словами типа «Ой, девочки, не ходите в шортах, если у вас такая фигура. Это выглядит отвратительно». Мне настолько стало стрёмно в этот момент, что не хотелось больше пересекаться с этими людьми.

Когда после 9-го класса нас расформировали, я начала более-менее общаться с бывшими одноклассниками. И один из них мне рассказал: «Мы с тобой порамсили однажды, ну и нассали тебе на парту, а ты просто взяла тряпку и вытерла».

Сейчас я задаюсь вопросом, почему не рассказывала ничего родителям. Я понимаю, что, если бы меня перевели из этой школы, мне было бы намного комфортнее. Когда тебя унижают в течение одиннадцати лет, это сильно влияет на самооценку. Сейчас я понимаю, что нужно не бояться говорить об этом. У тебя есть родители, знакомые ребята из других классов. Нужно говорить.

Текст подготовлен Валерией Чебитько и Кариной Дарсалия в рамках проекта о травле в современной школе «Быть чучелом».

Иллюстрации: Shutterstock (Antonov Maxim)

mel.fm

Почему учителя и школьники становятся жертвами буллинга

Кажется, о буллинге наконец-то заговорили не только психологи и СМИ, но и школы. «Мел» совместно с ФИРО РАНХиГС в начале февраля провёл дискуссию «Школьный буллинг: все против всех», в которой приняли участие директора школ, психологи и сотрудники ФИРО РАНХиГС. Мы выбрали самые важные тезисы.

Первый класс. Рассылка

Ценные советы и бесценная поддержка для родителей первоклассников

Почему о буллинге важно говорить

Светлана Кривцова, кандидат психологических наук:

Говорят, дьявол мечтает о том, чтобы люди думали, что его нет. Такая же ситуация сегодня сложилась с буллингом в России. То, что придумано слово «буллинг» (или русское «травля»), — это важный шаг на пути к решению проблемы. Теперь мы можем об этом прямо говорить. В Соединённых Штатах или, например, в Швеции процент буллинга за последние 20 лет снизился в десятки раз, потому что там это слово знают все.

Сейчас тема буллинга вызывает какой-то нездоровый ажиотаж и реакцию, очень часто на это проецируются собственные проблемы людей. Например, пять-десять лет назад об этом не хотели говорить вообще. Сейчас есть крен в другую сторону. Буллингом называют всё подряд: любой разорванный рукав, выбитый зуб, синяк.

И суициды, и агрессия, и травля — всё это касается незрелых личностей. Это было, есть и будет, и мы ничего не можем сделать. Но в школе есть и взрослые — это учителя, и их задача научить детей справляться с такими ситуациями.

Мария Зеленова, клинический психолог проекта Травли.Net благотворительной организации «Журавлик»:

Травля — это всегда насилие, и чтобы оно произошло, нужны агрессор и жертва. Шутка, забавное прозвище или юмор — это когда весело всем. В травле весело только одной стороне. Жертве не нравится сложившаяся ситуация, ей не смешно, а когда она просит прекратить, её игнорируют. Это первое, что мы объясняем и детям, и родителям. Плюс ко всему, травля носит систематический характер — это не единичный конфликт, а направленное насилие над человеком, который страдает.

Бывает так, что дети даже не понимают, что происходит травля, особенно если это дети с особенностями развития. Поэтому крайне важно, чтобы ответственные и сформировавшиеся люди, родители и учителя, занимались просвещением: объясняли, что такое дружба, где заканчиваются границы одного человека и начинаются границы другого, почему важно их не переходить, что такое уважительное отношение вообще.

Светлана Кривцова:

Чтобы с уверенностью сказать о происходящем буллинге, необходимо найти в ситуации признаки, выделенные норвежским профессором психологии Даном Олвойсом (Dan Olweus):

  • человеку наносится вред;
  • существует неравенство сил между жертвой и агрессором;
  • ситуации происходят систематически;
  • жертва реагирует на ситуации болезненно.

Где искать буллинг

Дмитрий Модель, директор школы № 2101 «Филевский образовательный центр»:

Подобные явления всегда начинаются скрыто. Взрослые видят только вершину айсберга, застают тот момент, когда буллинг уже выходит во внешнюю среду. Но не только школа становится поведенческой моделью, которая даёт начало взаимоотношениям жертвы и агрессора. Если есть социальная группа (неважно, какого она возраста и как она собрана) и есть тот, на кого направлено негативное воздействие, буллинг возникнет. Неважно, это школа или вуз — там, где собирается группа людей, потенциальный шанс есть всегда. У буллинга вообще нет возраста.

Кто такой буллер

Светлана Кривцова:

Лишь небольшой процент буллеров — сами жертвы. Большую часть буллеров никто не притесняет, не бьёт и не травит, но в их семьях есть определённые нездоровые правила, вседозволенность. Часто это позиция, что ребёнок особенный, и мир существует для того, чтобы ему было хорошо. С такой картиной мира он приходит в школу, где реальность ему сопротивляется. Школа традиционно переводит стрелки на таких родителей, их вызывают к директору и говорят: «Ваш ребёнок троллит младших».

Родители хотят, чтобы контроль был в их руках, а школа была бы как золотая рыбка для старухи из известной сказки — на посылках. Таких родителей много, и у них есть дети. Чтобы школа становилась сильной, важно, чтобы с самого начала она говорила родителям и детям о том, что в ней есть свои правила, отличные от семейных. За этим следует очень важный вывод: нарушенное в школе поведение должно исправляться в школе. Вообще у школы очень мало прав сегодня в системе образования.

Что влияет на детей — ситуация в семье или в школе

Мария Зеленова:

Вроде бы очевидно, что и семья, и школа влияют на то, появится ли ситуация буллинга. Но вне зависимости от семьи, в которой ребёнок воспитывается, вне зависимости от того, какой коллектив ровесников в школе, вне зависимости даже от прекрасных преподавателей, у каждого ребёнка есть личностные особенности. Именно они толкают его на виктимное или агрессивное поведение, либо на то, чтобы быть сторонним наблюдателем, но в любом случае ситуация оставляет травмирующий опыт. Не будем забывать, что любая травля, конфликт, буллинг не заканчивается на двух людях, которые в нём участвуют — агрессор (даже если он не один) и конкретно жертва. Есть ещё огромное количество наблюдателей — тех людей, которые вроде и ни при чём, но чаще всего помнят буллинг очень долго и несут с собой этот опыт всю жизнь.

Как учителя становятся жертвами буллинга

Александр Милкус, заведующий Проектно-учебной лабораторией образовательной и молодёжной журналистики:

В Высшей Школе Экономики полтора года назад возникла лаборатория образовательной молодёжной журналистики.

Когда мы собрали первых студентов, мы попросили их выделить пять самых болезненных проблем современной школы. На втором месте был буллинг. Отношения «ученик-ученик» в школе достаточно хорошо изучены, а мы провели первое масштабное исследование травли учителей учениками. Как выяснилось, 70% опрошенных учителей сталкиваются с формами буллинга: 5,7% сталкивались с прямыми угрозами учеников, 28% — с оскорбительными комментариями интимного характера, 42% сталкивались с кибербуллингом. Как защитить учителей от сети — неизвестно. Не было выявлено никаких гендерных отличий, однако выяснилось, что объектами травли становятся учителя с самым низким материальным достатком.

Кроме этого, учителям не к кому обратиться и рассказать о буллинге. Многие из них держат переживания в себе, а потом это выливается в депрессию и сказывается на учениках.

Как единая система может решить проблему

Мария Зеленова:

Сейчас мы предлагаем школам так называемый «Антибуллинговый манифест». Мы разработали его специально для того, чтобы было единое понимание, что такое просто конфликт, а что такое целенаправленная травля, как с этим работать и какие будут последствия. Это такая система, которая продуктивно работает в «Хорошколе». Когда все понимают, что происходит буллинг, когда знают, какие будут последствия и что они неминуемы, тогда и ребёнок это понимает и чувствует свою безопасность.

Анна Тихомирова, руководитель психологической службы «Хорошколы»:

Каждому хочется самоутвердиться, а дети часто делают это за счёт другого ребёнка. Наш подход восстановительный: он помогает каждому участнику этих событий, даже буллеру, восстановить самоуважение. У нас есть задача — научить его поступать по-другому, с уважением. Так не происходит мультипликации буллинга: мы его наказали, то есть забуллили его как люди, обладающие властью, и он дальше продолжает буллить другого.

Единственное, что мы можем делать, вне зависимости от финансового положения школы, — это создать команду и выработать единую позицию. Определить, как мы реагируем, что мы вместе делаем. Это требует не денег, а эмоциональных и интеллектуальных усилий.

Нам нужно ощущение сообщества. Это и профилактика выгорания учителей, и месседж ученикам. Нам удобно рассказывать, что денег нет, а потому мы ничего не можем сделать с буллингом. Но есть вещи, которые лежат у нас в головах — например, набор ценностей. На чём стоит наша школа, в чём наши правила, но на создание этого требуются время, энергия, усилия и мотивация быть сильными.

Фото: Shutterstock

mel.fm

Как в школах травят учителей и почему об этом почти никто не говорит

70% российских учителей хотя бы раз становились жертвой буллинга. В России об этой проблеме начали публично говорить меньше года назад и до сих пор делают это не очень уверенно. Психолог проекта Травли.net Елена Журавлёва и социолог, эксперт лаборатории образовательной и молодёжной журналистики НИУ ВШЭ Дарья Сапрыкина рассказали, почему школьники и родители травят учителей, но они продолжают делать вид, будто ничего не происходит.

Привет, учитель! Рассылка

Для тех, кто работает в школе и очень любит свою профессию

Почему возникает буллинг?

Мы привыкли думать, что причина буллинга в школе — это один неуправляемый ребёнок, который подстрекает остальных детей. На самом деле любая травля исходит от сообщества — дисфункциональной группы, где всегда есть жертва, агрессор и третья сторона — зрители. Они поддерживают происходящее, как в театре. Проблема в том, что если агрессора или жертву удалить, в группе просто перераспределятся роли и их место займёт кто-то другой.

Травля возникает, когда группе нужна сплочённость, потому что это самый примитивный способ ощутить единение. Когда группа не находит цивилизованных поводов объединиться, она начинает потакать инстинктам. Агрессор испытывает эйфорию, и на это ощущение легко подсесть, как на наркотик.

Но дети не могут сформировать дисфункциональную группу сами по себе, потому что они плохие или невоспитанные. Это происходит, когда рядом с ним нет заботливого взрослого, который транслирует нормы группы и рамки поведения. В школе ребёнок по чужой воле попадает в случайно созданную группу, куда он должен ходить каждый день 11 лет и у которой нет какой-либо очевидной совместной цели. А в тематическом кружке, плетут ли там дети макраме или клеят самолёты, такого не будет, потому что коллектив объединен одной целью.

Что нужно делать, чтобы группа не стала дисфункциональной

  • Учиться работать с ней. В российских педагогических вузах почти не говорят о групповой динамике или постановке целей перед группой. Но учителя могут пройти дополнительные курсы. Например, по кризисной психологии в СПбГУ.
  • Находить у детей локальные интересы, которые объединят их в функциональные группы.
  • Установить контакт с детьми, которые потенциально могут быть агрессорами. Найдите любой незначительный повод, чтобы пообщаться с ними вне урока: можно в коридоре спросить, который час, или в столовой узнать, какую булочку он больше всего любит. Дети чутко реагируют на уважение и интерес со стороны учителя.

Какие виды буллинга существуют?

В России о буллинге в школах публично стали говорить недавно, и, как правило, речь идёт об издевательствах над учениками, а не педагогами. В Америке и Европе, напротив, немало интернет-ресурсов с подробной информацией, что делать, если учитель или ученик оказались в такой ситуации.

Психологи и социологи, которые занимаются буллингом учителей, осторожно относятся к идее выделить отдельные типы травли. Сначала нужно научиться отличать её от других типов непонимания, чтобы правильно выбрать стратегию для преодоления проблемы.

1. Открытая и скрытая травля

Открытой травлей считают порчу личных вещей или физическое насилие, то есть в таком случае факт нарушения прав можно задокументировать. К скрытым формам относится обсуждение личной жизни или внешнего вида учителя между собой в его присутствии, напряжение, которое учитель ощущает в классе, когда раздаётся смех вроде бы без повода. В этом случае многое зависит от учителя — считает ли он себя жертвой или нет.

Иногда скрытый буллинг может довести учителя до того, что он уйдёт из профессии. Это пережила учительница, которая преподавала английский язык в небольшом городе. Её называли «жертвой фастфуда», говорили о ней в третьем лице в её присутствии, а потом завели фейковую страницу в социальной сети и, войдя в доверие, пригласили на свидание. На него, разумеется, никто не пришёл.

«Больше я не работаю в школе и вообще с детьми. Занимаюсь переводами. Вспоминаю то время с отвращением. Страшно не только то, что было в процессе, а что было потом: осознание, разочарование, нелюбовь к себе. Я не сделала ничего плохого. Двух школьниц раздражал мой внешний вид и манера одеваться. Или всё было гораздо проще и от этого ещё противнее: я просто была для них развлечением. Лекарством от скуки».

2. Конфликт

В буллинге всегда участвует группа, которая давит на одного человека. Конфликт же происходит на межличностном уровне, между индивидуумами. В школе он неизбежен: чтобы дети и взрослые не ругались, им нужно существовать в вакууме.

3. Непопулярность

Непопулярными считают людей, которые не входят в группу, но не ощущают себя отторгнутыми от неё в силу своего характера. В некоторых случаях непопулярность можно преодолеть, если, например, акцентировать внимание группы на том, в чём этот человек преуспел. Но если последовать этому методу, когда человека травят, то станет только хуже — его будут травить ещё и за чужую похвалу.

4. Шейминг

Учительницу из Омска осудили в интернете за фотосессию в купальнике, которую та сделала в свободное от работы время. Её даже уволили за это из школы, но вскоре восстановили в должности. Психолог считает, что такое обсуждение в сети сложно назвать травлей. Буллинг — это повторяющееся поведение. Скандал в интернете, как правильно, единичное. А вот если он повторяется раз за разом, то это будет уже травлей.

5. Прессинг

Один из вариантов прессинга, с которым сталкиваются учителя, —продолжительное психологическое давление со стороны школьного руководства или чиновников в сфере образования. Его причина лежит в том числе в нехватке доверия между людьми.

Весной 2018 года Высшая школа экономики опубликовала исследование буллинга учителей, где выделены основные виды травли, которым подвергаются педагоги в российских школах.

  • Почти 80% учителей отметили, что их дразнили хотя бы раз.
  • Почти 90% учителей знают, что им придумывали клички.
  • Более 85% учителей игнорировали ученики.
  • Почти 80% учителей столкнулись с тем, что на их уроках специально нарушали дисциплину.
  • Более 80% учителей считают, что ученики демонстрировали им ненужность их предмета.
  • Более 70% учителей сказали, что ученики жаловались на них руководству школы по надуманному/отсутствующему поводу.
  • Две три учителей отметили, что ученики обзывали их и демонстрировали им презрение с помощью жестов или взглядов.
  • О более половине учителей распускали слухи.
  • Треть учителей получали сообщения интимного характера.

Кроме того, более 40% учителей получали оскорбительные сообщения в социальных сетях. «Социальные сети — ещё одна среда, где распространяется буллинг, наряду с другими. Интернет — это неотъемлемая часть жизни современного человека, куда он может переносить свои отношения. Поэтому говорить, что только социальные сети виноваты в том, что издеваются над учителями, некорректно. Буллинг существовал и в советских школах, просто о нём не было принято говорить», — считает социолог Дарья Сапрыкина.


Почему родители травят учителей?

В советское время школа была закрытым институтом. Родители не были туда вхожи, и детей, по сути, воспитывало государство — и делало это так, как считало нужным. Каждого родительского собрания школьники ждали со страхом. Так выросло поколение, за которое в детстве никто не вступался в школе. Они на себе испытали: если будут ругать, мама и папа не встанут на защиту. Став родителями, они мучаются от завышенных опасений, что их детей обидят в школе, и приняли внутреннее решение, что не допустят этого.

Тревожность и недоверие

С одной стороны, защищать ребёнка во что бы то ни стало — хорошее намерение, но с другой, так родители могут инициировать травлю, не осознавая этого. Всё потому, что это намерение основано не на уверенности, а на тревожности и недоверии.

«У нас была девочка, которая ходила в школу с диктофоном, и через каждую перемену отзванивалась маме, что у неё всё в порядке. Мама считала, что её дочь — умница и должна учиться на все пятерки, и не могла побороть свою тревожность. Просила её записывать всё происходящее на диктофон, при этом не имея каких-то предубеждений к учителям, но вдруг её несправедливо обидят? Учителя всё понимали и старались не транслировать своё отношение к этой мере на девочку, которая действительно хорошо училась. Но всё чаще говорили, что просто стараются не связываться с ней, и то же советовали другим».

Психолог проекта Травли.net Елена Журавлёва

Родительские чаты

Родители объединяются в чатах — как правило, это случайно собранная группа, где нет авторитетного взрослого лидера, который может объединить её вокруг позитивной цели. Тогда учитель получает ещё одну дисфункциональную группу, только из родителей. Работать с ней ещё труднее, чем с группой детей, потому что социальные роли родителей и учителей сравнялись: их отношения из вертикальных, как в советское время, стали горизонтальными. Замечание в дневнике и вызов к директору уже ничего не значит. Родители от учителей требуют индивидуального подхода, определённого внешнего вида, нестандартных подходов к урокам.


Почему учителя молчат, когда их травят?

Порядка 23% учителей предпочитает замалчивать то, что их травят. За поддержкой к семье обращается только треть. К друзьям — практически никто (в исследовании ВШЭ таких меньше 1%). Статус взрослого человека, который вроде как живёт полноценной жизнью, не позволяет жаловаться публично, что над ним издеваются пятиклассники. Признаться в травле — всё равно, что расписаться в собственной профнепригодности.


Почему учительское сообщество не помогает?

Чаще всего учителя делятся пережитым с коллегами — это около 36% опрошенных в рамках исследования ВШЭ. Поддержка профессионального сообщества необходима, если учитель стал жертвой травли, но в таком случае психологи задают другой вопрос: куда смотрело сообщество, когда травля только началась и учитель ещё не стал жертвой?

«Учителя сами находятся в состоянии травли. Психологически трудно признаться себе, что согласился работать в системе, которая унижает. В нашей системе образования убито слово «достоинство». Это страшно, потому что мы доверяем своих детей людям, которые потеряли внутреннюю опору. Об этом совершенно не принято говорить. Чиновники общаются с директорами и учителями сверху вниз, хамский и грубый разговор с их стороны стал нормой. Люди настолько привыкли к этому, что решиться рассказать об этом очень трудно. Им просто некуда деваться, их никто не защитит. Директор школы не может вменить чиновнику на селекторном совещании, что тот разговаривает с ним на «ты» или фразами в духе «Деточка моя, а ты в своём уме?».

Психолог проекта Травли.net Елена Журавлёва

Иногда доходит до смешного: учителя начинают болезненно относиться к тому, что на их уроки приходят коллеги, чтобы обмениваться опытом. «90% моей работы в таком случае состоит в том, чтобы объяснить, что от моего присутствия не будет вреда. Но всё равно в глазах я вижу страх, что любой рабочий момент я интерпретирую как неудачу».

Хотя на самом деле должно быть наоборот. Учительское сообщество должно быть функциональной группой, которая будет транслировать своим участникам: даже если мы разные, каждый из нас ценен, и мы не бросим друг друга в трудной ситуации. Тогда учитель приобретёт опору и с большой вероятностью не будет ощущать себя жертвой.


Почему учителя могут травить?

Причиной для травли может послужить что угодно — рационального начала тут нет. Психологи выделяют несколько причин, которые могут (даже неосознанно) дать дисфункциональной группе школьников понять, где у учителя слабое место.

1. Внешний вид

Учителя с низким уровнем дохода подвергаются издевательствам в два раза чаще. Авторам исследования ВШЭ на глубинном интервью одна мама заявила, что её ребёнку неприятно приходить в класс к женщине, которая носит одну и ту же кофту каждый день третий год подряд.

«Её логика была проста: мой ребёнок и так видит много плохого, почему он должен ещё и в школе смотреть на это? Я не знала, что ответить: это была самая обычная семья, со средним достатком, самая обычная среднестатистическая школа».

Социолог, эксперт лаборатории образовательной и молодёжной журналистики НИУ ВШЭ Дарья Сапрыкина

Дети издевались над учителем, потому что он плохо выглядел: например, отказывались делать домашнее задание. Никто не задумывался, что у него может не быть возможности покупать новую одежду или что гораздо важнее, как он преподаёт материал и относится к детям. Мама ребёнка считала, что издевательство в таком случае — нормальная реакция, и чтобы изменить ситуацию, нужно задуматься учителю, а не ребёнку или родителям.

2. Нехватка опыта

Дети чувствуют, если учитель находится в состоянии неуверенности и беспомощности. Это особенно важно для молодых педагогов. Многое зависит от того, с каким настроем учитель приходит в класс. Считает ли он, что группа должна на него молиться, потому что где-то дома у него лежит красный диплом, или вовсе боится детей. Если группа склонна к дисфункциональности, то взрослый, сам того не зная, подаёт сигнал, что он готов быть тем, на кого можно напасть.

В таком случае может помочь, когда у опытных преподавателей есть возможность прийти на урок к молодому учителю и при необходимости деликатно включаться в него. Для детей это должно выглядеть, как решение двух взрослых людей, которые почему-то сейчас решили вести урок вместе. При такой поддержке любые намёки на травлю из-за неуверенности молодого педагога быстро пропадают. К сожалению, этот эффективный способ с трудом можно применить в государственной российской школе из-за большой нагрузки у всех педагогов.

3. Профессиональное выгорание

Ребёнок смеётся над разговором с соседом по парте, а учителю кажется, что над ним. При запущенной стадии выгорания нервная система человека уже не способна адекватно реагировать на такие бытовые ситуации. Учитель не в состоянии оценить её с точки зрения профессионала и может некорректно высказать своё возмущение. Ситуация усугубляется, если учитель не находит внутренних ресурсов для личностного роста и он не понимает, куда двигаться дальше в профессиональном плане.

Но этого можно избежать, если все участники школьного процесса признают, что проблема существует, и нужно предпринимать конкретные действия, чтобы её преодолеть, как это делают в частных или специализированных школах.

Как можно избежать буллинга в классе (на примере школы-пансиона для одарённых и мотивированных детей «Летово»):

  • мало человек в классе;
  • за каждым учеником закреплён куратор или ментор;
  • к ученикам относятся, как к взрослым;
  • принимают их особенности: если один может просидеть сорок минут на одном месте, то другому нужно походить, полистать учебник, посидеть на месте учителя.

Фото: Shutterstock

mel.fm

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о