Симптомы скрытой депрессии: 6 симптомов скрытой депрессии, которые нельзя игнорировать

Содержание

6 симптомов скрытой депрессии, которые нельзя игнорировать

Мы не всегда понимаем, почему грустно, появилась апатия, нет сил. Может быть, просто нужно разобраться, что расстроило и как следует обдумать. А может, выспаться или поесть, потому что на работе отчет, и неделя прошла без сна и обедов. Но иногда эти симптомы указывают на более серьезное состояние — например, скрытую депрессию. И с этим срочно нужно что-то делать.

Почему это важно?

Симптомы скрытой депрессии хорошо знать хотя бы приблизительно, чтобы вовремя принять меры. В противном случае это состояние может вызвать не только психологические, но и физиологические проблемы. Чаще всего симптомы скрытой депрессии для самого человека неочевидны, но близкие или друзья могут их заметить. 

Сначала проявления могут быть очень незначительными: например, человек часто выбирает дом, диван и телевизор вместо того, чтобы встретиться с друзьями или сходить в кино. Со временем это состояние может усугубиться, прогрессировать. Как бы странно это ни звучало, но от желания все время сидеть дома до мыслей о самоубийстве не такой уж длинный путь.

Симптомы скрытой депрессии

1. Нарушения сна.
Иногда они проявляются как частые пробуждения ночью, а иногда человек не может заставить себя встать с постели в течение целого дня.

2. Потеря интереса к любимым занятиям.
Если ваш близкий человек внезапно перестает вязать, ездить на рыбалку, готовить пироги — словом, делать все, что он так любил — это красный флажок.

 

3. Нехарактерная и внезапная энергичность, деятельность, взбудораженность.
Внимание. Это может говорить о том, что человек принял решение уйти из жизни. Именно, потому что он его принял, появилась определенность, ему стало легче (как бы странно это ни звучало), появилась энергия.

4. Изменение аппетита.
Многие депрессию заедают, но при тяжелых формах заболевания бывает и наоборот — человек практически прекращает есть, поскольку физическое благополучие его больше не волнует. Часто скрытую депрессию сопровождает и игнорирование правил личной гигиены.

5. Раздражительность.
Вспыльчивость, нетерпимость также являются симптомами скрытой депрессии. Хотя для нее больше характерно подавленное состояние. Просто это другая крайность.

6. Интерес к «мрачным» темам.
Потусторонние миры, темы смерти, интерес к подробностям происшествий и катастроф, разговоры о том, что будет «после того, как я уйду» — если ваш близкий человек внезапно стал часто говорить об этом, обратите внимание!

Что делать?

Будьте внимательны друг к другу, если сложно, не пытайтесь справиться в одиночку, вовремя обращайтесь к специалистам, вам обязательно помогут. Если очная консультация со специалистом невозможна, используйте вариант онлайн-консультации. Обратитесь к друзьям и знакомым, в профильные сообщества в интернете, попросите помочь вам найти грамотного специалиста.

О симптомах депрессии у мужчин, женщин и подростков.

Так с депрессией можно попробовать справиться без медикаментов.

Присоединяйтесь к нам в соцсетях!

VK     Instagram      FB

Подписывайтесь на Telegram!

8 симптомов скрытой депрессии, которая может быть у каждого

Депрессия — серьезное заболевание. Ее можно спутать с банальной усталостью, часто она скрывается под чрезмерным трудоголизмом или, наоборот, напускной жизнерадостностью. Грусть, безынициативность, потеря физических и моральных сил — все это признаки данного недуга, но не единственные.

Однозначно поставить диагноз способен только врач, но заподозрить у себя или своего близкого это эмоциональное расстройство можно самостоятельно.

AdMe.ru решил рассмотреть неочевидные симптомы депрессии, которые могут помочь избежать ее негативных последствий.

1. Философствование

На скрытую депрессию может указывать участившееся стремление человека разговаривать на философские темы, используя абстрактные формулировки. «Со мной такое всегда происходит» вместо «Последние две недели я не высыпаюсь»; «Это все не имеет смысла» вместо «Я думаю, надо использовать другой способ». Депрессивные люди, как правило, любят поговорить о смысле жизни и делают это постоянно. При этом никакой конкретики в их словах нет. Тогда как психологи считают, чем конкретнее человек выражает свои мысли, тем больше у него шансов получить от жизни удовлетворение.

2. Поиск отговорок

Люди с депрессивным расстройством часто используют отговорки, чтобы скрыть свои истинные желания и тоску. Например, могут придумать трогательную историю, почему не пришли на день рождения друга или почему не остались на обед с коллегами. Благовидные оправдания служат маскировкой для того, чтобы никого не травмировать и не беспокоить своим подавленным эмоциональным состоянием.

3. Отсутствие адекватной реакции

В состоянии депрессии человек иначе воспринимает окружающую действительность. Он может начать со всеми соглашаться, перестать выражать свое мнение и желания, не реагировать на нанесенные обиды и даже не испытывать боль в тех ситуациях, когда боль неизбежна — например в случае потери близких.

4. Психосоматические болезни

В угнетенном состоянии человек может жаловаться на дискомфорт в области сердца, напряжение в руках и ногах, на затрудненное дыхание, головную, зубную боль и другие недуги. При этом обследование, скорее всего, покажет, что со здоровьем все в порядке. Возникновение разных болевых ощущений может быть следствием нестабильного и тревожного состояния. В свою очередь боль часто ведет к появлению тревожности и напряжения, образовывая замкнутый круг и заставляя человека мучиться от внезапных психосоматических болей.

5. Мыслительная жвачка

В состоянии депрессии человек постоянно крутит в голове одни и те же мысли. Он думает, что таким образом ищет ответы на свои вопросы, однако решить его проблемы навязчивые мысли не могут. Напротив, они лишь создают иллюзию поиска выхода. Заподозрить, что ваш близкий страдает от навязчивых мыслей, просто: как правило, в такие моменты человек задумчив, рассеян и изо дня в день говорит на одну и ту же тему без попытки перевести мысли в действия. В качестве примера можно вспомнить главного героя фильма «Области тьмы». Без конца прокручивая в голове мысли о написании книги и возможном успехе, персонаж Брэдли Купера еще больше погружает себя в апатию и стресс, при этом теряя близких и друзей.

6. Неопрятный внешний вид

Подавленное состояние, как правило, отражается на внешности. Если человек перестал следить за собой, пренебрегает правилами гигиены и не поддерживает порядок в доме, есть повод задуматься, все ли у него хорошо. Это касается тех, у кого раньше проблем с порядком и чистоплотностью не наблюдалось.

7. Изменение темпа работы

Если у человека меняется темп работы, это может быть также тревожным сигналом его подавленного состояния. Человек может перестать справляться со стандартными ежедневными задачами, начать забывать информацию, больше уставать, чувствовать бессмысленность совершаемых действий. Бывает также и обратная реакция, когда ранее не очень активные люди вдруг становятся трудоголиками с напряженным графиком и начинают коллекционировать свои достижения. Таким образом они пытаются сбежать от своих чувств и придать жизни смысл.

8. Нарочитая радость

Маскировка депрессии под позитивный внешний вид — явление нередкое. Люди, постоянно находящиеся в эмоциональной яме, могут выглядеть самыми счастливыми и беззаботными в обществе. Они избегают серьезных разговоров и отшучиваются от сложных тем. «Раскрыть» такого человека можно только при личном контакте в доверительном разговоре.

Как помочь себе и близким

  • Проверить у себя наличие депрессии можно с помощью шкалы депрессии Бека или шкалы Занга.
  • Если симптомы депрессии наблюдаются у близкого человека, то стоит попробовать поговорить с ним о его самочувствии и предложить помощь. В случае если человек не идет на контакт, стоит оставить его на некоторое время одного и понаблюдать за его состоянием.
  • Не обесценивайте проблемы близких, не иронизируйте и не высмеивайте ситуацию. Призывы «взбодрись», «перестань», «расслабься» в данном случае не работают.
  • Помогайте в мелочах, бытовых вопросах, на которые депрессия не оставляет сил.
  • Не заставляйте человека в подавленном состоянии вести активную жизнь, он пока на это неспособен.
  • Делайте перерывы в общении с депрессивным человеком, чтобы не перенять его состояние.
  • Развенчайте мифы о том, что лечить депрессию у специалиста не обязательно. Предложите профессиональную помощь.
  • Будьте внимательнее к тем, кто рядом. Иногда за улыбкой и трансляцией идеальной жизни в Instagram могут скрываться большие проблемы.

Скрытая депрессия. Что это такое и как ее распознать?

Поделись с друзьями

Важно знать, что у депрессии, как и у любого другого заболевания, существуют свои симптомы, по которым ее можно вычислить, если внимательно приглядеться. При чем даже у тех, кто старательно скрывает все внутри. Для консультации по вопросам выявления скрытой депрессии и оказания помощи страдающим от нее людям мы обратились психологу Юлии Мызенковой.

Слово депрессия вызывает у многих вполне конкретные ассоциации: грустный человек, который постоянно находится в явно подавленном и апатичном состоянии. На постсоветском пространстве существует негативная тенденция недооценивать депрессию, считая ее чем-то несерьезным или даже выдуманным и ассоциируя с банальным плохим настроением. Люди просто не понимают всей серьезности данного недуга. И даже среди тех, кто действительно признает депрессию серьезной проблемой распространено заблуждение о том, что депрессию очень легко узнать по внешним признакам. Вот только на самом деле человек в депрессии далеко не всегда выглядит грустным, подавленным и апатичным. Существует так называемая скрытая депрессия, признаки которой заметить может быть крайне трудно.

Скрытая депрессия характеризуется тем, что человек, который от нее страдает, умело скрывает свое состояние от окружающих, а иногда, в особо редких случаях, даже от самого себя. Существуют случаи, когда человек даже не догадывается, что с его психологическим состоянием что-то не так, при этом страдая от побочных физиологических проявлений данного ментального расстройства — нарушение сна, проблемы с потенцией, нарушение работы желудочно-кишечного тракта и многое другое. Люди, страдающие от депрессии, живут в состоянии постоянного, безостановочного и ни на секунду не унимающегося стресса, оказывающего мощнейшее давление на их психику. При этом такие люди могут внешне оставаться абсолютно спокойными и улыбчивыми, ничем не выдавая свое состояние окружающим.

Симптомы депрессии:

1. Частые эмоциональные всплески, для которых отсутствуют объективные причины

Жертвой депрессии может стать абсолютно любой человек на планете, но вот именно скрытая депрессия в большей степени характерна для людей с повышенным чувством индивидуальной ответственности. Такие люди стремятся держать под контролем все, с чем они хоть как-то связаны, в том числе это касается и их эмоционального состояния. Но, каким бы сильным и собранным не был человек, он, при всем желании, не способен в полной мере контролировать свое эмоциональное состояние. Поэтому, рано или поздно такой человек срывается. Причиной для такого-вот срыва и внезапной перемены настроение или даже сильного эмоционального всплеска наподобие истерики нередко бывают не очевидны для окружающих или же выглядят абсолютно незначительно. Все дело в том, что фактор, спровоцировавший реакцию никогда не является главным, это скорее последняя капля в переполненном сосуде.

Если вы замечаете, что кто-то из вашего окружения начинает срываться по пустякам и чрезмерно эмоционально реагировать на самые незначительные события – это может быть поводом насторожиться. Возможно такое поведение является своеобразным сигналом о том, что человеку нужна помощь.

2. Изменение количества потребляемой человеком пищи

Нарушения в работе пищеварительной системы являются частым спутником депрессивных состояний. Некоторые из-за перманентного нахождения в подавленном состоянии напрочь теряют аппетит, другие же наоборот, значительно увеличивают порции потребляемой пищи, стремясь заесть стресс. В особо тяжелых случаях, без своевременного вмешательства со стороны, человек в депрессии способен довести себя до таких состояний как анорексия и булимия. Именно поэтому, если вы заметили, как в последнее время абсолютно внезапно кто-то из ваших близких начал отказываться от еды, заметно увеличил объемы порций или даже просто радикально сменил свои вкусовые предпочтения, стоит попробовать выяснить не нужна ли человеку помощь.

3. Нарушения сна

Нередко люди, находящиеся в состоянии тяжелой депрессии, увеличивают продолжительность сеансов сна. Для такого человека абсолютной нормой будет провести в постели большую часть суток, ведь продолжительность сна способна достигать пятнадцати часов. Сон становится своеобразным способом бегства от реальности, поскольку только во сне человеку удается наконец расслабиться и свободно вздохнуть, не ощущая постоянного эмоционального прессинга. Люди приходят к выводу, что чем больше они спят – тем меньше они бодрствуют, а чем меньше они бодрствуют – тем меньше им приходится взаимодействовать с окружающим миром, не приносящим им ничего хорошего.

Другие же наоборот могут начать страдать от сильнейших бессонниц. Люди в депрессии часто оказываются погружены в самих себя. Они постоянно копаются в себе, пытаясь найти хоть какой-то выход из сложившегося положения. Такие люди не могут расслабиться ни на секунду, постоянно подвергая себя бессмысленному самоанализу, который только усиливает депрессивное состояние. Не способные дать себе хоть небольшую передышку, находясь в состоянии постоянного стресса, когда приходит время идти в постель, они продолжают копаться в себе. Не давая мозгу возможности отдохнуть, люди могут всю ночь напролет продолжать свои тяжелые размышления.
Нарушения сна, кроме тех случаев, когда они вызваны сбитым режимом, всегда сигнализируют о наличии каких-то проблем в организме как физиологического, так и психологического характера.

4. Самолечение лекарственными препаратами

Многие люди, страдающие от депрессии, осознают тот факт, что им нужна медицинская помощь, но, по каким-либо причинам не обращаются к врачу. Некоторые боятся осуждения в обществе и того, что их сочтут психами, некоторые могут банально стесняться или считать, что не стоит грузить своими проблемами окружающих. Нередко такие люди начинают заниматься самолечением. Они покупают различные не рецепторные успокоительные и прочие лекарства, которые теоретически могут помочь. Если вы заметили, что кто-то из вашего ближайшего окружения начал принимать какие-то лекарства, но при этом никаких болезней у него не наблюдалось, а к врачу он точно не обращался — это повод насторожиться. Для начала попробуйте ненавязчиво поинтересоваться что за лекарства он принимает. Если вы не получите четкого и уверенного ответа – вероятно стоит забить тревогу.

По статистике психологов сайта Redsale.by, с начала года увеличилось количество клиентов, находящихся в депрессивном состоянии. В основном такое состояние спровоцировано тревогами о будущем и здоровье близких; ощущением подавленности и финансовыми трудностями.

Психологическое здоровье вещь очень хрупкая и нежная. Неправильное лечение может не только не принести пользы, но и нанести непоправимый вред. Более того – у лекарств могут быть серьезные побочные эффекты. Если принимать лекарства без консультации с врачами – всегда есть шанс столкнуться с этими проблемами и, в дополнение к депрессии, получить еще и физиологические заболевания.

5. Фанатичное и запойное увлечение различными занятиями

Бесспорно, наличие хобби и увлечений необходимы для здоровой разносторонне развитой личности. Более того – только по-настоящему увлеченные своим делом люди способны достичь успеха и мастерства. Но у людей в состоянии депрессии взаимодействие с хобби происходит на несколько ином уровне.

Хобби, для человека в депрессии, становится средством побега от реальности. По большому счету не важно какое это именно занятие – просмотр фильмов, прослушивание музыки, чтение книг, вязание крючком или компьютерные игры, главное – отдаться ему полностью. Таким образом человек просто старается уйти от тяжелых мыслей, роящихся в его голове, и максимально отстраниться от реальной жизни.

Если вы наблюдаете как кто-то из вашего окружения начинает тратить каждую свободную секунду своего времени на свои хобби и запоем смотрит по пять-шесть фильмов в сутки, прочитывает по книге каждый день или часами сидит и слушает музыку – стоит насторожиться. Не исключено, что человеку нужна ваша помощь и поддержка.

6. Частые перепады настроения

Психика человека, находящегося в депрессии, находится в постоянном напряжении. Можно сказать, что это сосуд, до краев заполненный жидкостью и всего одной капли достаточно, чтобы его содержимое вылилось наружу. Именно поэтому любое, даже самое незначительное событие, которое другие даже не заметят, может стать причиной для изменения настроения. Съеденный кусочек шоколада способен привести человека в восторг, а слишком длинная очередь в магазине ввергнуть в уныние. Из-за постоянного давления на психику, настроение человека в депрессии подобно американским горкам. По этой же причине на настроение оказывают усиленное влияние различные возбудители – кофеин, сахар и в особенности алкоголь.

7. Скрытые намеки

 

Человек в депрессии прекрасно осознает, что он не способен справиться с ней самостоятельно. При этом далеко не у всех хватает смелости попросить о помощи напрямую. Такие люди, иногда даже неосознанно, стараются намекнуть своему окружению о проблеме. Особенно часто такие намеки могут проскочить в какой-нибудь откровенной беседе по душам. Именно поэтому стоит всегда быть внимательным к близким вам людям. Стараться обращать внимание на их поведение, разговоры и отдельные фразы, брошенные в порыве откровенности. Если вы достаточно хорошо знакомы с человеком, то наверняка умеете читать его между строк, так не ленитесь это делать.

8. Своеобразная зависимость от окружающих и уязвимость к расставаниям

Люди, страдающие от депрессии, очень сильно зависят от своего окружения. Родственники и друзья становятся для них своеобразным спасательным кругом, благодаря которому они остаются на плаву в безбрежном море. Благодаря окружающим люди с депрессией могут не остаться наедине с самими собой и своей болезнью. Правда при этом, из-за большого страха того, что их не поймут, осудят и отвергнут, они не могут рассказать окружающим о своей проблеме. Получается такая-вот парадоксальная ситуация, в которой больные депрессией люди остро нуждаются в своих близких. При чем стараются хвататься за них изо всех сил и сами же отталкивают окружающих, замыкаясь в себе и отказываясь идти на контакт.

9. Тяжелые мысли о смысле жизни и смерти

Человек в депрессии постоянно пытается понять зачем он в этом мире и что ему делать. Естественно, что вопрос, над котором на протяжении тысячелетий бьются величайшие философы мира не поддается и только приводит к еще большему отчаянию и недовольству своей жизнью. Также страдающие от депрессии люди постоянно думают о смерти. Не в том смысле, что обдумывают способы проститься с жизнью, а как о части вопроса смысла жизни. Ведь если смерть неизбежна, а после нее ничего нет, то абсолютно все бессмысленно.

Из-за таких размышлений человек теряет возможность радоваться повседневным мелочам. Таким как, тепло летнего солнышка или красота белого сугроба за окном и он все время живет с ощущением неопределенности и недосказанности.

Актуальное:

Бессознательная причина скандала

Какие ошибки мы часто допускаем, вступая в новые отношения?

Перепечатка любых материалов портала Newgrodno.by (фото, видео, текст, другой фрагмент публикации) запрещена без письменного разрешения редакции. Обращаться по адресу [email protected]

Общая психопатология | Обучение | РОП

Маскированная депрессия (скрытая, соматизированная, «депрессия без депрессии») — это депрессия, при которой собственно симптомы сниженного настроения скрываются (маскируются) какими-либо соматическими симптомами или другими психическими расстройствами.

Человек с симптомами депрессии может быть либо не в состоянии разобраться и понять свои эмоции, осознать наличие у себя сниженного настроения («да, может, это так нормально, может, все себя также чувствуют…»), либо затрудняется их описать, либо может отказываться признавать у себя наличие психических нарушений в связи со страхом обратиться к психиатру, быть воспринятым «сумасшедшим» и т.д. В связи с этим такие пациенты длительное время не получают адекватного лечения, но их эмоциональное состояние и душевные страдания могут проявляться в виде других жалоб, которые и представляют собой «маску» депрессии и с которыми они обращаются к врачам различных специальностей (поэтому такую депрессию часто называют соматизированной).

Выделяют несколько вариантов маскированных депрессий по ведущим жалобам, которые ее сопровождают:

  • Алгически-сенестопатическая — проявляется хроническими болями (сенестопатии и сенесталгии), которые могут иметь различную локализацию; варианты: абдоминальный, кардиалгический, цефалгический, паналгический и пр.
  • С паническими атаками (психовегетативные кризы).
  • Обсессивно-фобическая.
  • Агрипническая — упорная бессонница, которую не преодолеть даже высокими дозами обычных снотворных препаратов.
  • С симптомами зависимости проявляется симптоматическим пьянством (дипсоманией) или нехимическими видами зависимости.

Какие признаки помогут в диагностике маскированной (соматизированной) депрессии?

  • Больной длительно, но безрезультатно лечится у различных врачей.
  • Врачи не находят у пациента какого-либо определенного соматического заболевания или ставят малоопределенный диагноз (например, «вегетососудистая дистония»).
  • Отсутствие эффекта от соматической терапии и хороший терапевтический эффект от антидепрессантов.
  • Аффективные нарушения в анамнезе у больного и его родных.
  • Аутохтонность и сезонность возникновения симптомов.

Скрытая депрессия: симптомы, признаки и отличительные черты

Рассмотрим основные действия и привычки, к которым склонны люди в состоянии маскированной депрессии.

  • Скрытая депрессия не всегда заметна окружающим.

    Признаки скрытой депрессии могут никак не проявляться внешне. Люди, которые страдают глубоко внутри, посторонним и близким могут казаться вполне спокойными, веселыми и довольными жизнью. Они учатся прятать свои душевные переживания, чтобы не отягощать никого вокруг. Часто это гиперответственные люди, привыкшие все контролировать. Тем более – свое состояние.

  • Внезапные всплески эмоций.

    Маскированная депрессия не всегда заметна посторонним, но нередко проявляется в слезах или редких срывах больного. Если вы заметили, что ваш приятель (коллега, родственник) часто плачет без повода или может нагрубить, то это может являться симптомом скрытой депрессии. После выплеска эмоций человек успокаивается, ссылаясь на усталость, проблемы на работе и другое. Но правды не раскрывает.

  • Плохой или слишком хороший аппетит.

    Люди с неявной депрессией часто слишком много или мало едят. Нередко у тех, кто страдает подобным расстройством, бывает склонность к отказу от еды (анорексия), принятию большого количества пищи, но быстрому избавлению от нее (булимия), перееданию. Человек со скрытой депрессией пытается компенсировать свои переживания за счет гастрономических экспериментов. Если вы подозреваете, что у близкого человека скрытая депрессия, симптомы нарушения вкусовых предпочтений и объема потребляемой пищи должны насторожить. Естественно, если изменения произошли внезапно и не оправданы явными переменами в жизни.

  • Признак скрытой депрессии – нарушения сна.

    Человек с подобным психологическим расстройством часто быстро засыпает в надежде спрятаться от волнения, но сон его тревожен, пробуждение наступает слишком быстро. Другой вариант – длительный сон, человека постоянно сонлив, слаб и может спать более 15 часов в сутки.

  • Постоянный прием лекарственных препаратов.

    В качестве лечения депрессий применяются антидепрессанты, успешно проводятся сеансы психотерапии. Но далеко не всегда переживающий глубокую депрессию стремится к посещению специалиста. Нередко он сам придумывает себе лечение, хотя это может ему навредить. Порой и без лекарств человек стремится активно чем-то радовать себя, переключиться с обдумывания грустных мыслей на прослушивание любимых композиций, просмотр фильмов, чтение книг, постоянные прогулки.

  • Смена настроения.

    Настроение (а часто и поведение) людей с маскированной депрессией меняется после принятия спиртного, сладкого, кофеина и других продуктов. У переживающих внутренний кризис реакция, к примеру, на алкоголь часто обостренная. Выпив лишнего, эти люди еще глубже погружаются в тяжелые раздумья, часто, выпивая много, не пьянеют. Кусочек торта или съеденный шоколад их бодрят и поднимают настроение куда лучше, чем здоровым людям.

  • Синдром навязчивых состояний.

    Часто у людей с депрессией наблюдаются: подсчет чего-либо (например, людей на улице в белой одежде, страниц в книге), подергивания бровью (губой, шеей и пр.), ритмичные стуки предметом (например, по столу). Если в вашем поле зрения есть человек, который совершает подобное, возможно, это говорит о наличии внутренних проблем.

  • Люди со скрытой депрессией крайне уязвимы к расставаниям.

    Общение с родными и друзьями – своеобразный спасительный круг для больных. Однако им кажется, что поведай они о проблемах, скажем, друзьям, от них немедленно отвернутся. Прекратят общение. Поэтому люди с расстройством такого плана могут прятать внутренние переживания из-за боязни потерять любимых людей.

  • Они талантливые и способные, несмотря на депрессию.

    Страдающие внутренней депрессией могут быть вполне успешными в финансовом и профессиональном плане. Часто эти личности талантливы, имеют высшее образование, уважаемы в обществе. Неправильно думать, будто скрытая депрессия – удел тех, кто не достиг каких-либо жизненных благ (не смог получить образование и хорошую должность, не имеет достаточно средств).

  • Люди с маскированной депрессией постоянно ищут смыслы.

    Изматывающие мысли относительно цели жизни, поиск своего места в мире не приносят ответа. Напротив, лицам с депрессией становится еще мучительнее после размышлений. Как правило, им недостаточно радоваться каким-то мелочам (вроде хорошего дня на природе). Обыденные вещи могут немного порадовать, но не могут принести удовлетворения, они постоянно чувствуют незавершенность. Кроме того, у тех, кто страдает скрытой депрессией, нередки мысли о неминуемости смерти. Это не значит, что они склонны к самоубийству, но подобного рода размышления никак не способствуют облегчению состояния.

  • Психосоматические боли.

    Люди со скрытыми депрессиями склонны к психогенным болям. Их могут беспокоить, к примеру, зубные боли. Но после посещения стоматолога оказывается, что все в порядке. У них встречается головная боль, но причины ее не выясняются даже после обследований и анализомъв. Странно, но иногда у лиц с депрессией нет чувства недовольства жизнью. Они ищут причины подавленного состояния в проблемах со здоровьем. Иными словами, придумывают телесные болячки, чтобы не заниматься копанием в собственных проблемах.

  • Отговорки “во благо”.

    Лица с расстройством подобного плана могут тщательно скрывать от окружающих свои переживания. К примеру, отказавшись от обеда из-за грустных мыслей, они могут объяснить это окружающим тем, что перекусили ранее. Не желая вовлекать кого-либо в свои проблемы, такие личности придумывают благовидные отговорки, чтобы никого не травмировать своими грустными мыслями. И появляются на публике только в хорошем настроении, чтобы избежать лишних вопросов.

  • Они ищут поддержки.

    В некоторых случаях человек со скрытой депрессией может сделать намек ближнему о своей душевной боли. Поэтому если у вас есть подозрение, что у друга или родственника скрытая депрессия, симптомы ее могут проявляться в редких откровенных беседах. Обратите внимание, если с вами поделились душевной болью.

  • Если в вашем близком кругу есть человек, у которого присутствуют хотя бы некоторые из этих признаков, вам нужно насторожиться. Несомненно, лучше обратиться за помощью к специалисту-психотерапевту, но и действия дружеской спасительной беседы никто не отменял. Скрытая депрессия развивается у людей по разным причинам. К ней могут привести и распавшийся брак, и плохие отношения в семье, и переезд, и смена места работы или должности. Справиться с внутренней депрессией гораздо сложнее, чем с обычной апатией.

    Сигналы бедствия: 11 признаков скрытой депрессии

    К сожалению, иногда депрессия проявляет себя в скрытой форме. Возможно, вы видите, что с вашим близким человеком что-то не так, но не можете ему помочь, не зная в чем именно его проблема. Если у вашего близкого человека  либо у вас самих присутствуют ниже перечисленные признаки, то пора обращаться за помощью психолога.

    Всегда все хорошо: чрезмерный фальшивый оптимизм

    Если вы думаете, что у людей, страдающих от депрессии, вечно унылый вид и монологи в духе ослика Иа, то вы ошибаетесь. Очень часто, долго борясь с депрессией, люди учатся скрывать ее за улыбкой «самого счастливого человека в мире». Они не хотят расстраивать других и прячут свои настоящие чувства.

    Просто нервы: попытки применить традиционные методы против депрессии

    Против депрессии есть серьезное оружие вроде психотерапии и медикаментозной терапии, а есть разные «припарки», которыми обычно пользуются страдающие от депрессии в надежде облегчить свое состояние. Музыка, физкультура, прогулки в парке — эти методы прекрасно работают с временными стрессами, но бессильны против такого грозного врага, как депрессия.

    Одиночество: со страдающими депрессией сложно жить рядом

    Все, кто когда-либо боролся с депрессией, знают, насколько она угнетает не только самого человека, но и окружающих. Иногда страдающие депрессией впускают других на свою территорию достаточно вглубь, для того, чтобы другие обнаружили их проблемы. И тогда эти другие уходят. Трудно обвинить их в том, что они ушли, но страдающий депрессией чувствует себя еще более виноватым и несчастным.

    Ложь: попытки скрыть свое состояние

    Это может касаться чего угодно: от порезов на руках до причины, почему они не поужинали. Люди живут с разными формами депрессии, которые могут препятствовать нормальному течению их обычной жизни. В этих случаях они всегда найдут, что сказать, чтобы избежать пристального внимания окружающих к этим проявлениям их скрытой депрессии. Часто люди не хотят признать, что коснулись дна в своей проблеме, поэтому учатся мастерски скрывать это.

    Свежие новости

    Аномалии со сном и едой: явные признаки проблемы

    Это может показаться незначительным фактором, но на самом деле имеет разрушительные последствия. Те, кто живет со скрытой депрессией, может иногда подавать сигналы своему окружению. Например, спит слишком много или слишком мало, ест слишком много или слишком мало. Сон и питание — два фундаментальных фактора здоровья, это также те элементы, которые человеческий разум может пытаться контролировать. Депрессия же порождает катастрофическую нехватку контроля, поэтому люди, страдающие депрессией, пытаются создать для себя иллюзию контроля через свое отношение к еде. Сон же для них — либо недостижимая мечта, либо единственный способ побега из реальности.

    Алкоголь и Ко.: совершенно другой взгляд на возбудители

    Человек, страдающий депрессией, умеет отслеживать то, что принимает. Знает, что алкоголь расслабляет, знает, что если его пить много и долго, то он окажется в такой глубокой депрессии, с которой он не готов справится. Знает, что сахар и кофеин поднимают настроение. Знает об эффекте лекарств. Знает, что с чем смешивать нельзя. Он обо всем этом знает, потому что имеет дело с изменениями своего психического состояния, относясь к ним большей осознанностью, чем другие люди.

    Жизнь и смерть: сложные теории

    Не у всех страдающих депрессией могут проявляться суицидальные наклонности. Тем не менее, часто депрессия приводит человека к разработке очень сложных теорий относительно жизни как таковой. Тленность бытия приводит их к настоящему отчаянию. Так получается, если человек начинает искать точные и исчерпывающие ответы на все вопросы, которые ставит ему жизнь.

    Талант и экспрессия: часто депрессией страдают одаренные люди

    Очень многие из великолепных артистов и художников, известных общественных деятелей, из тех, что изменили мир, страдали различными расстройствами. В этом случае слово «страдали» употребляется в противоречивом аспекте, потому что именно глубокая эмоциональность этих персонажей и привела их к успеху и славе. Эти люди имеют способность выразить красоту через все оттенки эмоций, которые только они способны чувствовать.

    Цель: вечный поиск смысла жизни

    Все хотели бы иметь цель в жизни. Мы хотим знать, что то, что мы делаем, имеет смысл и ценность. Мы хотим быть уверены, что идем в правильном направлении. Тот, у кого скрытая депрессия, хочет того же самого, пытаясь подавить внутренний голос, который хотел бы большего. Ощущения несоответствия и страха не новы для психики, пораженной депрессией. Поэтому те, кто страдает скрытой депрессией, пытаются все время  исправить, компенсировать свою хрупкость. Поэтому они часто радикально меняют направление. Они могут уложить массу сил и энергии на поиски «настоящего счастья».

    SOS: иногда страдающие депрессией подают сигналы бедствия

    Иногда даже люди, способные вынести всю тяжесть своего состояния, могут нуждаться в помощи. Иногда мы их не улавливаем, потому что недооцениваем того, что происходит с нашим ближним. Если человек ищет контакта, раскрывается — используйте эту возможность помочь ему. Близость и доверие очень ценны в отношениях с человеком, который прячет себя от других.

    Любовь: она нужна страдающим депрессией, как и всем остальным

    Защитить мир от демонов своей депрессии — это решение благородное. Люди, страдающие скрытой депрессией, делают это в целях самозащиты. Они хотят защитить не только свое сердце, но и тех, кто их окружает.

    Самое главное в этой статье — это то, что и те, кто страдает от депрессии, нуждаются в любви и понимании, поэтому не бросайте ваших близких наедине с их борьбой. Любите их, даже когда это очень трудно. Плачьте, когда вам это необходимо. Держите за руку того, кто закрылся в себе. Постарайтесь помочь и направить того, кто вам доверился.

    Источник: huffingtonpost.it

    — Читайте также: Гастротерапия: Готовить, чтобы не хандрить

    Официальный сайт УЗ “Городской клинический психиатрический диспансер г.Минска”

    Пашник Анна Иосифовна, врач-психотерапевт учреждения здравоохранения «Городской клинический психиатрический диспансер»

    Любая болезнь означает страдание всего организма — его физической и психической сфер. Известно, что при психических заболеваниях в той или иной степени наблюдаются физические, телесные (соматические) расстройства. При соматических же заболеваниях имеет место отклонение в психике. И в любом заболевании всегда звучат физический и психический компоненты недуга. Однако выраженность каждого из них зависит от того, имеем мы дело с соматическим или психическим заболеванием.

    Это закономерно. Но вот существуют, оказывается, такие психические депрессивные состояния, в которых психические нарушения стерты, малозаметны, а физические, телесные (соматические) звучат «во весь голос», становятся преобладающими и заслоняют собой депрессию — развивающуюся психическую болезнь. Такие необычные, не являющиеся классическими состояния скрыты под разнообразными симптомами — масками. Иными словами, проявления соматические столь ярки и выпуклы, что ни врач, ни сам пациент не усматривают истинную первопричину страдания. Не случайно состояния эти были названы маскированной, или скрытой, депрессией, туманной, соматической, улыбающейся, наконец депрессией без депрессии.

     Хотя соматическое расстройство в таком случае мнимое, физическая боль, заставляющая обратиться к врачу (терапевту, хирургу или стоматологу), вполне реальна. При этом страдающие скрытой депрессией люди обычно не обращают внимания на неблагоприятные изменения в нервно-психической сфере, жалуются главным образом на физические недуги. Понижение настроения они объясняют своим плохим самочувствием, болями, нарушениями сна и т. д.

    Считая полезным подлечить нервы, такие пациенты на консультацию к невропатологу идут довольно охотно, рассуждая при этом: значение нервной системы в деятельности организма для всех очевидно, а вот на предложение терапевта обратиться к психотерапевту удивляются, недоумевают, порой возмущаются: «Что я, с ума сошел, ходить по психиатрам?»

    Ошибочность подобных заключений несомненна хотя бы потому, что психиатр занимается также нервной системой и ее высшим органом — головным мозгом. Несомненно, врач предлагал больному единственную и надежную дорогу для исцеления, а он закрыл себе эту дорогу, сам обрек себя на усиление болезни и дальнейшие страдания.

    Люди, которые страдают скрытой депрессией, проявляющейся разными соматическими, то есть телесными, физическими расстройствами, часто не обращают внимания на свои нервно-психические неполадки.

    Бывает, что они вообще не замечают пониженного настроения, угнетенности, а если и замечают, то объясняют их физическими недугами. Поэтому больные часто говорят врачу только о своих телесных симптомах, а о нервно-психических умалчивают. Характерно, что почти у всех больных такого рода наблюдается легкое течение депрессии, мягкие формы так называемых аффективных нарушений с преобладанием физических симптомов и расстройств вегетативной нервной системы.

    Именно эти симптомы часто и скрывают депрессивное состояние, которое является фундаментом, питательной почвой, подспудным внутренним содержанием болезни. Вот почему часто и больной и его врач вместо истинного расстройства — психического, выдвигают на первый план мнимое расстройство — соматическое (телесное).

    Именно этим и опасна депрессия в «маске» — психическое заболевание, которое рядится в чужие одежды. Поставить правильный диагноз в этих случаях может только психотерапевт. Но беда вся в том, как уже говорилось, что внешние признаки болезни в основном проявляются не в психической сфере, а поэтому больные идут к терапевту.

    Но, тем не менее, признаки истинного заболевания существуют.

    Признаки депрессии:

    Описывая свои состояния врачу, больные жалуются:

    • на быструю утомляемость,
    • отсутствие инициативы, энергичности,
    • на неспособность принимать решение,
    • на внезапность чувства усталости,
    • неопределенное беспокойство.
    • снижение аппетита,
    • потеря в весе,
    • снижение либидо и потенции (у женщин также расстройство менструального цикла, вплоть до аменореи),
    • внутреннее беспокойство,
    • ощущение несвежести и тупой тяжести в теле.

    И среди наиболее частых симптомов следует назвать расстройства сна, заключающиеся в нарушении засыпания, в прерывности сна и раннем пробуждении.

    На депрессию могут указывать или все эти симптомы сразу, или два — три из них (конечно, только в том случае, когда у таких симптомов нет точно установленной органической основы).

    Важный признак депрессии — это периодичность, цикличность каких-либо телесных недомоганий, у которых тоже отсутствует чисто соматическая основа. Признаком маскированной депрессии может быть и волнообразное чередование телесных симптомов с психическими.

    Часты жалобы и на разнообразные ощущения боли, тяжести, чувство жжения или онемения в груди, животе, голове, конечностях, позвоночнике, на тошноту, рвоту, запор (или понос), образование большого количества газов в кишечнике (метеоризм), головокружение, усиленное сердцебиение, на чувство стеснения и сжатия при дыхании, ощущение кома в горле, на выпадение волос. Это далеко не полный перечень симптомов. Когда имеется такое разнообразие проявлений и их нельзя уложить в рамки определенного физического страдания, отражающего дисфункцию какого-либо органа или системы органов, как правило, речь идет о скрытой депрессии.

    Наличие болей — обычный симптом, усложняющий диагностику депрессии. Боли часто сопровождаются неприятными ощущениями, глубоким беспокойством и напряжением, могут локализоваться в любой части тела. Обычно они усиливаются в ночные и предрассветные часы, возможна их миграция, обычно и топографическое несоответствие болевого симптома зонам иннервации. Больные способны отличать атипичные боли от вызванных физическим недугом. Однако они часто испытывают значительные трудности в описании своих ощущений: жалуются на жжение, сдавление, ощущение «шлема», «обруча» на голове.

    Во всех случаях в подобных жалобах подчеркивается неприятный характер боли (крайне мучительная, глубокая мышечная, костная), указывается и на неэффективность болеутоляющих средств. Неприятным ощущениям в голове (распирание, тяжесть в затылке, сдавление в висках и т. д.) часто сопутствуют внезапные приступы головокружения, сопровождающиеся страхом.

    Любые жалобы с соматической симптоматикой, составляющие клиническую картину скрытой депрессии, характеризуются необычностью ощущений больных. Так, при дисфункциях желудочно-кишечного тракта они жалуются на тяжесть под ложечкой, вибрации желудка, на бульканье в животе, давящее чувство переполненности, на боли кожные и мышечные в области живота. Когда ведущими в клинической картине болезни выступают сердечно-сосудистые расстройства, больные жалуются на пульсацию, сердечный спазм, покалывание в области сердца и его сжатие, предсердечное давление, на боли под ребрами, ощущение горения в груди и сильные биения сердца.

    Важно то, что разного рода парестезии и «соматические» жалобы могут выражать скрытое депрессивное состояние без какого-либо сопутствующего повреждения органа или органов. Однако скрытая депрессия может сопровождаться и объективно регистрируемыми подобными изменениями, в различной степени выраженными.

    Например, у больных может отмечаться повышение или понижение артериального давления, статические нарушения позвоночника, изменение электроэнцефалограммы. Нередко моментами выявляется микросимптоматика, напоминающая таковую при органическом неврологическом заболевании, в связи с чем требуется тщательное обследование у невропатолога. Примечательно, что единственным проявлением депрессивных расстройств могут выступать периодические приступы экземы, эритемы, псориаза, нейродермита и т. д., а также невралгии лица, жалобы на люмбаго и ишиас.

    Для скрытой депрессии типично, что в ответ на направленные вопросы врача пациенты жалуются на некоторую угнетенность или невозможность радоваться, как прежде. Они не проявляют присущей им ранее энергии и активности, становятся беспокойными и нервными, иногда с ясно обозначенным чувством страха. Трудность принятия решения — также характерная черта этого состояния. Часто больные сами не осознают свое сниженное настроение или объясняют его соматическим недомоганием. Обилие «соматических» жалоб, не укладывающихся в рамки определенной болезни, отсутствие или мимолетность органических изменений, неэффективность лечения соматическими средствами должны вызвать подозрение на скрытую депрессию.

    У маскированной (скрытой) депрессии может быть и один-единственный симптом, например, периодически повторяющаяся бессонница или головная боль (у которой опять-таки нет явных органических причин). Такая головная боль или бессонница служат либо указанием на приближающуюся депрессию (в тех случаях, когда она уже бывала раньше), или могут быть единственным внешним проявлением этой депрессии, ее «маской».

    К таким случаям можно также отнести и некоторые приступы периодической мигрени и так называемые «истерические» головные боли, которые тоже повторяются. Обычные лекарства от них облегчения не приносят, а вот лечение антидепрессантами помогает хорошо (как и во всех случаях скрытой депрессии).

    Таким образом, при маскированной депрессии физические симптомы выступают не как сопутствующие, побочные, а как основные, как главное проявление психического заболевания. При этом соматические и психические симптомы могут дополнять друг друга, существовать вместе. Но бывает и так, что физические симптомы могут быть единственным проявлением душевного заболевания.

    Поиск психиатрических услуг SAMHSA

    Добро пожаловать в локатор служб психического здоровья, конфиденциальный и анонимный источник информации для лиц, обращающихся в лечебные учреждения в Соединенных Штатах или на территориях США по поводу употребления психоактивных веществ / наркомании и / или проблем с психическим здоровьем.

    ПОЖАЛУЙСТА, ОБРАТИТЕ ВНИМАНИЕ: Ваша личная информация и критерии поиска, которые вы вводите в Локаторе, безопасны и анонимны.SAMHSA не собирает и не хранит предоставленную вами информацию.

    Найдите лечебные учреждения конфиденциально и анонимно.

    Помощь

    Поиск других программ лечения

    Локатор утвержден Законом о лечении 21 века (Публичный закон 114-255, раздел 9006; 42 U.С.С. 290bb-36d). SAMHSA старается поддерживать Локатор в актуальном состоянии. Вся информация в локаторе обновляется ежегодно на основе ответов учреждения на Национальное обследование служб лечения наркозависимости (N-SSATS) и Национальное обследование служб психического здоровья (N-MHSS) SAMHSA. Новые объекты, прошедшие сокращенный опрос и соответствующие всем требованиям, добавляются ежемесячно. Обновления названий учреждений, адресов, номеров телефонов и услуг производятся еженедельно для учреждений, информирующих SAMHSA об изменениях.Производственные объекты могут запросить дополнения или изменения к своей информации, отправив электронное письмо по адресу [email protected], позвонив в проектный офис BHSIS по телефону 1-877-250-4665 (пн-пт 8-6 ET) или по электронной форме. подача через онлайн-форму заявки Locator (предназначена для добавления новых объектов).

    Скрытая структура депрессивных симптомов в клинической фазе высокого риска и хронической фазе психотического заболевания

  • 1.

    Majadas, S., Olivares, J., Galan, J. & Diez, T.Распространенность депрессии и ее связь с другими клиническими характеристиками в выборке пациентов со стабильной шизофренией. Компр. Психиатрия 53 , 145–151 (2012).

    Артикул Google Scholar

  • 2.

    Diwan, S. et al. Депрессия у пожилых людей с расстройствами шизофренического спектра: распространенность и связанные факторы. Am. J. Geriatr. Психиатрия 15 , 991–998 (2007).

    Артикул Google Scholar

  • 3.

    Хартли, С., Барроуклаф, К. и Хэддок, Г. Тревога и депрессия при психозе: систематический обзор ассоциаций с положительными психотическими симптомами. Acta Psychiatr. Сканд. 128 , 327–346 (2013).

    CAS Статья Google Scholar

  • 4.

    Штраус, Г. П., Сандт, А. Р., Каталано, Л. Т. и Аллен, Д.N. Негативные симптомы и депрессия предсказывают более низкое психологическое благополучие у людей с шизофренией. Компр. Психиатрия 53 , 1137–1144 (2012).

    Артикул Google Scholar

  • 5.

    Azar M., et al. Исследование распространенности негативных и депрессивных симптомов у лиц со сверхвысоким риском психоза. Early Interv. Психиатрия 12 , 900–906 (2016).

    Артикул Google Scholar

  • 6.

    Hengartner, M. P. et al. Течение психотических симптомов, депрессия и глобальное функционирование у лиц с высоким клиническим риском психоза: результаты трехлетнего исследования с продольным наблюдением, в котором основное внимание уделялось как новообращенным, так и неконвертирующим. Schizophr. Res 189 , 19–26 (2017).

    Артикул Google Scholar

  • 7.

    Fusar-Poli, P., Nelson, B., Valmaggia, L., Yung, AR & McGuire, PK Коморбидные депрессивные и тревожные расстройства у 509 человек с психическим состоянием повышенного риска: влияние на психопатологию и психопатологию. переход к психозу. Schizophr. Бык. 40 , 120–131 (2014).

    Артикул Google Scholar

  • 8.

    Hui, C. et al. Психиатрическая заболеваемость, функционирование и качество жизни молодых людей с высоким клиническим риском психоза. Schizophr. Res. 148 , 175–180 (2013).

    Артикул Google Scholar

  • 9.

    Розен, Дж. Л., Миллер, Т. Дж., Д’Андреа, Дж.Т., МакГлашан, Т. Х. и Вудс, С. В. Коморбидные диагнозы у пациентов, соответствующих критериям продрома шизофрении. Schizophr. Res . 85 , 124–131 (2006).

    Артикул Google Scholar

  • 10.

    Rutigliano, G. et al. Сохранение или рецидив непсихотических коморбидных психических расстройств, связанных с 6-летними плохими функциональными результатами у пациентов с ультравысоким риском психоза. J. Affect. Disord. 203 , 101–110 (2016).

    Артикул Google Scholar

  • 11.

    Rietdijk, J. et al. Депрессия и социальная тревожность у обращающихся за помощью пациентов со сверхвысоким риском развития психоза. Резолюция о психиатрии . 209 , 309–313 (2013).

    Артикул Google Scholar

  • 12.

    Fulford, D. et al. Размеры симптомов и функциональные нарушения при раннем психозе: больше, чем просто негативные симптомы. Schizophr. Res. 147 , 125–131 (2013).

    Артикул Google Scholar

  • 13.

    Фусар-Поли, П. Цикл шумихи о состоянии клинического высокого риска психоза: необходимость усовершенствованного подхода. Schizophrenia Bull. 44 , 250–253 (2018).

    Артикул Google Scholar

  • 14.

    Киркпатрик Б., Бьюкенен Р. В., Росс Д.E. & Carpenter, W. T. Jr. Отдельное заболевание в рамках синдрома шизофрении. Arch. Общая психиатрия 58 , 165–171 (2001).

    CAS Статья Google Scholar

  • 15.

    Перальта В., Куэста М. Дж., Мартинес-Ларреа А. и Серрано Дж. Ф. Дифференциация первичных и вторичных негативных симптомов шизофрении: исследование пациентов, ранее не получавших нейролептики, до и после лечения. Am. J. Psychiatry 157 , 1461–1466 (2000).

    CAS Статья Google Scholar

  • 16.

    Киркпатрик, Б., Бьюкенен, Р. В., Брейер, А. и Карпентер, В. Т. Мл. Депрессивные симптомы и дефицитный синдром шизофрении. J. Nerv. Ment. Дис. 182 , 452–455 (1994).

    CAS Статья Google Scholar

  • 17.

    Карпентер, В. Т. мл., Хайнрихс, Д. В. и Вагман, А. М.Дефицитные и недефицитные формы шизофрении: понятие. Am. J. Psychiatry 145 , 578–583 (1988).

    Артикул Google Scholar

  • 18.

    Piskulic, D. et al. Отрицательные симптомы у лиц с высоким клиническим риском психоза. Psychiatry Res. 196 , 220–224 (2012).

    Артикул Google Scholar

  • 19.

    Ли, С.Дж., Ким, К. Р., Ли, С. Ю. и Ан, С. К. Нарушение социальной и ролевой функции при сверхвысоком риске психоза и шизофрении в первом эпизоде: его связь с негативными симптомами. Психиатрическое расследование. 14 , 539–545 (2017).

    Артикул Google Scholar

  • 20.

    Azis M., et al. Факторный анализ пунктов негативных симптомов на структурированном интервью для продромальных синдромов. Schizophr. Бык. 45 , 1042–1050 (2018).

    Артикул Google Scholar

  • 21.

    Аддингтон Д., Аддингтон Дж. И Аткинсон М. Психометрическое сравнение шкалы депрессии Калгари для шизофрении и шкалы оценки депрессии Гамильтона. Schizophr. Res 19 , 205–212 (1996).

    CAS Статья Google Scholar

  • 22.

    Маггини, К. и Рабалло, А. Исследование депрессии при шизофрении. Eur. Психиатрия 21 , 227–232 (2006).

    Артикул Google Scholar

  • 23.

    Рабани Л., Вайзер М. и Левковиц Ю. Вина и депрессия: два разных фактора у людей с негативными симптомами шизофрении. Eur. Психиатрия 28 , 327–331 (2013).

    CAS Статья Google Scholar

  • 24.

    Шеннах, Р.и другие. Оценка депрессивных симптомов при шизофрении: психометрическое сравнение шкалы депрессии Калгари для шизофрении и шкалы оценки депрессии Гамильтона. Психопатология 45 , 276–285 (2012).

    Артикул Google Scholar

  • 25.

    Крыницки, К. Р., Аптегроув, Р., Дикин, Дж. И Барнс, Т. Р. Взаимосвязь между негативными симптомами и депрессией при шизофрении: систематический обзор. Acta Psychiatr. Сканд. 137 , 380–390 (2018).

    CAS Статья Google Scholar

  • 26.

    Fervaha, G. et al. Детерминанты тяжести заболевания при шизофрении по оценке пациента и клинициста. J. Clin. Психиатрия 76 , 924–930 (2015).

    Артикул Google Scholar

  • 27.

    Fenton, W. S. & McGlashan, T.H. Антецеденты, прогрессирование симптомов и отдаленные исходы синдрома дефицита при шизофрении. Am. J. Psychiatry 151 , 351–356 (1994).

    CAS Статья Google Scholar

  • 28.

    Киркпатрик Б., Рэм Р. и Бромет Е. Синдром дефицита в Проекте психического здоровья округа Саффолк. Schizophr. Res . 22, , 119–126 (1996).

    CAS Статья Google Scholar

  • 29.

    Киркпатрик, Б. и др. Синдром дефицита в полевом испытании DSM-IV: I. Злоупотребление алкоголем и другими наркотиками. Schizophr. Res . 20, , 69–77 (1996).

    CAS Статья Google Scholar

  • 30.

    Киркпатрик Б., Бьюкенен Р. В., Брейер А. и Карпентер В. Т. Младший. Выявление случаев и стабильность дефицитного синдрома шизофрении. Psychiatry Res. 47 , 47–56 (1993).

    CAS Статья Google Scholar

  • 31.

    Бланшар, Дж. Дж. И Коэн, А. С. Структура негативных симптомов шизофрении: значение для оценки. Schizophr. Бык. 32 , 238–245 (2006).

    Артикул Google Scholar

  • 32.

    Кринг, А. М., Гур, Р. Э., Бланшар, Дж. Дж., Хоран, В. П. и Рейз, С. П. Интервью для клинической оценки негативных симптомов (CAINS): окончательная разработка и проверка. Am. J. Psychiatry 170 , 165–172 (2013).

    Артикул Google Scholar

  • 33.

    Strauss, G.P. et al. Факторная структура Краткой шкалы отрицательных симптомов. Schizophr. Res . 142 , 96–98 (2012).

    Артикул Google Scholar

  • 34.

    Штраус, Г. П. и Коэн, А. С. Трансдиагностический обзор феноменологии и этиологии негативных симптомов. Schizophr. Бык. 43 , 712–719 (2017).

    Артикул Google Scholar

  • 35.

    Аддингтон Д., Аддингтон Дж. И Матика-Тиндейл Е. Специфика шкалы депрессии Калгари для шизофреников. Schizophr. Res . 11 , 239–244 (1994).

    CAS Статья Google Scholar

  • 36.

    Аддингтон, Д., Аддингтон, Дж., Maticka-Tyndale, E. & Joyce, J. Надежность и валидность шкалы оценки депрессии для шизофреников. Schizophr. Res . 6, , 201–208 (1992).

    CAS Статья Google Scholar

  • 37.

    Аддингтон Д., Аддингтон Дж. И Шиссель Б. Шкала оценки депрессии для шизофреников. Schizophr. Res . 3 , 247–251 (1990).

    CAS Статья Google Scholar

  • 38.

    Rekhi, G., Ng, W. Y. & Lee, J. Клиническая полезность Калгарийской шкалы депрессии для шизофрении у лиц с очень высоким риском психоза. Schizophr. Res. 193 , 423–427 (2018).

    Артикул Google Scholar

  • 39.

    Кириазос, Т. А. Прикладная психометрия: размер выборки и соображения мощности выборки в факторном анализе (EFA, CFA) и SEM в целом. Психология 9 , 2207 (2018).

    Артикул Google Scholar

  • 40.

    Бернар Д., Ланкон К., Окье П., Рейн Г. и Аддингтон Д. Шкала депрессии Калгари для шизофрении: исследование валидности французской версии в популяции больных шизофренией. Acta Psychiatr. Сканд. 97 , 36–41 (1998).

    CAS Статья Google Scholar

  • 41.

    Lancon, C., Auquier, P., Reine, G., Toumi, M. & Addington, D. Оценка депрессии при шизофрении: психометрические свойства французской версии шкалы депрессии Калгари. Psychiatry Res. 89 , 123–132 (1999).

    CAS Статья Google Scholar

  • 42.

    Lancon, C., Auquier, P., Reine, G., Bernard, D. & Toumi, M. Исследование одновременной достоверности Калгарийской шкалы депрессии для шизофреников (CDSS). J. Affect. Disord. 58 , 107–115 (2000).

    CAS Статья Google Scholar

  • 43.

    Muller, M. J. et al. Шкала оценки депрессии Калгари для шизофрении: разработка и надежность немецкой версии (CDSS-G). J. Psychiatr. Res . 33 , 433–443 (1999).

    CAS Статья Google Scholar

  • 44.

    Sarro, S. et al. Межкультурная адаптация и проверка испанской версии Калгарийской шкалы депрессии для шизофрении. Schizophr. Res. 68 , 349–356 (2004).

    Артикул Google Scholar

  • 45.

    Коллинз А. А., Ремингтон Г., Коултер К. и Биркетт К. Депрессия при шизофрении: сравнение трех показателей. Schizophr. Res. 20 , 205–209 (1996).

    CAS Статья Google Scholar

  • 46.

    Kim, S. W. et al. Диагностическая валидность оценочных шкал депрессии у больных шизофренией. Psychiatry Res. 144 , 57–63 (2006).

    Артикул Google Scholar

  • 47.

    Muller, M. J. et al. Шкала оценки депрессии Калгари для шизофрении в здоровой контрольной группе: психометрические свойства и контрольные значения. J. Affect. Disord. 88 , 69–74 (2005).

    Артикул Google Scholar

  • 48.

    Гровер С., Саху С., Дуа Д., Чакрабарти С. и Авасти А. Шкалы для оценки депрессии при шизофрении: факторный анализ шкалы оценки депрессии Калгари и шкалы оценки депрессии Гамильтона. Psychiatry Res. 252 , 333–339 (2017).

    Артикул Google Scholar

  • 49.

    Аддингтон, Дж., Шах, Х., Лю, Л. и Аддингтон, Д. Надежность и валидность Калгарийской шкалы депрессии для шизофрении (CDSS) у молодых людей с высоким клиническим риском психоза. Schizophr. Res. 153 , 64–67 (2014).

    Артикул Google Scholar

  • 50.

    First MB, Spitzer, RL, Robert, L., Gibbon M. & Williams, JBW Структурированное клиническое интервью для DSM-IV-TR Axis I Disorders , Research Version, Patient Edition (Biometrics Research, New Психиатрический институт штата Йорк, Нью-Йорк, 2002).

  • 51.

    В целом, J. E. & Gorham, D. R.Краткая шкала психиатрических оценок. Психологический представитель 10 , 799–812 (1962).

    Артикул Google Scholar

  • 52.

    Андреасен, Н. К. Шкала оценки негативных симптомов (SANS) (Университет Айовы, Айова-Сити, 1983).

    Google Scholar

  • 53.

    Miller, T. J. et al. Оценка симптомов при шизофренических продромальных состояниях. Психиатр. Q 70 , 273–287 (1999).

    CAS Статья Google Scholar

  • 54.

    First M., Williams, J., Karg, R. & Spitzer, R. Структурированное клиническое интервью для DSM-5 — исследовательская версия (SCID-5 для DSM-5, исследовательская версия; SCID-5 -RV) (Издательство Американской психиатрической ассоциации, 2015 г.).

  • 55.

    Мартин, К. С., Поллок, Н. К., Букштейн, О. Г. и Линч, К. Г. Межэкспертная надежность раздела SCID, посвященного алкоголю и расстройствам, связанным с употреблением психоактивных веществ, среди подростков. Зависимость от наркотиков и алкоголя. 59 , 173–176 (2000).

    CAS Статья Google Scholar

  • 56.

    Коул, Д. А., Цесла, Дж. А. и Штайгер, Дж. Х. Коварные эффекты отказа от включения коррелированных остатков, управляемых проектом, в анализ ковариационной структуры скрытых переменных. Psychol. Методы 12 , 381–398 (2007).

    Артикул Google Scholar

  • 57.

    Rosseel, Y. Lavaan: пакет R для моделирования структурных уравнений. J. Stat. Софтв. 48 , 1–36 (2012).

    Артикул Google Scholar

  • 58.

    Хермида, Р. Проблема разрешения коррелированных ошибок в моделировании структурным уравнением: проблемы и соображения. Computational Methods Soc. Sci. 3 , 5 (2015).

    Google Scholar

  • 59.

    Бирн, Б. М. Моделирование структурных уравнений с помощью AMOS: основные концепции, приложения и программирование. (Рутледж, Нью-Йорк, Нью-Йорк, 2010).

    Google Scholar

  • 60.

    Браун М. В. и Кадек Р. Альтернативные способы оценки соответствия модели. Sociol. Методы Рез. 21 , 230–258 (1992).

    Артикул Google Scholar

  • 61.

    Чен, Ф.F. Чувствительность индексов согласия к отсутствию инвариантности измерений. Struct. Equ. Моделирование 14 , 464–504 (2007).

    Артикул Google Scholar

  • 62.

    Ванденберг, Р. Дж. И Лэнс, К. Э. Обзор и синтез литературы по инвариантности измерений: предложения, практики и рекомендации для организационных исследований. Орган. Res. Методы 3 , 4–70 (2000).

    Артикул Google Scholar

  • 63.

    van de Schoot, R. & Schmidt, P. Измерение инвариантности (Frontiers Media SA, Лозанна, 2015).

    Книга Google Scholar

  • 64.

    Литтл, Т. Д. Моделирование продольных структурных уравнений. Методология социальных наук (Гилфорд, Нью-Йорк, 2013).

    Google Scholar

  • 65.

    Оберски, Д. Иаваан. Survey: пакет R для комплексного обзорного анализа моделирования структурных уравнений. J. Stat. Софтв. 57 , 1–27 (2014).

    Артикул Google Scholar

  • 66.

    Ревель У. психология: Процедуры исследования личности и психологического исследования (Северо-Западный университет, Эванстон, 2012). https://cran.r-project.org/web/packages/psych/index.html.

  • 67.

    Йоргенсен Т. Д., Порнпрасертманит С., Шеманн А. М. и Россель Ю. semTools: полезные инструменты для моделирования структурных уравнений .Пакет R версии 0.5-0 (2018).

  • 68.

    Flaum, M. & Andreasen, N. Надежность различения первичных и вторичных негативных симптомов. Компр. Психиатрия 36 , 421–427 (1995).

    CAS Статья Google Scholar

  • 69.

    Marshall C., et al. Изменения содержания симптомов от состояния высокого клинического риска до перехода в психоз. Early Interv. Психиатрия 13 , 257–263 (2017).

  • 70.

    Пеллетье-Балделли, А., Штраус, Г. П., Виссер, К. Х. и Миттал, В. А. Начальная разработка и предварительные психометрические свойства Продромального перечня отрицательных симптомов (PINS). Schizophr. Res. 189 , 43–49 (2017).

    Артикул Google Scholar

  • 71.

    Пиччинелли М. и Уилкинсон Г. Гендерные различия при депрессии: критический обзор. руб. J. Psychiatry 177 , 486–492 (2000).

    CAS Статья Google Scholar

  • 72.

    Leucht, S. et al. Эквиваленты доз нейролептиков второго поколения: метод минимальной эффективной дозы. Schizophr. Бык. 40 , 314–332 (2014).

    Артикул Google Scholar

  • Доказательства сложного депрессивного подтипа в первичной медико-санитарной помощи в Чили

    Цель . Установить дифференцированные депрессивные подтипы с использованием анализа латентных классов (LCA), включая клинические и функциональные показатели в выборке пациентов с депрессией, консультированных в Чилийской первичной медико-санитарной помощи. Методы . LCA была проведена на выборке из 297 пациентов с депрессией, проконсультированных в чилийской ПМСП. В качестве инструментов использовались мини-международное нейропсихиатрическое интервью, шкала оценки депрессии Гамильтона, опросник результатов — социальная роль и межличностные субшкалы. Был проведен регрессионный анализ различных подтипов с социально-демографическим и неблагоприятным жизненным опытом. Результатов . В выборке, охарактеризованной 87,5% женщин, были получены модели двух, трех и четырех латентных классов.Модель трех классов, вероятно, представляет собой лучшее клиническое значение. В этой модели классы были обозначены: «комплексная депрессия» (CD) (58% выборки), «рекуррентная депрессия» (RD) (34%) и «единичный эпизод депрессии» (SD) (8%). Члены CD показали более высокую вероятность попыток самоубийства, межличностных и социальных дисфункций в анамнезе. Сопутствующие психические заболевания отличали РД от СД. Согласно модели полиномиальной регрессии, детские травмы, недавние стрессовые жизненные события и события насилия со стороны интимного партнера были связаны с классом CD (). Ограничения . Подавляющее большинство участников были женщины из Чили, и исследуемая выборка не была случайной. Таким образом, результаты могут не обязательно относиться к амбулаторным пациентам. Выводы . Это исследование может предоставить дополнительные доказательства того, что депрессию, особенно женского пола, можно лучше понять как сложное гетерогенное расстройство, если изучить клинические и функциональные показатели. Более того, неблагоприятный жизненный опыт, начавшийся в детстве, может привести к дифференцированному сложному депрессивному подтипу.

    1. Введение

    Депрессия является ведущей причиной инвалидности во всем мире [1]. В Чили, как и во всем мире, это заболевание представляет собой серьезную проблему для общественного здравоохранения [2]. Последние данные показывают, что за последний год 18,2% взрослого населения Чили имели симптомы депрессии, а 6,2% соответствовали критериям большой депрессии (БД) [3, 4]. Это вторая ведущая причина количества лет жизни с поправкой на инвалидность (DALY) и первая среди женщин в возрасте от 20 до 44 лет [2, 5].

    В чилийской системе здравоохранения большинство пациентов с БМ (90%) диагностируются и проходят лечение в системе первичной медико-санитарной помощи [2, 6]. На этом уровне лечения среди пациентов с БМ распространенность сопутствующей тревожности и неблагоприятного жизненного опыта превышает 80% [7–9], что связано с большей тяжестью симптомов [10] и более низкой клинической ремиссией через 12 месяцев [11]. Эти данные согласуются с современными знаниями в этой области [12–17], которые также показывают, что ни сопутствующие психические заболевания, ни неблагоприятный жизненный опыт не подвергаются адекватному скринингу в клинических выборках ПМСП [18–20].

    Важность тревожности при MD признана спецификой в ​​DSM-5 [21] и определяется необходимостью особого подхода к лечению [22]. Однако в текущем клиническом руководстве отсутствуют конкретные рекомендации для пациентов с БМ с неблагоприятными жизненными событиями, особенно с детскими травмами (CTE) [22–25]. Данные за последние 30 лет показывают, что CTE у MD характеризуются наличием сопутствующих психических заболеваний, хроническим течением, суицидными наклонностями, невосприимчивостью к стандартным методам лечения [22, 23, 26–28], межличностными трудностями и эмоциональной дисрегуляцией [29].Эта сложная клиническая картина может составлять особый депрессивный подтип, который следует распознавать в клинической практике (19.22, 23). Тем не менее, требуются более глубокие знания в этой области.

    Анализ скрытых классов (LCA) — это статистический метод, позволяющий обнаруживать различные подтипы в явно однородных образцах [30, 31]. Большинство LCA при MD основаны на ассоциациях депрессивных симптомов, и пока нет убедительных доказательств [32–35]. Коморбидность психических заболеваний, суицид и межличностные травмы практически не использовались в качестве индикаторов LCA при MD [33].Недавний метаанализ [33] показал, что только в одной ОЖЦ самоубийство использовалось в качестве индикатора [34]. Другое исследование показало, что тревожность была отличительной чертой БД средней степени тяжести [36]. Между тем, CTE изучили больше своих ассоциаций с конкретными подтипами депрессивных симптомов, с противоречивыми результатами [37–39]. Кроме того, нет никаких доказательств включения функциональных переменных в качестве индикаторов LCA в MD [33].

    Цели этого исследования — установить наличие депрессивных подтипов в выборке чилийской ПМСП с использованием ОЖЦ, включающей клинические и функциональные переменные в качестве индикаторов, а затем определить связь между этими различными подтипами с социально-демографическими особенностями и неблагоприятными биографическими антецедентами.

    2. Методы
    2.1. Дизайн

    Это кросс-секционное исследование данных, принадлежащих исследовательскому проекту «Факторы, связанные с различными эволюциями, представленные пациентами, которые начали лечение через явно выраженные гарантии здоровья при депрессии в ПМСП: последующее наблюдение когорты» (Project FONIS SA13 / 20135). Протокол был одобрен комитетом по этике и исследованиям Университета Талька (2013-080) и региональной службой здравоохранения Мауле.

    2.2. Выборка и методы

    В первоначальном проекте преднамеренная выборка из 334 пациентов была рассчитана с использованием программы SPSS version15, учитывая разницу результатов 40% [40], процент выбывания 30% и последующее наблюдение 20% [41].

    Критериями включения были возраст старше 15 лет, начавший лечение от депрессии бригадой первичной медико-санитарной помощи, способность дать и подписать информированное согласие и соответствие критериям MD согласно мини-международному психоневрологическому интервью (MINI) [ 42].

    Критериями исключения были органическое повреждение головного мозга, сенсорная недостаточность и немедленное направление в специализированные медицинские учреждения из-за текущих попыток суицида, биполярности и / или психоза.

    44 пациента были направлены в исследование группой первичной медико-санитарной помощи. После предоставления и подписания информированного согласия они были опрошены группой, состоящей из психиатров и психологов с опытом работы более 10 лет. Триста девяносто четыре пациента соответствовали критериям MD.Двести девяносто семь пациентов завершили оценку и были включены в анализ этого исследования.

    2.3. Инструмент
    2.3.1. Полуструктурированное клиническое интервью, разработанное командой

    В нем собраны социально-демографические данные (возраст консультации, семейное положение, уровень образования и текущая трудовая деятельность) и клинический анамнез депрессивного заболевания (включая предыдущие депрессивные эпизоды и / или лечение предыдущего депрессивного расстройства). эпизод).

    2.3.2. Скрининг на CTE [43]

    Этот управляемый клиницистом инструмент оценивает воспоминания о неблагоприятных переживаниях, имевших место до 15 лет: травматическое разлучение с отцом, матерью или опекуном на срок более одного месяца; злоупотребление алкоголем или наркотиками со стороны члена семьи; физическое насилие; физический вред, связанный с наказанием; физическое насилие между родителями или опекунами; принудительный половой контакт родственником или неродственником. Внешняя достоверность этого скрининга была подтверждена [44], получив коэффициент корреляции Пирсона, равный 0.88.

    2.3.3. Опросник по случаям насилия со стороны интимного партнера (IPVE)

    Он состоит из вопросов о физическом, психологическом, экономическом и сексуальном насилии. Эта шкала была утверждена на испанском языке с альфа Кронбаха 0,91, специфичностью 94% и чувствительностью 89% [45].

    2.3.4. Исследование жизненного опыта (LES)

    Это инструмент, управляемый клиницистами, разработанный Сарасоном [46], переведенный и утвержденный на испанском языке с альфа Кронбаха 0,7 и достоверность конструкции ≥0.50 [47]. Он состоит из 47 вопросов, в которых исследуется стрессовый жизненный опыт (LE) за предыдущие шесть месяцев, имеющий как положительные, так и отрицательные коннотации. В этом исследовании учитывались только негативные события.

    2.3.5. Международное мини-нейропсихиатрическое интервью (MINI) [42]

    Это диагностическое интервью, проводимое врачом с каппа-коэффициентом 0,69, чувствительностью 89% и специфичностью 92% [48]. Это краткое и структурированное интервью оценивает наличие основных психических расстройств согласно DSM-IV и ICD-10.Он разделен на модули, обозначенные буквами, каждый из которых соответствует диагностической категории. В нашем случае исследовательская группа использовала испанскую версию [42], которая исключает модуль психоза.

    Модуль самоубийства MINI (MINI-C) исследует суицидные тенденции за последний месяц, включая дихотомические ответы на пять вопросов:

    C1: Вы думали, что лучше бы вам умереть, или вы хотели бы умереть?

    C2: Вы хотели пораниться? C3: Вы думали о самоубийстве?

    C4: Вы планировали, как покончить жизнь самоубийством?

    C5: Вы пытались покончить жизнь самоубийством?

    Кроме того, сюда включен вопрос C6, который касается суицидальности в течение жизни:

    C6: На протяжении всей вашей жизни вы когда-нибудь пытались покончить жизнь самоубийством?

    Согласно протоколу исследования, пациенты, получившие положительные результаты по C4 и / или C5, исключались из исследования и направлялись на уровень вторичной медико-санитарной помощи.

    2.3.6. Анкета результатов (OQ45-2), разработанная Ламбертом [49]

    Это инструмент для самостоятельной оценки симптомов дистресса, межличностных отношений и социальной роли. Проверено в Чили с психометрическими свойствами: чувствительность 0,9 и специфичность 0,93 [50]. Для целей данного исследования использовались межличностные и социальные субшкалы. Межличностная подшкала включает 12 вопросов, а оценка 16 или более баллов указывает на межличностную дисфункцию. Подшкала социальной роли включает 9 вопросов, и 14 и более баллов указывают на дисфункцию социальной роли [49].Он использовался на исходном уровне, через шесть и двенадцать месяцев.

    2.3.7. Шкала оценки депрессии Гамильтона, 17 пунктов (HDRS-17), используемая на исходном уровне, через три, шесть, девять и двенадцать месяцев

    Эта шкала определяет тяжесть симптомов депрессии. Подтверждено на испанском языке [51] с альфа Кронбаха ≥0,7, коэффициентом внутриклассовой корреляции (ICC) ≥0,9, межэкспертной надежностью (ICC) ≥0,9 и чувствительностью к изменениям (величина эффекта) ≥1,5 [51]. Национальный институт здравоохранения и передового опыта (NICE) рекомендует 18 баллов или меньше для легких и средних случаев и 19 баллов или более для тяжелых случаев [52].

    2.4. Статистический анализ

    LCA была проведена для распределения пациентов по различным неявным субпопуляциям с использованием программы Mplus 7.0. Этот подход к кластеризации состоит из вероятностной модели, которая описывает распределение данных и оценивает вероятность того, что определенные случаи являются членами определенных скрытых классов [53].

    Тяжесть депрессии (19 и более баллов по шкале HDRS), суицидальные мысли (положительные ответы в MINI C1-3), прошлые попытки самоубийства (положительные ответы в MINI C6), психическая гиперкоморбидность (3 и более баллов в сопутствующих заболеваниях MINI), курс (единичный или повторяющиеся эпизоды), межличностная дисфункция (16 или более баллов по межличностной подшкале OQ45-2) и дисфункция социальных ролей (14 или более баллов по подшкале социальных ролей OQ45-2) были индикаторами, включенными в этот LCA.

    Подбор модели для разного количества классов был выполнен с помощью алгоритма логарифмического правдоподобия и максимизации ожидания (EM) [54], учитывая, что LCA был оптимальным, когда классы были как можно более однородными, а различия между классами были настолько большими. насколько возможно [53]. Впоследствии была установлена ​​вероятность принадлежности к каждому скрытому классу и условная вероятность ответа на элемент. Модели сравнивались по трем критериям, учитывающим степень соответствия и экономичность: байесовский информационный критерий (BIC), информационный критерий Акаике (AIC) и скорректированный байесовский информационный критерий (скорректированный BIC) (Nylund & Muthén, 2011).В них более низкие значения указывают на лучшее соответствие модели. Включение другого класса в модель рассматривалось, когда значимыми были тест Ло-Менделя-Рубина (LMR) и тест отношения вероятности начальной загрузки (BLRT) [53].

    Наконец, была проведена полиномиальная регрессионная модель между различными подтипами и социально-демографическими характеристиками и неблагоприятным жизненным опытом (CTE, LE, IPVE) с использованием Python (модель статистики).

    3. Результаты

    В таблице 1 приведены характеристики образца.Важно отметить, что 87,5% выборки составляют женщины.

    908 908 908 908 908 908 908 908 908 908 19 % 0 0 , 8 18 13 908 13 908 детство 908 за предыдущие шесть месяцев 908

    Социально-демографические характеристики

    Пол %
    Стипендия %
    Младше средней школы 118 39.7
    Средняя школа / неполная средняя школа 123 41,4
    Колледж / неполный колледж 56 18,9

    Другие функции % Живет с партнером 135 45,4
    Живет один 36 12,2
    Работают с доходом 39 13.2

    Среднее Среднеквадратичное отклонение
    Возраст 47,5 15

    Среднее значение Стандартное отклонение
    Возраст на момент первого эпизода (лет) 30,7 17,2
    Количество депрессивных эпизодов 3.64 4,2
    Продолжительность самого длинного эпизода (лет) 3,58 7,2
    Депрессивные симптомы на исходном уровне HDRS (баллы) 20 4,6
    %
    История попытки суицида 96 32,3
    История предыдущего лечения депрессии 94 31.6

    Сопутствующие заболевания

    Биомедицинские %
    3 56 18,8
    Более 3 44 15,0

    Психиатрический
    1 58 19.5
    2 57 19,1
    3 54 18,1
    Более 3 81 27,2

    IPVE События насилия со стороны интимного партнера (вся взрослая жизнь) %
    0 124 41.8
    1 19 6,3
    2 14 4,7
    3 и более 140 47,2
    %
    0 53 18,0
    1 48 16,2
    2 50 16.8
    3 49 16,4
    4 или более 97 32,6

    LEs жизненный опыт
    0 23 7,6
    1 63 21,1
    2 65 22,1
    48819 9082.
    4 или более 98 33,0

    В таблице 2 показаны модели. В этом случае модели с двумя, тремя и четырьмя классами хорошо подходят, то есть значения AIC, BIC и скорректированные значения BIC значительно ниже, чем для модели с пятью классами. Аналогичным образом, LMR () и BLRT () показывают, что модель с тремя классами превосходит модель с четырьмя классами. Точно так же высокая степень дифференциации трехклассовой модели (энтропия = 0.77) и четырехклассная модель (энтропия = 0,82) получена, но не среди субъектов, принадлежащих к одному классу.

    908 8 908 008452

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Следжески, Э. М., Делаханти, Д. Л., и Богарт, Л. М. (2005). Частота и влияние посттравматического стрессового расстройства и коморбидной депрессии на приверженность к ВААРТ и CD 4+ у людей, живущих с ВИЧ. Уход за больными СПИДом ЗППП 19, 728–736.DOI: 10.1089 / apc.2005.19.728

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Спитцер Р. Л., Ферст М. Б. и Уэйкфилд Дж. С. (2007). Сохранение посттравматического стрессового расстройства от самого себя в DSM-V. J. Беспокойство. 21, 233–241. DOI: 10.1016 / j.janxdis.2006.09.006

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Стандер, В. А., Томсен, К. Дж., И Хайфилл-Макрой, Р. М. (2014). Этиология коморбидности депрессии при посттравматическом стрессовом расстройстве, связанном с боевыми действиями: обзор литературы. Clin. Psychol.Ред. 34, 87–98. DOI: 10.1016 / j.cpr.2013.12.002

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Су, Х. Ф., Тинг, Л., Цзюань, Л., Цинь, Х. X., Юэ, Л. З., и Пинг, Ю. (2011). Влияние демографических характеристик на различия в чувствительности между оценками PCL-C и SCL-90 в последующем исследовании учащихся средних школ в районе землетрясения Вэньчуань. Biomed. Environ. Sci. 24, 642–648. DOI: 10.3967 / 0895-3988.2011.06.008

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Теунинк, А.К., Лейк, Н., Гибсон, С. (2010). Посттравматическое стрессовое расстройство, связанное с ВИЧ: расследование травматических событий. Уход за больными СПИДом ЗППП 24, 485–491. DOI: 10.1089 / apc.2009.0231

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Цай Дж., Харпаз-Ротем И., Армор К., Саутвик С. М., Кристал Дж. Х. и Петрзак Р. Х. (2015). Размерная структура симптомов посттравматического стрессового расстройства DSM-5: результаты исследования Национального здоровья и устойчивости ветеранов. J. Clin. Психиатрия 76, 546–553. DOI: 10.4088 / JCP.14m09091

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Верхей Р., Гибсон Л., Бракарш Дж., Чибанда Д. и Сидат С. (2018). Распространенность и корреляты вероятного посттравматического стрессового расстройства и общих психических расстройств в популяции с высокой распространенностью ВИЧ в Зимбабве. Eur. J. Psychotraumatol. 9: 1536286. DOI: 10.1080 / 20008198.2018.1536286

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Вранчану, А.М., Сафрен, С. А., Лу, М., Коуди, В. М., Скольник, П. Р., Роджерс, В. Х. и др. (2008). Связь посттравматического стрессового расстройства и депрессии с приверженностью антиретровирусным препаратам у людей с ВИЧ. Уход за больными СПИДом ЗППП 22, 313–321. DOI: 10.1089 / apc.2007.0069

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Weathers, F., Litz, B., Herman, D., Huska, J., and Keane, T. (1993). Контрольный список посттравматических стрессов (PCL): надежность, валидность и диагностическая надежность.Сан-Антонио, Техас: Ежегодный съезд Международного общества по изучению травматического стресса.

    Google Scholar

    Ян, К. С. (2006). Оценка моделей анализа латентных классов при качественной идентификации фенотипа. Comput. Стат. Data Anal. 50, 1090–1104. DOI: 10.1016 / j.csda.2004.11.004

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Е, З., Ю, Н. X., Чжу, В., Чен, Л., и Лин, Д. (2018). Рандомизированное контролируемое испытание по улучшению совладания и посттравматического роста и снижению посттравматического стрессового расстройства у ВИЧ-инфицированных мужчин, практикующих секс с мужчинами, в Пекине, Китай. AIDS Care 30, 793–801. DOI: 10.1080 / 09540121.2017.1417534

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Цзэн Ю., Цуй Ю. и Ли Дж. (2015). Распространенность и предикторы антенатальных депрессивных симптомов среди китаянок в третьем триместре беременности: кросс-секционное исследование. BMC Psychiatry 15:66. DOI: 10.1186 / s12888-015-0452-7

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Депрессия без печали: альтернативные проявления депрессии в поздней жизни

    1.Стайрон В. Видимая тьма: воспоминания безумия. Нью-Йорк: Vintage Books, 1990: 36 ….

    2. Галло JJ, Энтони JC, Muthen BO. Возрастные различия в симптомах депрессии: анализ скрытых признаков. Дж. Геронтол . 1994; 49: P251–64.

    3. Кейн Э.Д., Лайнесс Дж. М., Кинг Д. А., Коннорс Л. Клиническая и этиологическая гетерогенность расстройств настроения у пожилых пациентов. В: Schneider LS, Reynolds CF, Lebowitz BD, Friedhoff AJ, ред. Диагностика и лечение депрессии в пожилом возрасте: результаты конференции NIH Consensus Development Conference.Вашингтон, округ Колумбия: American Psychiatric Press, 1994: 21–54.

    4. Lebowitz BD, Пирсон Дж. Л., Шнайдер Л.С., Рейнольдс CF 3d, Алексопулос Г.С., Брюс М.Л., и другие. Диагностика и лечение депрессии в пожилом возрасте. Обновление заявления о консенсусе. ЯМА . 1997; 278: 1186–90.

    5. Американская психиатрическая ассоциация. Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам. 4-е изд. Вашингтон, округ Колумбия: Американская психиатрическая ассоциация, 1994: 320–7.

    6. Галло Дж. Дж., Рабинс П.В., Lyketsos CG, Тянь А.Ю., Энтони JC. Депрессия без печали: функциональные результаты недисфорической депрессии в дальнейшей жизни. Дж. Ам Гериатр Соц . 1997; 45: 570–8.

    7. Penninx BW, Гуральник Ю.М., Ферруччи Л, Симонсик Э.М., Диг Диджей, Уоллес РБ. Симптомы депрессии и ухудшение физического состояния у пожилых людей, проживающих в общинах. ЯМА . 1998. 279: 1720–6.

    8. Мосты К, Гольдберг Д., Эванс Б, Шарп Т. Детерминанты соматизации в первичной медико-санитарной помощи. Психол Мед . 1991; 21: 473–83.

    9. Рапп С.Р., Паризи С.А., Уоллес CE. Коморбидные психические расстройства у пожилых пациентов: проспективное исследование в течение 1 года. Дж. Ам Гериатр Соц . 1991; 39: 124–31.

    10. Шнайдер Л.С., Олин Ю.Т. Эффективность острого лечения гериатрической депрессии. Международный психогериатр . 1995; 7 (Прил.): 7–25.

    11. Каллахан К.М., Диттус Р.С., Тирни WM. Принятие врачами первичной медико-санитарной помощи медицинских решений при депрессии в позднем возрасте. J Gen Intern Med . 1996; 11: 218–25.

    12. Купер-Патрик Л., Крам РМ, Ford DE. Выявление суицидальных мыслей у пациентов общего профиля. ЯМА . 1994; 272: 1757–62.

    13. Conwell Y, Бретт Д. Самоубийство и старение.I: образцы психиатрической диагностики. Международный психогериатр . 1995; 7: 149–64.

    14. Conwell Y, Раби В.Н., Каин ЭД. Самоубийство и старение. II: психобиологический интерфейс. Международный психогериатр . 1995; 7: 165–81.

    15. Ормель Дж., Ван Ден Бринк W, Koeter MW, Гиль Р, Ван Дер Меер К, Ван Де Виллидж Г, и другие. Распознавание, лечение и исход психологических расстройств в первичной медико-санитарной помощи: естественное последующее исследование. Психол Мед . 1990; 20: 909–23.

    16. Толлефсон Г.Д., Souetre E, Томандер Л, Potvin JH. Коморбидные тревожные признаки и симптомы при большой депрессии: влияние на функциональную работоспособность и сравнительные результаты лечения. Int Clin Psychopharmacol . 1993; 8: 281–93.

    17. Девананд Д.П., Сано М, Тан MX, Тейлор С, Гурланд Би Джей, Уайлдер Д., и другие. Подавленное настроение и заболеваемость болезнью Альцгеймера у пожилых людей, проживающих в сообществе. Arch Gen Psychiatry . 1996; 53: 175–82.

    18. Алексопулос Г.С., Мейерс Б.С., Молодой RC, Кэмпбелл С, Зильберсвейг D, Чарлсон М. Гипотеза «сосудистой депрессии». Arch Gen Psychiatry . 1997; 54: 915–22.

    19. Кришнан КР. Нейроанатомические основы депрессии у пожилых людей. Дж. Гериатр, психиатрия, нейрол . 1993; 6: 39–58.

    20. Кришнан К.Р., Hays JC, Блейзер DG.Сосудистая депрессия, определяемая МРТ. Ам Дж. Психиатрия . 1997; 154: 497–501.

    21. Кумар А, Schweizer E, Джин Зи, Миллер Д, Билкер В, Лебедь LL, и другие. Нейроанатомические основы малой депрессии позднего возраста. Количественное исследование магнитно-резонансной томографии. Арка Нейрол . 1997; 54: 613–7.

    22. Галло Дж. Дж., Рабинс П.В., Илифф С. «Великолепные исследования» в пожилом возрасте: психиатрическая эпидемиология и первичная медико-санитарная помощь пожилым людям. Int J Psychiatry Med . 1997. 27: 185–204.

    23. Галло Дж. Дж., Райхель В., Андерсен Л. М., ред. Справочник по гериатрической оценке. 2-е изд. Гейтерсбург, штат Мэриленд: Аспен, 1995.

    24. Грабер М.А., Тот П.П., Хертинг Р.Л. мл., Ред. Справочник по семейной практике Университета Айовы. 3-е изд. Сент-Луис: Мосби, 1997: 600–2.

    25. Галло Дж. Дж., Гонсалес Дж. Депрессия и другие расстройства настроения. В: Adelman A, Daly M, ред. Двадцать общих проблем в гериатрии. Нью-Йорк: Макгроу-Хилл. В прессе.

    26. Скогин Ф., Макэлрит Л. Эффективность психосоциального лечения гериатрической депрессии: количественный обзор. Дж. Проконсультируйтесь с Clin Psychol . 1994; 62: 69–74.

    27. Очистной комбайн SL, Адамс Г.К. Нефармакологические средства в лечении депрессии. Ам Фам Врач . 1993; 47: 435–43.

    28. Броды Д.С., Томпсон TL 2d, Ларсон ДБ, Ford DE, Катон WJ, Magruder KM. Стратегии консультирования пациентов с депрессией врачами первичной медико-санитарной помощи. J Gen Intern Med . 1994; 9: 569–75.

    29. McCusker J, Коул М, Келлер Э, Bellavance F, Берард А. Эффективность лечения депрессии у пожилых амбулаторных пациентов. Arch Intern Med . 1998. 158: 705–12.

    30. Клинкман М.С., Оккес И. Проблемы психического здоровья в первичной медико-санитарной помощи. Программа исследования. Дж Фам Практик . 1998. 47: 379–84.

    Самооценка и депрессивные симптомы: анализ скрытых переменных самооценки, стыдливости и самокритики

  • Abela, J.Р. З., Уэбб, К. А., Вагнер, К., Хо, М. Р., и Адамс, П. (2006). Роль самокритики, зависимости и неприятностей в ходе депрессивного заболевания: многоволновое лонгитюдное исследование. Бюллетень личности и социальной психологии, 32 (3), 328–338. https://doi.org/10.1177/0146167205280911.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • Ахмед, С.М.С., Валлиант, П.М., и Суиндл, Д. (1985). Психометрические свойства инвентаря самооценки Куперсмита. Perceptual and Motor Skills, 61 (3f), 1235–1241. https://doi.org/10.2466/pms.1985.61.3f.1235.

    Артикул Google Scholar

  • Альдао, А., Нолен-Хуксема, С., и Швейцер, С. (2010). Стратегии регуляции эмоций в психопатологии: метааналитический обзор. Обзор клинической психологии, 30 (2), 217–237. https://doi.org/10.1016/j.cpr.2009.11.004.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • Андерсон, Н.Л., и Кроутер, Дж. Х. (2012). Использование модели эмпирического избегания несуицидных самоповреждений: понимание того, кто останавливается, а кто продолжает. Архив исследований самоубийств, 16 (2), 124–134. https://doi.org/10.1080/13811118.2012.667329.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • Эндрюс Б., Цянь М. и Валентайн Дж. Д. (2002). Прогнозирование депрессивных симптомов с новой мерой стыда: шкала переживания стыда. Британский журнал клинической психологии, 41 (1), 29–42. https://doi.org/10.1348/014466502163778.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • Ауэрбах Р. П., Хо М. Р. и Ким Дж. К. (2014). Определение когнитивных и межличностных предикторов подростковой депрессии. Журнал аномальной детской психологии, 42 (6), 913–924. https://doi.org/10.1007/s10802-013-9845-6.

    Артикул PubMed PubMed Central Google Scholar

  • Бек, А.Т. (1963). Мышление и депрессия: идиосинкразическое содержание и когнитивные искажения. Архив общей психиатрии, 9 , 324–333. https://doi.org/10.1001/archpsyc.1963.01720160014002.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • Бек А. Т., Стир Р. А. и Браун Г. К. (1996). Инвентаризация депрессии Бека — второе издание руководства . Сан-Антонио: Психологическая корпорация.

    Google Scholar

  • Биртель, м.Д., Вуд, Л., и Кемпа, Н. Дж. (2017). Стигма и социальная поддержка при злоупотреблении психоактивными веществами: последствия для психического здоровья и благополучия. Психиатрические исследования, 252 , 1–8. https://doi.org/10.1016/j.psychres.2017.01.097.

  • Блэк, Р. С. А., Карран, Д., и Дайер, К. Ф. У. (2013). Влияние стыда на терапевтическую близость и интимные отношения. Журнал клинической психологии, 69 (6), 646–654. https://doi.org/10.1002/jclp.21959.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • Блатт, С.J. (1974). Уровни объектной репрезентации при анаклитической и интроективной депрессии. Психоаналитическое исследование ребенка, 29 , 107–157.

    Артикул Google Scholar

  • Блатт, С. Дж. (1995). Разрушительность перфекционизма: последствия для лечения депрессии. Американский психолог, 50 (12), 1003–1020. https://doi.org/10.1037/0003-066X.50.12.1003.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • Блатт, С.Дж., Д’Аффлитти, Дж. П. и Квинлан, Д. М. (1976). Переживания депрессии у нормальных молодых людей. Журнал аномальной психологии, 85 , 383–389. https://doi.org/10.1037/0021843X.85.4.383.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • Блатт, С. Дж., Куинлан, Д. М., Шеврон, Э. С., Макдональд, К., и Зурофф, Д. (1982). Зависимость и самокритика: психологические аспекты депрессии. Журнал консалтинговой и клинической психологии, 50 (1), 113–124.https://doi.org/10.1037/0022-006X.50.1.113.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • Кантасаро, А., и Вэй, М. (2010). Привязанность взрослых, зависимость, самокритика и депрессивные симптомы: тест модели посредничества. Журнал личности, 78 (4), 1135–1162. https://doi.org/10.1111/j.1467-6494.2010.00645.x.

  • Кэмпбелл Д. Т. и Фиск Д. У. (1959). Сходящаяся и дискриминантная проверка с помощью матрицы мультитрейт-мультиметод. Психологический бюллетень, 56 (2), 81–105.

    Артикул Google Scholar

  • Кастильо, П., Пинто-Гувейя, Дж., И Дуарте, Дж. (2017). Две формы самокритики по-разному опосредуют связь стыда и психопатологических симптомов. Психология и психотерапия: теория, исследования и практика, 90 (1), 44–54. https://doi.org/10.1111/papt.12094.

    Артикул Google Scholar

  • Коэн, Т.Р., Вольф, С. Т., Пантер, А. Т., и Инско, К. А. (2011). Представляем шкалу GASP: новую меру склонности к чувству вины и стыда. Журнал личности и социальной психологии, 100 (5), 947–966. https://doi.org/10.1037/a0022641.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • Коул Д. А. (1987). Полезность подтверждающего факторного анализа в тестовых исследованиях. Журнал консалтинговой и клинической психологии, 55 (4), 584–594.https://doi.org/10.1037/0022-006X.55.4.584.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • Коул Д. А. и Проповедник К. Дж. (2014). Анализ пути явной переменной: потенциально серьезные и вводящие в заблуждение последствия из-за неисправленной ошибки измерения. Психологические методы, 19 (2), 300–315. https://doi.org/10.1037/a0033805.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • Кук Д.Р. (1994, 2001). Внутренняя шкала стыда: Техническое руководство. Multi-Health Systems, Inc., Северная Тонаванда, штат Нью-Йорк.

  • Куперсмит, С. (1959). Методика определения типов самооценки. Журнал аномальной и социальной психологии, 59 (1), 87–94. https://doi.org/10.1037/h0048001.

    Артикул Google Scholar

  • Коверт, М. В., Тэнни, Дж. П., Мэддакс, Дж. Э. и Хелено, Н. М. (2003). Стыдливость, предрасположенность к вине и решение межличностных проблем: социальный когнитивный анализ. Журнал социальной и клинической психологии, 22 (1), 1–12. https://doi.org/10.1521/jscp.22.1.1.22765.

    Артикул Google Scholar

  • Дель Росарио, П. М. и Уайт, Р. М. (2006). Шкала внутреннего стыда: временная стабильность, внутренняя согласованность и анализ основных компонентов. Личность и индивидуальные различия, 41 (1), 95–103. https://doi.org/10.1016/j.paid.2005.10.026.

    Артикул Google Scholar

  • Дорахи, М.Дж. И Ханна Д. (2012). Стыд, близость и самоопределение: оценка эмоциональной основы и последствий интимных отношений интроективной ориентации личности. Журнал нервных и психических заболеваний, 200 (8), 699–704. https://doi.org/10.1097/NMD.0b013e318261427b.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • Дозуа, Д. Дж. А., Добсон, К. С., и Анберг, Дж. Л. (1998). Психометрическая оценка описи депрессии Бека – II. Психологическая оценка, 10 (2), 83–89. https://doi.org/10.1037/1040-3590.10.2.83.

    Артикул Google Scholar

  • Дуган В., Макдональд М. В., Пассик С. Д., Розенфельд Б. Д., Теобальд Д. и Эдгертон С. (1998). Использование шкалы самооценки депрессии Зунга у онкологических больных: осуществимость в качестве инструмента скрининга. Психоонкология, 7 , 483–493. https://doi.org/10.1002/(SICI)1099-1611(199811/12)7:6<483::AID-PON326> 3.0.CO; 2-М.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • Данкли, Д. М., Санислоу, К. А., Грило, К. М., и МакГлашан, Т. Х. (2009). Самокритика против невротизма в прогнозировании депрессии и психосоциальных нарушений в течение 4 лет в клинической выборке. Комплексная психиатрия, 50 (4), 335–346. https://doi.org/10.1016/j.comppsych.2008.09.004.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • Данкли, Д.М., Машеб Р. М. и Грило К. М. (2010). Жестокое обращение в детстве, депрессивные симптомы и неудовлетворенность телом у пациентов с компульсивным перееданием: посредническая роль самокритики. Международный журнал расстройств пищевого поведения, 43 (3), 274–281.

    PubMed Google Scholar

  • Эрет, А. М., Джорманн, Дж., И Беркинг, М. (2015). Изучение факторов риска и устойчивости к депрессии: роль самокритики и сострадания к себе. Познание и эмоции, 29 (8), 1496–1504. https://doi.org/10.1080/02699931.2014.9.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • Айзенберг, Д., Голласт, С. Э., Голберштейн, Э., и Хефнер, Дж. Л. (2007). Распространенность и корреляты депрессии, тревожности и суицидальности среди студентов университетов. Американский журнал ортопсихиатрии, 77 (4), 534–542. https://doi.org/10.1037/0002-9432.77.4.534.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • Элисон, Дж., Леннон Р. и Пулос С. (2006). Исследование компаса стыда: разработка шкалы компаса стыда. Социальное поведение и личность, 34 (3), 221–238. https://doi.org/10.2224/sbp.2006.34.3.221.

    Артикул Google Scholar

  • Феррари, А. Дж., Сомервилль, А. Дж., Бакстер, А. Дж., Норман, Р., Паттен, С. Б., Вос, Т., и Уайтфорд, Х. А. (2013). Глобальные различия в распространенности и заболеваемости большим депрессивным расстройством: систематический обзор эпидемиологической литературы. Психологическая медицина, 43 (3), 471–481. https://doi.org/10.1017/S00332


  • Кол-во классов AIC BIC Скорректированный BIC Значение LMR Значение BLRT
    2955,78 2901,87 <0,01 <0.001 0,584
    3 2875,09 2971,12 2888,67 0,03 <0,001 0,733
    0,818
    5 2871,85 3034,38 2894,84 0,09 . элемент в зависимости от его включения в одну из моделей.Во всех моделях мы обнаружили следующее: во-первых, более высокая вероятность попытки самоубийства в анамнезе идет рука об руку с более высокой вероятностью социальной и межличностной дисфункции. Во-вторых, пациенты с более высокой вероятностью сопутствующих психических заболеваний имеют более высокую вероятность рецидива. Наконец, пациенты, у которых более высока вероятность возникновения более серьезных симптомов, с большей вероятностью будут иметь суицидальные мысли.

    900

    Модель Гамильтон Предыдущая попытка самоубийства Суицидальные мысли Психиатрические коморбидности Социальная дисфункция
    2-х классная модель
    CD 0.676 0,509 0,729 0,974 0,829 0,809 0,613 150 (51) 0,237 0,698 0,533 0,285 0,305 147 (49)
    3-х классная модель
    CD 0.663 0,474 0,712 0,965 0-813 0,778 0,592 174 (58) 0,043 0,528 0,170 0,000 0,251 0,363 23 (8)
    RD 0,207 0.176 0,124 0,766 0,610 0,251 0,273 100 (34)
    4-х классная модель
    0,49 1.000 0,977 0,779 0,783 0,541 124 (41)
    CD (с меньшим количеством мыслей о самоубийстве) 474 0,389 0,000 0,858 0,907 0,746 0,822 53 (18)
    9 9 900 0,508 0,111 0,000 0,250 0,375 20 (7)
    RD 0,241 0,181 0.135 0,800 0,588 0,245 0,211 100 (34)

    Сложная депрессия (БК) и предыдущая попытка самоубийства с высокой степенью вероятности социальные дисфункции, сопутствующие психические заболевания и рецидивы). Рецидивирующая депрессия (РД) (высокая вероятность сопутствующих психических заболеваний и рецидивов). Единичная депрессия (низкая вероятность предыдущей попытки суицида, межличностные отношения, социальная дисфункция, сопутствующие психические заболевания и рецидивы).

    Если мы рассматриваем клинические и функциональные переменные как индикаторы различных подтипов, трехклассовая модель демонстрирует лучшие клинические последствия.

    В этой модели полученные классы помечены следующим образом: (i) Комплексная депрессия (CD), характеризующаяся рецидивом и высокой вероятностью сопутствующих психических заболеваний, попытками самоубийства в анамнезе, а также межличностными и социальными трудностями (ii) Рецидивирующая депрессия (RD), характеризующаяся рецидивом, высокой вероятностью сопутствующей психической патологии и низкой вероятностью истории попыток самоубийства и межличностных и социальных трудностей (iii) Единичный эпизод депрессии (SD), характеризующийся одиночным эпизодом и низкой вероятностью сопутствующей психической патологии, история попыток самоубийства и межличностные и социальные дисфункции

    Наконец, полиномиальная регрессия Модель (Таблица 4) показывает значительную связь CTE (;), LE (;) и IPVE (;) с классом CD по сравнению с классом RD.Точно так же можно наблюдать значительную ассоциацию CTE (,), LE (,) и IPVE (,) с классом CD по сравнению с классом SD. При сравнении классов RD и SD нет значительных различий в этих переменных.

    0.01 8 8 0,07—0,047 098 – 0,11 908,1103

    CD / RD CD / SD RD / SD
    B SE SE CI (0.025-0,975) B SE CI

    Константа -1,5 –1,96 0,01 –1,96 0,01 908 0,05 1,32 -0,38 0,7 .3,03-2,09 -0,7 1,16 -0-60 0,54 -2,97-1,56 20
    0,29 0,77 -0,02—0,023 -,0,01 0,017 -1,02 0,3 -0,06—0,01 -0,015 0,02 0,02
    Пол 0,54 0,41 1,29 0,19 -0,02—1,63 0,66 0,63 1,05 19 0,3- 1,05 19 0,3- 0,3 0.53 -0,36 0,71 -1,25-0,86
    Уровень образования 0,09 0,08 1,18 0,23 -0,06—0,2514 0 -0,06—0,46 -0,17 0,13 -1,3 0,19 -0,43—0,88
    В прямом эфире с партнером -0,19 0,11 -0-41—0,035 -0,02 .0,17 -0,13 0,9 -0,36—0,31 -0,13 0,19 -0,614 0,24
    CTE 0,18 0,73 2,49 0,01 0,038-0,32 0,214 0,214 0,04 0,009-0,47 -0,06 0,12 -0,5 0,61 -3-06-0,18
    7 7 2,30 0,02 0,025—0,311 0,28 0,13 2,10 0,03 .047—0,54 -0,10 0,13 -0,75 0,45 -3,66—0,16
    МПВЭ 0,05
    9 0,05 9 902 2,98 0,017—0,087 0,07 0,03 2,42 0,01 0,015—0,14 -0,01 .03 -0,45 0,65 -0,081—0,51

    CTE: переживания детских травм; LE: жизненный опыт; IPVE: события насилия со стороны интимного партнера. CD: комплексная депрессия; РД: рецидивирующая депрессия; SD: однократная депрессия. Жирным шрифтом: статистически значимая ассоциация.

    4. Обсуждение

    Насколько нам известно, это первое исследование, которое включает клинические и функциональные показатели в ОЖЦ, проведенную в образце клинической депрессии на уровне ПМСП.Важно отметить, что почти 90% этой выборки составляют женщины. Полученные результаты, в данном случае преимущественно женской выборки, предоставляют дополнительные доказательства того, что депрессию лучше всего представить как сложное гетерогенное расстройство, если учитывать клинические и функциональные переменные [55–60].

    Включение функциональных переменных в ОЖЦ этого исследования свидетельствует о депрессивном профиле пациента, связанном с психосоциальными факторами. Аналогичным образом, исследование LCA, проведенное у пациентов с посттравматическим стрессовым расстройством (PTSD) [61], выявило более сложное PTSD, характеризующееся наличием межличностных трудностей, аффективной дисрегуляцией и изменениями самооценки, связанными с воздействием межличностных невзгод, особенно CTE [62].В другом типе клинической выборки исследование на основе данных, в котором изучалась неоднородность ресурсов у онкологических и псориатических пациентов, позволило идентифицировать разные профили пациентов, связанные с разной интенсивностью посттравматического роста [63]. Во всех этих исследованиях подход, основанный на данных, выделил соответствующие клинические подтипы, в которых психосоциальные и функциональные переменные объясняют необходимость ориентированного на пациента распознавания, помимо стандартизованного диагноза.

    В частности, в данном исследовании статистическая методология показывает, что четырехклассная модель представляет собой лучшее статистическое решение.Однако трехклассная модель, которая также хорошо подходит, может представлять лучшее клиническое значение. В этой модели каждый подтип (CD, RD и SD) требует распознавания клинических и функциональных переменных, которые недооцениваются в клинических образцах. В модели с четырьмя классами другой новый класс возникает из класса CD у пациентов с менее тяжелыми симптомами на момент оценки.

    Класс CD, подтвержденный в этом исследовании, представил характеристики, описываемые в литературе у пациентов с MD и межличностной травмой: суицидальность, хронический характер, межличностная и социальная дисфункция [22–29].Эта сложная клиническая картина объясняется нейробиологическими и психологическими последствиями, вызванными длительным воздействием неблагоприятных факторов, в основном с детства [23, 24, 61, 62, 64]. Этот результат может предоставить больше доказательств существования определенного подтипа MD, связанного с неблагоприятным межличностным жизненным опытом. Недавнее исследование с использованием подхода, основанного на данных, выявило нейрофизиологический депрессивный подтип, связанный с CTE и дисфункцией в определенных нервных цепях [65].

    Клинические последствия, если этот профиль CD может быть подтвержден в других клинических образцах, следующие: во-первых, CTE и другие неблагоприятные жизненные события плохо распознаются в клинических образцах MD [66, 67].Во-вторых, пациенты с депрессией и CTE часто невосприимчивы к стандартному лечению [27, 28] и нуждаются в дифференцированном подходе к лечению [68, 69]. В-третьих, в текущих клинических руководствах отсутствуют рекомендации о важности признания межличностных, социальных и эмоциональных последствий пациентов с MD и межличностными невзгодами [70]. В-четвертых, медицинские бригады могут нуждаться в обучении модели оказания помощи при травмах [71, 72]. Эта парадигма указывает на глубокое понимание воздействия травмы на здоровье взрослых, и один из ее фундаментальных принципов — избегать повторной виктимизации, когда эти субъекты обращаются за помощью [73].

    Последним клиническим результатом этого исследования является взаимосвязь между сопутствующей психической патологией и рецидивом. Большинство сопутствующих психических заболеваний, наблюдаемых в этой популяции, соответствуют тревожному спектру [8, 9]. Важность тревоги при депрессии признана в DSM-5 [21, 57, 58]. Однако, согласно современным данным, тревожность при депрессии не распознается в клинической практике, особенно в учреждениях ПМСП [18]. Это отсутствие признания связано с хроническим заболеванием и требует дифференцированного фармакологического и психотерапевтического лечения [22].

    Среди ограничений этого исследования важно отметить, что изучаемая выборка не является случайной и также не включает контрольную выборку, поэтому результаты не обязательно могут представлять всех пациентов с депрессией из ПМСП или других амбулаторных клиник. Преобладание различных подтипов может быть объяснено преобладанием женщин-пациентов с более тяжелой и сложной клинической картиной, вероятно, из-за процесса набора, поскольку провайдеры могли направить в исследование наиболее тяжелобольных пациентов, которые согласились участвовать.Интересно отметить, что частота травматического воздействия в этом образце подтверждают предыдущие исследования, проведенные в Чили [19].

    Еще одним ограничением является то, что инструмент обнаружения CTES, использованный в этом исследовании, не включает эмоциональное насилие, которое является CTE, наиболее явно связанным с MD [14]. Невозможно сделать выводы о причинно-следственной связи между неблагоприятным жизненным опытом и депрессивными подтипами или о влиянии депрессии на более высокую тенденцию сообщать о детских травмах. Контрольный образец следует включить в дальнейшие исследования.

    Что касается сильных сторон этой работы, насколько нам известно, это первое исследование, в котором проводилась оценка жизненного цикла на латиноамериканской выборке пациентов с депрессией на ПМСП, которая одновременно включает оценку клинических и функциональных характеристик с использованием инструментов, утвержденных в Чили. . Использование подхода, основанного на данных, дает больше доказательств важности включения функциональных и психосоциальных переменных в поиск различных клинических профилей с точки зрения, ориентированной на пациента.

    5.Заключение

    Это исследование предоставляет доказательства того, что MD, особенно женского пола, можно лучше понять как гетерогенное заболевание нескольких подтипов, при котором следует учитывать клинические и функциональные особенности, которые недостаточно распознаются в клинической практике. Это также свидетельствует о том, что межличностные невзгоды на протяжении всей жизни могут привести к возникновению отдельного депрессивного подтипа.

    Необходимо повторить это исследование на других депрессивных популяциях, включая дополнительные функциональные переменные, чтобы ратифицировать и придать большую последовательность выводам, полученным в этом исследовании.

    Доступность данных

    Данные, используемые для подтверждения результатов этого исследования, ограничены Комитетом по этике Universidad de Talca в целях защиты конфиденциальности пациентов. Данные доступны у доктора Вероники Витриол G mail [email protected] для исследователей, которые соответствуют критериям доступа к конфиденциальным данным. Данные, использованные для подтверждения результатов этого исследования, доступны по запросу у соответствующего автора.

    Конфликт интересов

    Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.

    Благодарности

    Авторы благодарят пациентов за согласие участвовать в этом исследовании. Этот проект получил финансирование от проекта FONIS SA13 / 20135: «Факторы, связанные с различным развитием пациентов, госпитализированных с депрессией GES в регионе первичной медицинской помощи VII; вслед за когортой ». Спонсором выступил Университет Талька-Чили.

    Границы | Сочетание посттравматического стрессового расстройства и депрессии у людей, живущих с ВИЧ: анализ скрытого профиля

    Введение

    Симптомы посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) и депрессии распространены среди людей, живущих с ВИЧ (ЛЖВ).Глобальная распространенность ПТСР среди ЛЖВ колеблется от 5 до 74% (Sherr et al., 2011), а депрессия составляет в среднем 31% (Rezaei et al., 2019) в этой группе населения. Посттравматическое стрессовое расстройство и депрессия обычно возникают одновременно после травматического события (Bonde et al., 2016). Было показано, что 52% ( N = 6670) людей с посттравматическим стрессовым расстройством имеют сопутствующее большое депрессивное расстройство (Rytwinski et al., 2013). Некоторые исследования показали, что у ЛЖВ, у которых наблюдались симптомы, соответствующие диагностическим критериям посттравматического стрессового расстройства и сопутствующих депрессий, меньше шансов придерживаться антиретровирусной терапии и у них с большей вероятностью обнаруживалась вирусная нагрузка и низкий уровень клеток CD4, что означает ускоренное прогрессирование заболевания. (Boarts et al., 2006; Эбрагимзаде и др., 2019). Ввиду высокой распространенности и серьезных клинических последствий посттравматического стрессового расстройства и коморбидности депрессии существует острая необходимость в дальнейшем понимании взаимосвязи между посттравматическим стрессовым расстройством и депрессией.

    Гипотеза, основанная на этиологии, является наиболее классическим объяснением связи между посттравматическим стрессовым расстройством и депрессией (Stander et al., 2014), в то время как причинная гипотеза утверждает, что посттравматическое стрессовое расстройство является причинным фактором риска депрессии (Ginzburg et al., 2010; Park et al., 2012) или, наоборот, что депрессия является причинным фактором риска посттравматического стрессового расстройства (Arbisi et al., 2012; Goodwin et al., 2012). Напротив, гипотеза общего фактора считает, что посттравматическое стрессовое расстройство и депрессия являются независимыми результатами общего набора факторов риска или уязвимостей, таких как военное воздействие (Hoge et al., 2006; O’Toole et al., 2009), генетический риск ( Koenen et al., 2008) и прошедшее психиатрическое лечение (O’Donnell et al., 2004), а не прямую причинность. Эта третья гипотеза предполагает, что связь между посттравматическим стрессовым расстройством и депрессией случайна, даже иллюзорна. Поскольку у посттравматического стрессового расстройства и депрессии есть общие неспецифические характеристики, такие как нарушения сна, анорексия и другие, сопутствующая патология может быть переоценена (Elhai and Palmieri, 2011).Следовательно, некоторые исследователи считают, что посттравматическое стрессовое расстройство и депрессия являются неотличимыми отдельными формами психопатологии после травматического стресса (O’Donnell et al., 2004; Norman et al., 2011), в то время как другие исследователи утверждали, что это два независимых, но взаимосвязанных последствия после травмы (Blanchard et al., 1998).

    Несмотря на предыдущие гипотезы, исследования коморбидности посттравматического стрессового расстройства и депрессии у ЛЖВ в основном сосредоточены на распространенности и связанных с ней факторах (Sledjeski et al., 2005; Boarts et al., 2006; Вранчану и др., 2008; Клис и др., 2011; Verhey et al., 2018). В этих случаях оценка сопутствующих заболеваний основывалась исключительно на категориальных диагнозах, которые делят людей на отрицательные и положительные, без учета клинически значимых подпороговых симптомов; это может в дальнейшем привести к ошибочным выводам о связи между посттравматическим стрессовым расстройством и депрессией.

    В нескольких исследованиях использовался факторный анализ для характеристики скрытой структуры посттравматического стрессового расстройства и депрессии.Elhai et al. (2011) обнаружили, что неспецифическим аспектом посттравматического стрессового расстройства, который в основном связан с депрессией, является дисфория. В других исследованиях факторного анализа сообщается, что посттравматическое стрессовое расстройство и депрессия являются нагрузкой на фактор тревожности и страданий (Cox et al., 2002; Miller et al., 2008) или фактор дистресса (Slade and Watson, 2006). Однако факторный анализ может игнорировать различия в симптомах коморбидности у разнородных людей. Также неясно, меняется ли связь между посттравматическим стрессовым расстройством и депрессией в зависимости от типа травмы.Мы не нашли исследований, в которых изучались бы как посттравматическое стрессовое расстройство, так и депрессия среди китайских ЛЖВ. Таким образом, понимание модели совместной встречаемости этих двух расстройств в данной популяции будет способствовать профилактике и лечению проблем психического здоровья.

    Анализ скрытых классов и анализ латентных профилей — это статистические процедуры, ориентированные на человека, которые можно использовать для классификации людей на однородные подгруппы на основе общих паттернов симптомов (McCutcheon, 1987). В латентном анализе классов используются категориальные индикаторы, тогда как в латентном профильном анализе используются непрерывные индикаторы, и оба они основаны на диапазоне всех симптомов, а не на категориальном диагнозе.Кроме того, непрерывные индикаторы, используемые при анализе латентного профиля, могут отражать серьезность симптомов, а не только отражать наличие или отсутствие каждого симптома как дихотомические индикаторы. Анализ скрытого профиля выходит за рамки ограничений использования факторного анализа и диагностической классификации и, следовательно, может способствовать лучшему пониманию взаимосвязи между посттравматическим стрессовым расстройством и депрессией. В нескольких недавних исследованиях использовался латентный класс или анализ профиля для изучения взаимосвязи между посттравматическим стрессовым расстройством и депрессией, но результаты были противоречивыми.Некоторые исследования показали, что тяжесть симптомов посттравматического стрессового расстройства и депрессии параллельна в однородных подгруппах (Au et al., 2013; Hruska et al., 2014; Armor et al., 2015), в то время как другие показали, что подгруппы имеют посттравматическое стрессовое расстройство или депрессию. как доминирующий симптом (Cao et al., 2015; Contractor et al., 2017). Насколько нам известно, ни латентный класс, ни анализ профиля не использовались для изучения коморбидности посттравматического стрессового расстройства и депрессии у ЛЖВ.

    Возможно, что нечеткие диагностические критерии и плохой дифференциальный диагноз привели к предположению о коморбидности посттравматического стрессового расстройства и депрессии (Simms et al., 2002; Spitzer et al., 2007). Многие исследования (Tsai et al., 2015; Fung et al., 2019) диагностировали посттравматическое стрессовое расстройство на основе Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам, пятое издание (DSM-V; American Psychiatric Association, 2013), в котором были пересмотрены и уточнены диагностические критерии посттравматического стрессового расстройства для расширения структуры симптомов с трех подгрупп до четырех подгрупп, включая повторные переживания, избегание, негативные когниции и настроение, а также симптомы возбуждения. По сравнению с DSM-IV подгруппы DSM-V исключили симптомы онемения, а симптомы избегания стали более ограниченными.Кроме того, новые симптомы, содержащиеся в DSM-V, могут не быть специфичными для посттравматического стрессового расстройства; например, отрицательное ожидание более тесно связано с депрессией (Koffel et al., 2012). Таким образом, новые предложенные симптомы могут ухудшить дифференциальный диагноз и повлиять на показатели распространенности коморбидности (Friedman et al., 2011).

    Чтобы лучше понять взаимосвязь между конкретными подкластерами посттравматического стрессового расстройства и симптомами депрессии, мы проанализировали симптомы посттравматического стрессового расстройства на основе диагноза DSM-IV. Учитывая это, мы исследовали сопутствующую модель посттравматического стрессового расстройства и депрессии, используя данные, собранные на выборке ЛЖВ в Китае.Цели нашего исследования были двоякими: (1) определить оптимальное решение латентного класса при классификации участников на основе их профилей симптомов посттравматического стрессового расстройства и депрессии и (2) объяснить характеристики оптимального решения латентного класса.

    Материалы и методы

    Настройка и участники

    Это вторичный анализ поперечных данных исследования, оценивающего эффективность лечения травм у ЛЖВ с учетом устойчивости. Участники были набраны из многопрофильной больницы в провинции Хунань, где они проходили лечение с 30 сентября 2018 года по 1 января 2019 года.Больница была выбрана потому, что она представляет собой типичную многопрофильную больницу в своем районе. Больница включает в общей сложности 63 клинических отделения и более 1500 коек, при этом СПИД является ключевой клинической специальностью провинции. Сама больница является специализированным лечебным учреждением для больных СПИДом в районе исследования.

    В исследуемую популяцию вошли те пациенты, которые были госпитализированы в исследуемые клиники или отделения в течение периода сбора данных и соответствовали следующим критериям отбора: (1) имели диагноз ВИЧ и зарегистрированы в Китайском центре контроля и профилактики заболеваний более в месяц (2) были в возрасте 18 лет и старше, и (3) были готовы присоединиться к исследованию на добровольной основе.Лица, у которых психиатры оценили когнитивные нарушения, были исключены из исследования.

    Процедура

    Протокол исследования был одобрен институциональным наблюдательным советом Центрального Южного университета в Хунани (номер утверждения институционального наблюдательного совета: 2018040). Разрешение на сбор данных в больнице было одобрено компетентным органом.

    В нашем исследовании использовался метод последовательной выборки, и он проводился в амбулаторных условиях или в палате.Все пациенты участвовали добровольно, что обеспечило высокий процент ответов участников. Обученные исследователи (специалисты по СПИДу, психотерапевты, магистранты или докторанты по медсестринскому делу) объяснили участникам цель и значение исследования, права на отказ, отказ и анонимность участникам до начала исследования. Если участники желали присоединиться к исследованию, они давали свое устное согласие. Каждый отвечающий критериям участник заполнил анкету в клинике / отделении.Для лиц с низким уровнем образования или тех, кто не мог самостоятельно заполнить анкету, исследователь объяснил значение каждого пункта и помог им заполнить его. Сбор данных для каждого участника длился 20–35 минут, и каждый участник получил вознаграждение в размере 50 юаней (8,3 доллара США) после того, как они заполнили анкету и была проверена полнота вопросов. Если были обнаружены какие-либо недостающие предметы, мы просили участника заполнить их, если он или она хотели. Всего 602 участника добровольно приняли участие в опросе и заполнили анкету; данные не были исключены.

    Меры

    Оцениваемые демографические характеристики включали пол, возраст, семейное положение, уровень образования, занятость и ежемесячный доход.

    ПТСР, связанное с ВИЧ, оценивалось с использованием китайской версии Контрольного списка посттравматических стрессов — гражданская версия (PCL-C; Weathers et al., 1993; Su et al., 2011). PCL-C — это шкала из 17 пунктов, основанная на диагностических критериях посттравматического стрессового расстройства, определенных в DSM-IV, и широко используется для выявления симптомов посттравматического стрессового расстройства, связанных с различными травматическими событиями (Elhai et al., 2005; Ли и др., 2010). Инструмент, который был протестирован на ЛЖВ и признан приемлемым для внутренней согласованности, включает три группы характерных симптомов посттравматического стрессового расстройства: (1) повторное переживание (например, «повторяющиеся тревожные воспоминания, мысли или образы стрессовых переживаний»). ») (2) избегание (например,« избегание мыслей, разговоров или переживаний по поводу стрессового опыта ») и (3) гипервозбуждение (например,« проблемы с запоминанием важных частей стрессового опыта »; Rubin et al., 2016; Кемппайнен и др., 2017).

    Участников попросили оценить, насколько сильно их беспокоили оцениваемые симптомы в течение последнего месяца на основе пунктов шкалы (1 = совсем нет; 2 = немного; 3 = умеренно; 4 = совсем немного; и 5 = чрезвычайно), например «Повторяющиеся тревожные сны о стрессовом переживании из прошлого?» Баллы по каждому пункту были суммированы, чтобы получить общий балл от 17 до 85, причем более высокие баллы указывают на более высокие уровни симптомов посттравматического стрессового расстройства. Подозрение на посттравматическое стрессовое расстройство требует наличия хотя бы одного клинически значимого симптома повторного переживания, трех — для избегания и двух — для гипервозбуждения (оценка 3 или выше по каждому пункту; Weathers et al., 1993). Общие баллы PCL-C были рассчитаны вместе с промежуточными баллами в соответствии с трехфакторной моделью посттравматического стрессового расстройства (повторное переживание, избегание и возбуждение). Альфа Кронбаха составляла 0,937 для всего и 0,883, 0,871 и 0,843 для подкластеров повторного переживания, избегания и возбуждения соответственно.

    Выраженность депрессии оценивалась с помощью шкалы самооценки депрессии (SDS; Zung, 1965), которая широко использовалась и проверялась в Китае (Lee et al., 1994; Zeng et al., 2015). SDS состоит из 20 пунктов с рейтингом от 1 до 4 (1 = никогда или редко, 2 = иногда, 3 = большую часть времени или 4 = почти всегда).Участников попросили оценить, как они на самом деле чувствовали себя по отношению к оцениваемым предметам за предыдущую неделю, например: «У меня проблемы со сном». Из 20 пунктов 10 были выражены как отрицательные переживания, такие как «Я плохо сплю по ночам», а 10 были выражены как положительные переживания, такие как «Я надеюсь на будущее», и получили обратную оценку. Общий балл варьировался от 20 до 80. Стандартизированный балл составлял исходный общий балл плюс 1,25; менее 50 считается нормальным, 50–59 — легкой депрессией, 60–69 — умеренной депрессией и 70 или более тяжелой депрессией.В текущем примере альфа шкалы Кронбаха составляла 0,870.

    Статистический анализ

    Сначала были подсчитаны суммарные баллы SDS и трех подкластеров PCL (повторное переживание, избегание и гипервозбуждение). Мы провели латентный анализ профиля для этих четырех сумм баллов, а не для отдельных элементов, чтобы минимизировать количество индикаторов и способствовать сходимости моделей при максимальной интерпретируемости различных решений. Учитывая различия между шкалами PCL и SDS, мы преобразовали эти четыре суммарных балла в T-баллы для анализа.

    Анализ скрытого профиля был проведен с использованием программы Mplus 7.4. Мы использовали оценку максимального правдоподобия с надежными стандартными ошибками для определения классификации участников. Чтобы повысить шансы того, что программа анализа найдет оптимальное решение с наивысшим значением логарифма правдоподобия, мы использовали достаточное количество из 500 случайных наборов начальных значений и выбрали достаточное количество итераций для начального этапа оптимизации (Uebersax, 2000). ). Чтобы определить оптимальное количество классов, оценивались и сравнивались решения от одного до пяти классов на основе показателей соответствия, экономичности и интерпретируемости.Для обеспечения точности классификации каждой категории потребуется не менее 50 субъектов, поэтому рекомендуемый минимальный размер выборки составлял 250, и, таким образом, нынешний размер 602 человек считался достаточным (Yang, 2006; Nylund et al., 2007). Для сравнения моделей мы использовали информационные критерии (IC), включая байесовский информационный критерий (BIC), байесовский информационный критерий с поправкой на размер выборки (aBIC) и информационный критерий Акаике (AIC). В серии моделей предпочтительна модель с наименьшим значением BIC, aBIC или AIC.Кроме того, были использованы тест отношения правдоподобия бутстрапа (BLRT), энтропия и тест отношения правдоподобия Вуонг-Ло-Менделла-Рубина (VLMR) и его скорректированная версия, скорректированный тест отношения правдоподобия Ло-Менделла-Рубина (aLMR). оценить соответствие модели. Значительный BLRT, который является одним из наиболее эффективных показателей для точного определения количества классов, предполагает, что k классов лучше подходят для модели, чем k − 1 классы (Nylund et al., 2007). Точно так же значимые значения для VLMR и его скорректированной версии показывают, что оценочная модель подходит значительно лучше, чем модель с на один класс меньше.Энтропия, которая колеблется от 0 до 1, является показателем, отражающим точность классификации модели. Значения, близкие к 1, указывают на высокую точность классификации, тогда как значения, близкие к 0, указывают на низкую достоверность классификации.

    После того, как было определено оптимальное решение для класса, мы провели последующий анализ, основанный на назначении класса, с помощью SPSS 18.0. Мы использовали серию ANOVA для изучения различий между латентными классами депрессии (общие баллы SDS) и посттравматическим стрессовым расстройством (общие баллы и баллы по трем подгруппам).Все значимые ANOVA отслеживались с помощью апостериорных парных сравнений с использованием T3 Даннета, который не предполагает одинаковой дисперсии. Мы также провели тест хи-квадрат, чтобы изучить различия в распространенности посттравматического стрессового расстройства и тяжести депрессии между классами. Значение p ≤ 0,05 считалось статистически значимым для всех анализов.

    Результаты

    Описательная статистика

    Всего было включено 602 образца. В основном это были мужчины ( N = 536; 89.0%). Средний возраст выборки составил 33,81 года ( SD, = 11,36). Большинство участников ( N = 430; 71,4%) не состояли в браке или в настоящее время разлучены со своим партнером. Более половины ( N = 342; 56,8%) имели высшее образование или выше. Средний индивидуальный ежемесячный доход составлял около 4 000–5 000 юаней (571–714 долларов США), и большинство из них были заняты ( N = 437; 72,6%). Около двух третей ( N = 473, 78,6%) участников имели диагноз ВИЧ более 3 месяцев.

    Средние значения общих баллов PCL-C (вместе со значениями по трем параметрам) и общих баллов SDS были следующими: общий балл PCL-C, M = 34,54, SD = 13,58; повторное испытание, M = 10,23, SD = 4,60; уклонение, M = 14,49, SD = 6,03; гипервозбуждение, M = 9,82, SD = 4,42; и общее SDS, M = 48,24, SD = 12,64. Согласно критериям, требующим наличия хотя бы одного повторного симптома, трех симптомов избегания и двух симптомов гипервозбуждения, распространенность вероятного посттравматического стрессового расстройства составила 26.2% ( N = 158). Исходя из порогового значения 50, 45,7% ( N = 275) участников сообщили о депрессивных симптомах, из которых 25,6% ( N = 154) были легкими, 16,1% ( N = 97) — умеренными и 4,0% ( N = 24) были тяжелыми. Частота коморбидности посттравматического стрессового расстройства и депрессии составила 19,6% ( N = 118).

    Идентификация скрытых классов

    Индексы соответствия

    для решений одного-пяти классов для моделей анализа скрытого профиля представлены в таблице 1, и решение для четырех классов дало наилучшее соответствие данным.Значения BIC, aBIC и AIC для решения с четырьмя классами были ниже, чем у трех предыдущих решений. Хотя последующее решение с пятью классами показало более низкие значения IC, уменьшение показателей соответствия было меньшим, что означало, что значения IC стабилизировались (DiStefano and Kamphaus, 2006). В решении с пятью классами значение p , связанное как с VLMR, так и с aLMR ( p = 0,4004 и p = 0,4079, соответственно), показало, что модель с пятью классами не подходила значительно лучше, чем модель более экономное четырехклассное решение (Nylund et al., 2007). Хотя значительные значения BLRT и энтропия, близкая к единице, были обнаружены во всех решениях, решение с четырьмя классами было предпочтительнее последующих решений из-за экономии. По принципу интерпретируемости показатели решения с четырьмя классами были лучше дифференцированы, чем показатели для решения с пятью классами (рисунок 1). Средние латентные вероятности отнесения к классам для лиц, отнесенных к каждому классу, составляли 0,872, 0,985, 0,933 и 0,949 соответственно, что указывало на высокую точность и надежность классификации.

    Таблица 1 . Индексы соответствия для анализа скрытого профиля.

    Рисунок 1 . Контрольный список для посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) — гражданская версия (PCL-C) и шкала самооценки депрессии (SDS) — стандартизированные суббаллы для четырехклассовой модели профилей симптомов.

    Характеристики скрытых классов

    Тяжесть посттравматического стрессового расстройства и депрессии постепенно увеличивалась от класса 1 до класса 4 (рис. 1). Классы были определены как бессимптомные (класс 1), легкие симптомы (класс 2), симптомы слабой-средней степени (класс 3) и симптомы высокой-средней степени (класс 4).Степень тяжести симптомов посттравматического стрессового расстройства и симптомов депрессии в четырех классах была сопоставимой, и ни в одной группе не было преобладания посттравматического стрессового расстройства или депрессии.

    Все классы, кроме класса 4 ( N = 21, 3,4%), содержали более 50 особей. Результаты ANOVA показали, что были значительные различия в оценках SDS, общих оценках PCL и трех индивидуальных оценках подгрупп PCL среди различных классов. Post-hoc попарные сравнения показали тяжесть симптомов каждого класса и точность классификации классов.Все четыре класса значительно отличались друг от друга по тяжести симптомов посттравматического стрессового расстройства и депрессии. В таблице 2 показана доля лиц, отнесенных к каждому классу, среднее значение и стандартное отклонение нестандартизованных PCL и SDS, а также результаты ANOVA и парных сравнений post-hoc . Тест хи-квадрат показал, что существуют значительные различия в распространенности посттравматического стрессового расстройства и тяжести депрессии между четырьмя классами (таблица 3).

    Таблица 2 . Нестандартизированный класс означает четырехклассную модель.

    Таблица 3 . Разница в выраженности симптомов среди классов по критерию хи-квадрат.

    Большинство людей в классе 1 (82,9%) имели нормальный уровень депрессии, и хотя у некоторых наблюдались легкие симптомы посттравматического стрессового расстройства, ни у одного из них не было диагностировано вероятное посттравматическое стрессовое расстройство. Люди из класса 2 сообщали о легких симптомах посттравматического стрессового расстройства и депрессии, причем почти каждый пятый человек имел диагноз вероятного посттравматического стрессового расстройства. Лица из класса 3 сообщали об умеренных симптомах посттравматического стрессового расстройства и депрессии. Хотя их уровень депрессии был выше, чем в классе 2, средний уровень все еще был умеренным, но чрезвычайно близким к уровню умеренной депрессии, согласно критериям отсечения.Лица из класса 4 сообщили о самой высокой степени тяжести симптомов. Все представители этого класса имели тяжелые симптомы посттравматического стрессового расстройства и были диагностированы как вероятные посттравматические стрессовые расстройства. Умеренная или тяжелая депрессия наблюдалась у 90,4% учеников четвертого класса. Их средний уровень депрессии был наивысшим среди четырех классов и находился на границе средней и тяжелой.

    Обсуждение

    Насколько нам известно, настоящее исследование является первым, в котором анализ латентного профиля используется для описания сочетания ПТСР и депрессии у ЛЖВ.Основываясь на данных, мы обнаружили четыре параллельных профиля, включая бессимптомные, легкие симптомы, слабые-средние симптомы и высокие-средние симптомы. Степень тяжести симптомов среди профилей была сопоставимой, и ни в одной группе не преобладали подкластеры посттравматического стрессового расстройства или симптомы депрессии. Эти данные восполняют пробел в использовании анализа латентного профиля для изучения моделей посттравматического стрессового расстройства, связанного с ВИЧ, и коморбидности депрессии у ЛЖВ, и они показывают неразличимость между подкластерами посттравматического стрессового расстройства и депрессией.

    Наши результаты показали, что посттравматическое стрессовое расстройство и депрессия были очень распространены в исследуемой популяции, что подтверждает предыдущие выводы о высокой частоте психопатологии у пациентов с ВИЧ (Beckford Jarrett et al., 2018; Эбрагимзаде и др., 2019). Мы также обнаружили высокую частоту этих двух расстройств. ЛЖВ переживают травмирующие или стрессовые жизненные события после постановки диагноза ВИЧ, включая физические симптомы ВИЧ, более низкую удовлетворенность социальной поддержкой, а также стигму и дискриминацию в связи с ВИЧ (Katz and Nevid, 2005; Andu et al., 2018), все из которых увеличивают вероятность коморбидности посттравматического стрессового расстройства и депрессии. Предыдущие исследования также показали, что регулярное лечение может вызвать эмоциональный стресс у ЛЖВ (Theuninck et al., 2010). Все наши образцы получали регулярную антиретровирусную терапию в исследовательском центре. Дистресс может быть вызван физическим дискомфортом лечения и негативным влиянием лечения на профессию пациента и социальные аспекты.

    Предыдущие исследования показали, что тяжесть посттравматического стрессового расстройства и депрессивных симптомов тесно коррелировали и что ни в одной подгруппе с сопутствующими паттернами не преобладали посттравматическое стрессовое расстройство или депрессия (Norman et al., 2011; Au et al., 2013; Armor et al., 2015 ).Мы также нашли похожие параллельные классы. Подавляющему большинству участников был поставлен диагноз ВИЧ-инфекции в течение как минимум 3 месяцев, что могло сделать различие между посттравматическим стрессовым расстройством и депрессией менее очевидным, поскольку симптомы постепенно переходили в хроническую форму. Аналогичным образом исследование O’Donnell et al. (2004) предположили, что депрессия отличалась от посттравматического стрессового расстройства в первые месяцы после травмы, но со временем различие между этими симптомами стало менее очевидным. Несколько исследований показали, что доминирующей является подгруппа людей с посттравматическим стрессовым расстройством или депрессией (Ikin et al., 2010; Cao et al., 2015), и это несоответствие может быть вызвано различиями в посттравматических временных точках и типах травм.

    Было предложено, чтобы диагностические критерии посттравматического стрессового расстройства в DSM-V включали параметры, которые перекрываются с другими эмоциональными расстройствами, такими как депрессия, что может уменьшить различие между посттравматическим стрессовым расстройством и депрессией или другими расстройствами (Gootzeit and Markon, 2011). Таким образом, чтобы исследовать различие между посттравматическим стрессовым расстройством и депрессией, мы использовали диагностические критерии посттравматического стрессового расстройства, определенные в DSM-IV, без расширения структуры симптомов.Текущие параллельные результаты по ПТСР и депрессии показывают, что даже DSM-IV не может отличить ПТСР от сопутствующих депрессивных симптомов, что доказывает неразличимость ПТСР и депрессивных симптомов и предполагает, что ПТСР и депрессия могут быть комплексными психопатологическими проявлениями после травмы. Исследование с использованием DSM-V для определения посттравматического стрессового расстройства показало, что посттравматическое стрессовое расстройство и депрессия представляют собой разные конструкции, когда посттравматическое стрессовое расстройство находится на более высоком уровне тяжести (Contractor et al., 2017). Более чем у половины участников нашего исследования были легкие или умеренные симптомы посттравматического стрессового расстройства, и разница в степени тяжести симптомов может объяснить несоответствие с результатами предыдущих исследований.

    Еще одним примечательным открытием в этом исследовании было то, что все три подкластера посттравматического стрессового расстройства и депрессии можно было хорошо дифференцировать между четырьмя классами, что характеризовалось параллельной различной степенью тяжести симптомов, что соответствовало результатам предыдущих исследований с использованием латентного класса или анализа профиля. изучить связь между посттравматическим стрессовым расстройством и депрессией (Au et al., 2013; Contractor et al., 2017). Судя по диагностическим показателям в разных классах, доля людей в каждом из них, которые соответствовали диагностическим критериям вероятного посттравматического стрессового расстройства и депрессии, увеличилась с класса 1 до класса 4.Разделение людей на отрицательных и положительных согласно диагностическим критериям игнорирует подпороговые симптомы и не идентифицирует разнородных людей (McCutcheon, 1987). Наши результаты подтвердили, что коморбидные симптомы отдельных людей можно лучше дифференцировать количественно и качественно в соответствии с серьезностью симптомов, что позволяет предположить, что в будущих исследованиях можно будет разработать индивидуальные планы лечения, основанные на тяжести отдельных симптомов.

    У этого исследования есть несколько ограничений.Во-первых, наше исследование представляло собой перекрестное исследование, которое не может оценить стабильность скрытых профилей во времени с помощью многоуровневого моделирования. В будущих исследованиях следует сосредоточить внимание на различных посттравматических временных точках и использовать анализ латентного перехода на продольных данных для эмпирического изучения изменений латентных профилей. Во-вторых, текущие результаты могут быть ограничены конкретными типами травм, связанных с ВИЧ, что влияет на возможность обобщения для других типов травм. В-третьих, мы не оценивали другие возможные факторы, такие как размышления (Dell’Osso et al., 2019) и социальной поддержки (Adams et al., 2019), которые могут повлиять на структуру коморбидности посттравматического стрессового расстройства и депрессии. В будущих исследованиях необходимо учитывать больше факторов риска при описании взаимосвязи между этими двумя расстройствами. В-четвертых, в этом исследовании по критериям DSM-IV оценивали только посттравматическое стрессовое расстройство, а не депрессию. Следовательно, также необходимы повторения с использованием критериев DSM-IV для посттравматического стрессового расстройства и депрессии. Наконец, наши измерительные инструменты не могут диагностировать посттравматическое стрессовое расстройство и депрессию клинически. В будущих исследованиях следует использовать инструменты оценки и структурированные интервью для формального клинического диагноза.

    Несмотря на эти ограничения, это первое исследование, в котором используется анализ латентного профиля для изучения взаимосвязи между посттравматическим стрессовым расстройством, связанным с ВИЧ, и депрессией. Мы использовали размерные индикаторы, а не только категориальные диагнозы, чтобы отразить весь спектр тяжести коморбидных симптомов среди подклассов ЛЖВ. Наша выборка была репрезентативной, учитывая метод последовательной выборки и относительно большой размер выборки, что повысило обобщаемость и надежность классификации разнородных лиц среди ЛЖВ.Кроме того, обнаружение коморбидных паттернов посттравматического стрессового расстройства и депрессии у ЛЖВ имеет большое терапевтическое значение. В настоящее время мероприятия по лечению посттравматических стрессов и депрессии для ВИЧ-инфицированных в Китае и даже во всем мире обычно проводятся отдельно (Himelhoch et al., 2013; Ye et al., 2018). Лечение, направленное на ПТСР, может игнорировать симптомы подпороговой депрессии и наоборот. Для разработки более целенаправленных и комплексных вмешательств в будущих исследованиях необходимо изучить кластеры симптомов с чувствительной реакцией на лечение для дальнейшего развития и оценки эффекта лечения коморбидного посттравматического стрессового расстройства и депрессии.Учитывая, что тяжесть симптомов посттравматического стрессового расстройства и коморбидной депрессии имеет решающее значение для выявления потенциальных подгрупп, как клиницисты, так и пациенты могут получить пользу от использования трансдиагностической схемы лечения, направленной на негативные эффекты для ЛЖВ с сопутствующими симптомами.

    Заключение

    Настоящее исследование предполагает, что посттравматическое стрессовое расстройство и депрессия у ЛЖВ, возможно, являются психопатологическими проявлениями после постановки диагноза ВИЧ. В будущем необходимы дополнительные исследования, чтобы подтвердить этот вывод при различных типах травм.Кроме того, исследователи и медицинский персонал должны уделять больше внимания существованию коморбидных симптомов, разрабатывать комплексные вмешательства для кластера симптомов и оценивать их эффективность.

    Заявление о доступности данных

    Необработанные данные, подтверждающие выводы этой статьи, будут предоставлены авторами без излишних оговорок.

    Заявление об этике

    Исследования с участием людей были рассмотрены и одобрены Институциональным наблюдательным советом по поведенческим и сестринским исследованиям в Школе медсестер Центрального Южного университета в Хунани, Китай.Письменное информированное согласие на участие не требовалось для этого исследования в соответствии с национальным законодательством и институциональными требованиями.

    Авторские взносы

    JM провел предварительное исследование, разработал и выполнил статистический анализ и написал первый черновик рукописи. CT и XX концептуализировали дизайн исследования, провели исследование, помогли с анализом и прокомментировали черновики. М. В. руководила анализом и внесла критические изменения в рукопись.HW отредактировал первый черновик рукописи и прокомментировал черновики. Все авторы внесли свой вклад в статью и одобрили представленную версию.

    Финансирование

    Эта работа была поддержана Фондом инноваций провинции Хунань для аспирантов (номер гранта: 1053320182614) и инновационным проектом Центрального Южного университета (номер гранта: 2019zzts091), а плата за публикацию в открытом доступе была предоставлена ​​Центральным Южным университетом. Источники финансирования не играли никакой роли в дизайне исследования, сборе, анализе и интерпретации данных, написании отчета или в решении представить статью для публикации.

    Конфликт интересов

    Авторы заявляют, что исследование проводилось при отсутствии каких-либо коммерческих или финансовых отношений, которые могут быть истолкованы как потенциальный конфликт интересов.

    Благодарности

    Мы хотели бы поблагодарить всех участников и обученных исследователей, которые помогли собрать данные во время этого исследования.

    Список литературы

    Адамс, С. У., Боулер, Р. М., Рассел, К., Брэкбилл, Р. М., Ли, Дж., И Кон, Дж.Е. (2019). Посттравматическое стрессовое расстройство и коморбидная депрессия: социальная поддержка и самоэффективность у выживших из башни Всемирного торгового центра через 14–15 лет после 11 сентября. Psychol. Trauma 11, 156–164. DOI: 10.1037 / tra0000404

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Американская психиатрическая ассоциация (2013 г.). Диагностическое и статистическое руководство психических расстройств . 5-е изд. Арлингтон, Вирджиния: American Psychiatric Publishing.

    Google Scholar

    Анду, Э., Wagenaar, B.H., Kemp, C.G., Nevin, P.E., Simoni, J.M., Andrasik, M., et al. (2018). Факторы риска и защитные факторы посттравматического стрессового расстройства у афроамериканских женщин, живущих с ВИЧ. AIDS Care 30, 1393–1399. DOI: 10.1080 / 09540121.2018.1466981

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Арбизи П. А., Калер М. Э., Келе-Форбс С. М., Эрбес К. Р., Полусный М. А. и Турас П. (2012). Прогностическая достоверность контрольного списка посттравматического стрессового расстройства в доклинической выборке солдат Национальной гвардии, подвергшихся боевым действиям. Psychol. Оценивать. 24, 1034–1040. DOI: 10.1037 / a0028014

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Armor, C., Contractor, A., Elhai, J. D., Stringer, M., Lyle, G., Forbes, D., et al. (2015). Выявление скрытых профилей посттравматического стресса и симптомов большой депрессии у канадских ветеранов: изучение различий между профилями в функционировании, связанном со здоровьем. Psychiatry Res. 228, 1–7. DOI: 10.1016 / j.psychres.2015.03.011

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Au, Т.М., Дикштейн, Б. Д., Комер, Дж. С., Солтерс-Педно, К., и Литц, Б. Т. (2013). Сопутствующие симптомы посттравматического стресса и депрессии после сексуального насилия: анализ скрытого профиля. J. Affect. Disord. 149, 209–216. DOI: 10.1016 / j.jad.2013.01.026

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Бекфорд Джарретт, С., Де Ла Хэй, В., Миллер, З., Фигероа, Дж. П., Дункан, Дж., И Харви, К. (2018). Высокая распространенность психических расстройств и расстройств, связанных с употреблением психоактивных веществ, среди лиц, обращающихся за лечением от ВИЧ и других ИППП на Ямайке: краткий отчет. AIDS Care 30, 604–608. DOI: 10.1080 / 09540121.2017.1384786

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Бланшар, Э. Б., Бакли, Т. К., Хиклинг, Э. Дж., И Тейлор, А. Э. (1998). Посттравматическое стрессовое расстройство и коморбидная большая депрессия: является ли корреляция иллюзией? J. Беспокойство. 12, 21–37. DOI: 10.1016 / S0887-6185 (97) 00047-9

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Боартс, Дж. М., Следжески, Э. М., Богарт, Л. М., и Делаханти, Д. Л. (2006). Дифференциальное влияние посттравматического стрессового расстройства и депрессии на маркеры ВИЧ-инфекции и приверженность к ВААРТ у людей, живущих с ВИЧ. AIDS Behav. 10, 253–261. DOI: 10.1007 / s10461-006-9069-7

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Бонд, Дж. П., Утцон-Франк, Н., Бертельсен, М., Борриц, М., Эллер, Н. Х., Нордентофт, М., и др. (2016). Риск депрессивного расстройства после бедствий и развертывания вооруженных сил: систематический обзор с метаанализом. руб. J. Psychiatry 208, 330–336. DOI: 10.1192 / bjp.bp.114.157859

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Cao, X., Wang, L., Cao, C., Zhang, J., Liu, P., Zhang, B., et al. (2015). Паттерны посттравматического стрессового расстройства и депрессии по DSM-5 в эпидемиологической выборке выживших после землетрясения в Китае: анализ скрытого профиля. J. Affect. Disord. 186, 58–65. DOI: 10.1016 / j.jad.2015.06.058

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Подрядчик, А.А., Роли-Робертс, М. Э., Лагдон, С., и Армор, К. (2017). Неоднородность паттернов посттравматического стрессового расстройства и симптомов депрессии DSM-5: анализ латентного профиля. J. Affect. Disord. 212, 17–24. DOI: 10.1016 / j.jad.2017.01.029

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Делл’Оссо, Л., Кремоне, И. М., Карпита, Б., Делл’Осте, В., Мути, Д., Массиметти, Г., и др. (2019). Руминация, посттравматическое стрессовое расстройство и симптомы настроения при пограничном расстройстве личности. Neuropsychiatr. Дис. Удовольствие. 15, 1231–1238. DOI: 10.2147 / ndt.s198616

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    ДиСтефано К. и Кампхаус Р. В. (2006). Изучение подтипов развития ребенка: сравнение кластерного анализа и латентного классового кластерного анализа при создании типологии. Educ. Psychol. Измер. 66, 778–794. DOI: 10.1177 / 0013164405284033

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Эбрагимзаде, З., Goodarzi, M.A., and Joulaei, H. (2019). Прогнозирование приверженности к антиретровирусным препаратам и определение уровня CD4 у пациентов с ВИЧ / СПИДом на основе посттравматического стрессового расстройства и депрессии. Иран. J. Public Health 48, 139–146.

    PubMed Аннотация | Google Scholar

    Эльхай, Дж. Д., Подрядчик, А. А., Пальмиери, П. А., Форбс, Д., Ричардсон, Дж. Д. (2011). Изучение взаимосвязи между основными измерениями посттравматического стрессового расстройства и депрессии в национальной выборке военных, подвергшейся травматическому воздействию. J. Affect. Disord. 133, 477–480. DOI: 10.1016 / j.jad.2011.04.035

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Эльхай, Дж. Д., Грей, М. Дж., Кашдан, Т. Б., и Франклин, К. Л. (2005). Какие инструменты чаще всего используются для оценки воздействия травматических событий и посттравматических эффектов? Опрос специалистов по травматическому стрессу. J. Trauma. Стресс. 18, 541–545. DOI: 10.1002 / jts.20062

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Эльхай, Дж.Д., и Пальмиери П. А. (2011). Факторная структура посттравматического стрессового расстройства: обновление литературы, критика методологии и повестка дня для будущих исследований. J. Беспокойство. 25, 849–854. DOI: 10.1016 / j.janxdis.2011.04.007

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Фунг, Х. В., Чан, К., Ли, С. Ю. и Росс, К. А. (2019). Использование контрольного списка посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) для DSM-5 для скрининга посттравматического стрессового расстройства в китайском контексте: пилотное исследование в психиатрической выборке. J. Evid. На основе Soc. Работа 2019, 643–651. DOI: 10.1080 / 26408066.2019.1676858

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Гинзбург, К., Эйн-Дор, Т., Соломон, З. (2010). Коморбидность посттравматического стрессового расстройства, тревоги и депрессии: 20-летнее продольное исследование ветеранов войны. J. Affect. Disord. 123, 249–257. DOI: 10.1016 / j.jad.2009.08.006

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Гудвин, Л., Джонс, М., Рона, Р. Дж., Сундин, Дж., Уэссели, С., и Страх, Н. Т. (2012). Распространенность посттравматического стрессового расстройства с отсроченным началом у военнослужащих: есть ли доказательства этого расстройства? Результаты проспективного когортного исследования в Великобритании. J. Nerv. Ment. Дис. 200, 429–437. DOI: 10.1097 / NMD.0b013e31825322fe

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Gootzeit, J., and Markon, K. (2011). Факторы посттравматического стрессового расстройства: дифференциальная специфика и внешние корреляты. Clin.Psychol. Ред. 31, 993–1003. DOI: 10.1016 / j.cpr.2011.06.005

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Himelhoch, S., Medoff, D., Maxfield, J., Dihmes, S., Dixon, L., Robinson, C., et al. (2013). Когнитивно-поведенческая терапия по телефону для лечения большой депрессии среди городских жителей и людей с низким доходом, живущих с ВИЧ / СПИДом: результаты рандомизированного контролируемого исследования. AIDS Behav. 17, 2756–2764. DOI: 10.1007 / s10461-013-0465-5

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Хоге, К.W., Auchterlonie, J. L., and Milliken, C. S. (2006). Проблемы с психическим здоровьем, использование психиатрических услуг и увольнение с военной службы после возвращения из командировки в Ирак или Афганистан. JAMA 295, 1023–1032. DOI: 10.1001 / jama.295.9.1023

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Хруска, Б., Ирландский, Л. А., Пачелла, М. Л., Следжески, Э. М., и Делаханти, Д. Л. (2014). Тяжесть симптомов посттравматического стрессового расстройства и сопутствующие психические расстройства у недавно пострадавших от автомобильной аварии: анализ скрытого класса. J. Беспокойство. 28, 644–649. DOI: 10.1016 / j.janxdis.2014.06.009

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Икин, Дж. Ф., Кример, М. К., Сим, М. Р., и Маккензи, Д. П. (2010). Коморбидность посттравматического стрессового расстройства и депрессии у ветеранов корейской войны: распространенность, предикторы и нарушения. J. Affect. Disord. 125, 279–286. DOI: 10.1016 / j.jad.2009.12.005

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Кац, С.и Невид Дж. С. (2005). Факторы риска, связанные с симптоматикой посттравматического стрессового расстройства у ВИЧ-инфицированных женщин. Уход за больными СПИДом ЗППП 19, 110–120. DOI: 10.1089 / apc.2005.19.110

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Кемппайнен, Дж. К., Маккейн, С., Александер, М., Рид, П., и Джексон, М. П. (2017). Посттравматическое стрессовое расстройство и стрессовые жизненные события у сельских женщин с ВИЧ-инфекцией. J. Assoc. Медсестры по уходу за СПИДом 28, 216–225.DOI: 10.1016 / j.jana.2016.06.001

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Клис, С., Велдинг, К., Гидрон, Ю., и Петерсон, К. (2011). Посттравматический стресс и депрессивные симптомы среди людей, живущих с ВИЧ в Гамбии. AIDS Care 23, 426–434. DOI: 10.1080 / 09540121.2010.507756

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Коенен, К. К., Фу, К. Дж., Эртель, К., Лайонс, М. Дж., Эйзен, С. А., Тру, В. Р. и др. (2008). Распространенная генетическая предрасположенность мужчин к большой депрессии и посттравматическому стрессовому расстройству. J. Affect. Disord. 105, 109–115. DOI: 10.1016 / j.jad.2007.04.021

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Коффель Э., Полусный М. А., Арбизи П. А., Эрбес К. Р. (2012). Предварительное исследование новых и пересмотренных симптомов посттравматического стрессового расстройства в DSM-5. Депресс. Беспокойство 29, 731–738. DOI: 10.1002 / da.21965

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Ли, Х. К., Чиу, Х.Ф., Винг, Ю. К., Люнг, К. М., Квонг, П. К., и Чанг, Д. В. (1994). Шкала самооценки депрессии Зунг: скрининг депрессии среди китайских пожилых людей из Гонконга. J. Geriatr. Psychiatry Neurol. 7, 216–220. DOI: 10.1177 / 0879400700404

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Ли, Х., Ван, Л., Ши, З., Чжан, Ю., Ву, К., и Лю, П. (2010). Диагностическая полезность контрольного списка посттравматического стрессового расстройства при обнаружении посттравматического стрессового расстройства у жертв землетрясения в Китае. Psychol.Реп. 107, 733–739. DOI: 10.2466 / 03.15.20.PR0.107.6.733-739

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    McCutcheon, A. L. (1987). Анализ скрытых классов . Серия работ Университета Сейдж о количественных приложениях в социальных науках. Ньюбери-Парк, Калифорния: Sage Publications.

    Google Scholar

    Миллер, М. В., Фоглер, Дж. М., Вольф, Э. Дж., Калупек, Д. Г., и Кин, Т. М. (2008). Интернализирующая и экстернализирующая структура сопутствующей психической патологии у ветеранов боевых действий. J. Trauma. Стресс. 21, 58–65. DOI: 10.1002 / jts.20303

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Норман С. Б., Трим Р. С., Голдсмит А. А., Димсдейл Дж. Э., Хойт Д. Б., Норман Г. Дж. И др. (2011). Роль факторов риска непосредственно во время травмы в течении посттравматического стрессового расстройства и симптомов БДР после травматической травмы. J. Trauma. Стресс. 24, 390–398. DOI: 10.1002 / jts.20669

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Нюлунд, К.Л., Аспарутов Т., Мутен Б. О. (2007). Выбор количества классов в анализе скрытых классов и моделировании ростовой смеси: исследование методом Монте-Карло. Struct. Equ. Модель. 14, 535–569. DOI: 10.1080 / 10705510701575396

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    О’Доннелл, М.Л., Кример, М., и Паттисон, П. (2004). Посттравматическое стрессовое расстройство и депрессия после травмы: понимание коморбидности. Am. J. Psychiatry 161, 1390–1396.DOI: 10.1176 / appi.ajp.161.8.1390 ​​

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    О’Тул, Б. И., Кэттс, С. В., Оутрам, С., Пирс, К. Р., Кокберн, Дж. (2009). Физическое и психическое здоровье австралийских ветеранов Вьетнама через три десятилетия после войны и его связь с военной службой, боевыми действиями и посттравматическим стрессовым расстройством. Am. J. Epidemiol. 170, 318–330. DOI: 10.1093 / aje / kwp146

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Парк, С.Л., Кайзер, А. П., Спиро, А. III., Кинг, Д. У., и Кинг, Л. А. (2012). Влияет ли плен во время войны на психическое здоровье пожилых людей? Исследование репатриированных военнопленных времен Вьетнама. Res. Гм. Dev. 9, 191–209. DOI: 10.1080 / 15427609.2012.705554

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Резаи С., Ахмади С., Рахмати Дж., Хоссейнифард Х., Дехнад А., Арянхесал А. и др. (2019). Глобальная распространенность депрессии при ВИЧ / СПИДе: систематический обзор и метаанализ. BMJ Поддержка. Паллиат. Уход 9, 404–412. DOI: 10.1136 / bmjspcare-2019-001952

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Рубин, Л. Х., Пира, М., Кук, Дж. А., Вебер, К. М., Коэн, М. Х., Мартин, Э. и др. (2016). Посттравматический стресс связан с речевым обучением, памятью и скоростью психомоторного развития у ВИЧ-инфицированных и не инфицированных ВИЧ женщин. J. Neuro-Oncol. 22, 159–169. DOI: 10.1007 / s13365-015-0380-9

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Рытвински, Н.К., Скур, М. Д., Фини, Н. К., Янгстром, Э. А. (2013). Совместная встречаемость большого депрессивного расстройства среди людей с посттравматическим стрессовым расстройством: метаанализ. J. Trauma. Стресс. 26, 299–309. DOI: 10.1002 / jts.21814

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Шерр Л., Награ Н., Кулубья Г., Каталан Дж., Клукас К. и Хардинг Р. (2011). Посттравматическое стрессовое расстройство, связанное с ВИЧ-инфекцией, и посттравматический рост: систематический обзор. Psychol. Health Med. 16, 612–629. DOI: 10.1080 / 13548506.2011.579991

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Симмс, Л. Дж., Уотсон, Д., Доббелинг, Б. Н. (2002). Подтверждающий факторный анализ симптомов посттравматического стресса у задействованных и неработающих ветеранов войны в Персидском заливе. J. Abnorm. Psychol. 111, 637–647. DOI: 10.1037 / 0021-843X.111.4.637

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Слэйд, Т.и Уотсон Д. (2006). Структура распространенных психических расстройств в соответствии с DSM-IV и ICD-10 среди австралийского населения в целом. Psychol. Med. 36, 1593–1600. DOI: 10.1017 / S00332

    001511.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • Габрис, Дж. Б., и Петерс, К. (1985). Надежность, дискриминантность и прогностическая валидность шкалы самооценки депрессии Зунга. Психологические отчеты, 57 (3), 1091–1096. https://doi.org/10.2466/pr0.1985.57.3f.1091.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • Глассман, Л.Х., Вейрих, М. Р., Хули, Дж. М., Делиберто, Т. Л., и Нок, М. К. (2007). Жестокое обращение с детьми, несуицидальные самоповреждения и посредническая роль самокритики. Исследование поведения и терапия, 45 (10), 2483–2490. https://doi.org/10.1016/j.brat.2007.04.002.

    Артикул PubMed PubMed Central Google Scholar

  • Grzegorek, J. L., Slaney, R. B., Franze, S., & Rice, K. G. (2004). Самокритика, зависимость, самооценка и средний балл удовлетворенности среди групп перфекционистов и не перфекционистов. Журнал консультативной психологии, 51 (2), 192–200. https://doi.org/10.1037/0022-0167.51.2.192.

    Артикул Google Scholar

  • Хули, Дж. М., Хо, Д. Т., Слейтер, Дж. А., и Локшин, А. (2002). Невосприимчивость к боли и причинение себе вреда. Документ, представленный на ежегодном собрании Общества исследований психопатологии . Сан-Франциско: CA.

    Google Scholar

  • Янку, И., Боднер, Э., и Бен-Цион, И. (2015). Самоуважение, зависимость, самоэффективность и самокритика при социальном тревожном расстройстве. Комплексная психиатрия, 58 , 165–171. https://doi.org/10.1016/j.comppsych.2014.11.018.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • Джонсон, М. (2010). Депрессивные стили, структура самооценки и здоровье: динамический подход к дифференциальной уязвимости в самокритике и зависимости. Исследование индивидуальных различий, 8 (1), 45–66.

    Google Scholar

  • Столяр, Т. Э. (1995). Цена запроса и получения отрицательной обратной связи: теория самопроверки как уязвимость к теории депрессии. Журнал аномальной психологии, 104 (2), 364–372. https://doi.org/10.1037/0021-843X.104.2.364.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • Столяр, Т.Э., Кац, Дж., И Лью, А. (1999). Предвестники депрессивных поисков утешения: негативные жизненные события, повышенная тревожность и снижение самооценки. Бюллетень личности и социальной психологии, 25 (5), 632–639. https://doi.org/10.1177/01461672905008.

    Артикул Google Scholar

  • Келли, А. К., и Картер, Дж. К. (2013). Почему самокритичные пациенты поступают с более тяжелой патологией расстройства пищевого поведения: посредническая роль стыда. Британский журнал клинической психологии, 52 (2), 148–161. https://doi.org/10.1111/bjc.12006.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • Кенни, Д. А., и Каши, Д. А. (1992). Анализ мультитрейт-мультиметодной матрицы с помощью конфирматорного факторного анализа. Психологический бюллетень, 112 (1), 165–172. https://doi.org/10.1037/0033-2909.112.1.165.

  • Ким, С., Тибодо, Р., и Йоргенсен, Р.С. (2011). Стыд, вина и депрессивные симптомы: метааналитический обзор. Психологический бюллетень, 137 (1), 68–96. https://doi.org/10.1037/a0021466.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • Кустер, Ф., Орт, У., и Мейер, Л. Л. (2012). Руминация опосредует предполагаемый эффект низкой самооценки на депрессию: пятиволновое продольное исследование. Бюллетень личности и социальной психологии, 38 (6), 747–759.https://doi.org/10.1177/0146167212437250.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • Лири М. Р. и Баумейстер Р. Ф. (2000). Природа и функция самооценки: теория социометра. Успехи экспериментальной социальной психологии, 32 , 1–62. https://doi.org/10.1016/S0065-2601(00)80003-9.

    Артикул Google Scholar

  • Левинсон, П.М., Сили, Дж. Р., Робертс, Р. Э. и Аллен, Н. Б. (1997). Шкала депрессии Центра эпидемиологических исследований (CES-D) как инструмент скрининга депрессии среди пожилых людей, проживающих в общинах. Психология и старение, 12 (2), 277–287. https://doi.org/10.1037/0882-7974.12.2.277.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • Левинсон, П. М., Соломон, А., Сили, Дж. Р., и Цейсс, А. (2000). Клинические последствия «подпороговых» депрессивных симптомов. Журнал аномальной психологии, 109 (2), 345–351. https://doi.org/10.1037/0021-843X.109.2.345.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • Масселинк, М., Рукель, Э., и Олдехинкель, А. Дж. (2017). Самооценка в раннем подростковом возрасте как предиктор депрессивных симптомов в позднем подростковом и раннем взрослом возрасте: опосредующая роль мотивационных и социальных факторов. Журнал молодежи и подростков, 47 , 932–946.https://doi.org/10.1007/s10964-017-0727-z.

    Артикул PubMed PubMed Central Google Scholar

  • Mathers, C. D., & Loncar, D. (2006). Прогнозы глобальной смертности и бремени болезней с 2002 по 2030 год. PLoS Medicine, 3 (11), 2011–2030. https://doi.org/10.1371/journal.pmed.0030442.

    Артикул Google Scholar

  • Миллс, С.Д., Фокс, Р. С., Мерц, Э. Л., Клементс, П. Дж., Кафаджа, С., Малкарн, В. Л., Ферст, Д. Э., и Кханна, Д. (2015). Оценка удовлетворенности шкалой внешнего вида и ее краткой формой при системном склерозе: анализ исследования качества жизни при склеродермии Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Журнал ревматологии, 42 (9), 1624–1630. https://doi.org/10.3899/jrheum.141482.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • Mosewich, A. D., Kowalski, K.К., Сабистон, С. М., Седжвик, В. А., и Трейси, Дж. Л. (2011). Сострадание к себе: потенциальный ресурс для молодых спортсменок. Журнал спортивной психологии и физических упражнений, 33 (1), 103–123. https://doi.org/10.1123/jsep.33.1.103.

  • Мутен, Л. К., и Мутен, Б. О. (1998-2017). Mplus Руководство пользователя. Восьмое издание . Лос-Анджелес, Калифорния: Muthén & Muthén.

    Google Scholar

  • Орт, У., И Робинс, Р. У. (2013). Понимание связи между низкой самооценкой и депрессией. Текущие направления в психологической науке, 22 (6), 455–460. https://doi.org/10.1177/09637214134.

    Артикул Google Scholar

  • Орт, У., Беркинг, М., и Буркхард, С. (2006). Застенчивые эмоции и депрессия: руминация объясняет, почему стыд, но не вина, неадаптивен. Бюллетень личности и социальной психологии, 32 (12), 1608–1619.

    Артикул Google Scholar

  • Орт, У., Робинс, Р. В., Мейер, Л. Л., и Конгер, Р. Д. (2016). Уточнение модели уязвимости низкой самооценки и депрессии: разделение эффектов подлинной самооценки и нарциссизма. Журнал личности и социальной психологии, 110 (1), 133–149. https://doi.org/10.1037/pspp0000038.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • Орт, У., Робинс, Р. В., и Сото, К. Дж. (2010). Отслеживание траектории стыда, вины и гордости на протяжении всей жизни. Журнал личности и социальной психологии, 99 (6), 1061–1071. https://doi.org/10.1037/a0021342.

  • Портер, А., Зельковиц, Р., и Коул, Д. (2018). Уникальные ассоциации самокритики и стыдливости с симптомами расстройства пищевого поведения и депрессии. пищевое поведение, 29 , 64–67. https://doi.org/10.1016/j.eatbeh.2018.02.008.

    Артикул PubMed PubMed Central Google Scholar

  • Пищинский Т., Гринберг Дж., Соломон С., Арндт Дж. И Шимель Дж. (2004). Зачем людям нужна самооценка? Теоретический и эмпирический обзор. Психологический бюллетень, 130 (3), 435–468.

    Артикул Google Scholar

  • Радлофф, Л. С. (1997). Шкала CES-D: шкала самооценки депрессии для исследования среди населения в целом. Прикладное психологическое измерение, 1 (3), 385–401.

    Артикул Google Scholar

  • Райс, С., Фэллон, Б., и Бэмблинг, М. (2011). Мужчины и депрессия: влияние норм мужских ролей на протяжении всей жизни. Австралийский психолог по вопросам образования и развития, 28 (02), 133–144. https://doi.org/10.1375/aedp.28.2.133.

    Артикул Google Scholar

  • Розенберг, М.(1965). Общество и самооценка подростков . Принстон, Нью-Джерси: Издательство Принстонского университета.

    Книга Google Scholar

  • Рюш Н., Корриган П. В., Бохус М., Якоб Г. А., Брюк Р. и Либ К. (2007). Измерение стыда и вины с помощью анкет самоотчета: исследование для проверки. Психиатрические исследования, 150 (3), 313–325. https://doi.org/10.1016/j.psychres.2006.04.018.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • Сантини, З.И., Коянаги, А., Тыроволас, С., Мейсон, К., и Аро, Дж. М. (2015). Связь между социальными отношениями и депрессией: систематический обзор. Журнал аффективных расстройств, 175 , 53–65. https://doi.org/10.1016/j.jad.2014.12.049.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • Sowislo, J. F., & Orth, U. (2013). Предсказывает ли низкая самооценка депрессию и тревогу? Метаанализ лонгитюдных исследований. Психологический бюллетень, 139 , 213–240. https://doi.org/10.1037/a0028931.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • Соуисло, Дж. Ф., Орт, У., и Мейер, Л. Л. (2014). Что составляет уязвимую самооценку? Сравнение предполагаемых эффектов низкой, нестабильной и условной самооценки на симптомы депрессии. Журнал аномальной психологии, 123 (4), 737–753. https://doi.org/10.1037/a0037770.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • Старр, Л., И Давила Дж. (2008). Чрезмерное стремление к заверениям, депрессия и отказ от межличностных отношений: метааналитический обзор. Журнал аномальной психологии, 117 (4), 762–775. https://doi.org/10.1037/a0013866.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • Столов Д., Зурофф Д. К., Янг Дж. Ф., Карлин Р. А. и Абела Дж. Р. З. (2016). Проспективное исследование сострадания к себе как предиктора депрессивных симптомов у детей и подростков. Журнал социальной и клинической психологии, 35 (1), 1-20. 101521jscp20163511.

  • Supple, A. J., Su, J., Plunkett, S. W., Peterson, G. W., & Bush, K. R. (2013). Факторная структура шкалы самооценки Розенберга. Журнал кросс-культурной психологии, 44 (5), 748–764. https://doi.org/10.1177/0022022112468942.

    Артикул Google Scholar

  • Суонн, В. Б., младший (2012). Теория самопроверки.В: П. А. М. Ван Ланге, А. В. Круглански и Э. Т. Хиггинс (ред.), Справочник по теориям социальной психологии (стр. 23–42). Таузенд-Оукс, Калифорния: Sage Publications Ltd.

    Google Scholar

  • Суонн, В. Б., младший, Венцлафф, Р. М., и Тафароди, Р. В. (1992). Депрессия и поиск негативных оценок: больше доказательств роли стремлений к самопроверке. Журнал аномальной психологии, 101 (2), 314–317.

    Артикул Google Scholar

  • Тафароди, Р. В., и Суонн, В. Б., младший (2001). Двумерная самооценка: теория и измерения. Личность и индивидуальные различия, 31 , 653–673. https://doi.org/10.1016/S0191-8869(00)00169-0.

    Артикул Google Scholar

  • Тэнгни, Дж. П., и Деринг, Р. Л. (2002). Стыд и вина .Нью-Йорк, Нью-Йорк: Guilford Press.

    Google Scholar

  • Тангни, Дж. П., Диринг, Р. Л., Вагнер, П. Э. и Грамцов Р. (2000). Тест самосознательного аффекта – 3 (TOSCA-3) . Фэрфакс, Вирджиния: Университет Джорджа Мейсона.

    Google Scholar

  • Томпсон Р. и Зурофф Д. К. (2004). Шкала уровней самокритики: сравнительная самокритика и внутренняя самокритика. Личность и индивидуальные различия, 36 (2), 419–430. https://doi.org/10.1016/S0191-8869(03)00106-5.

    Артикул Google Scholar

  • Томаркен, А. Дж., И Уоллер, Н. Г. (2003). Возможные проблемы с «хорошо подогнанными» моделями. Журнал аномальной психологии, 112 (4), 578–598. https://doi.org/10.1037/0021-843X.112.4.578.

  • Торок, Л., Сабо, З. П., и Бода-Уйлаки, Дж. (2014).Самоуважение, застенчивые эмоции, стойкость, личная тревожность и их связь со склонностями к самоуничижению. Обзор психологии, 21 (2), 123–130.

  • Трейси, Дж. Л. (2012). Застенчивые эмоции. В М. Р. Лири и Дж. П. Тэнгни (ред.), Справочник по самости и идентичности (2-е изд., Стр. 446–478). Нью-Йорк, Нью-Йорк: Guilford Press.

    Google Scholar

  • Веттезе, Л. К., и Монгрейн, М.(2000). Общение о себе и партнере в отношениях иждивенцев и самокритиков. Когнитивная терапия и исследования, 24 (6), 609–626. https://doi.org/10.1023/A:1005587009681.

    Артикул Google Scholar

  • Weinstock, L. M., & Whisman, M. A. (2004). Модель самопроверки депрессии и межличностного неприятия в гетеросексуальных отношениях свиданий. Журнал социальной и клинической психологии, 23 (2), 240–259.https://doi.org/10.1521/jscp.23.2.240.31020.

    Артикул Google Scholar

  • Wells, M., Glickauf-Hughes, C., & Jones, R. (1999). Созависимость: отношение простых людей к стыдливости, низкой самооценке и отцовству в детстве. Американский журнал семейной терапии, 27 (1), 63–71. https://doi.org/10.1080/01

    904.

  • Вуд, Л., Бирн, Р., Берк, Э., Энак, Г., И Моррисон, А. П. (2017). Влияние стигмы на эмоциональный дистресс и восстановление после психоза: посредническая роль внутреннего стыда и самооценки. Психиатрические исследования, 255 , 94–100. https://doi.org/10.1016/j.psychres.2017.05.016.

  • Зунг, В. К. (1965). Шкала самооценки депрессии. Архив общей психиатрии, 12 (1), 63–70. https://doi.org/10.1001/archpsyc.1965.01720310065008.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • Зурофф, Д.К. и Дункан Н. (1999). Самокритика и разрешение конфликтов в романтических парах. Канадский журнал поведенческих наук / Revue Canadienne Des Sciences Du Comportement, 31 (3), 137–149. https://doi.org/10.1037/h0087082.

    Артикул Google Scholar

  • Зурофф Д. К. и Монгрейн М. (1987). Зависимость и самокритика: факторы уязвимости депрессивных аффективных состояний. Журнал аномальной психологии, 96 (1), 14–22.https://doi.org/10.1037/0021-843X.96.1.14.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • Зурофф Д. К., Куинлан Д. М. и Блатт С. Дж. (1990). Психометрические свойства опросника депрессивных переживаний в популяции колледжа. Журнал оценки личности, 55 (1–2), 65–72.

    Артикул Google Scholar

  • Моделирование траектории депрессивных симптомов у психиатрических стационарных пациентов: подход с использованием кривой латентного роста

    Цель: Изменения в параметрах стационарной психиатрической помощи послужили поводом для создания обширной литературы, в которой изучаются корреляты длительного вмешательства, а также изменения симптомов при различной продолжительности госпитализации.Однако существующие данные дают ограниченное представление о характере изменения симптомов с течением времени. Цели этого лонгитюдного исследования состояли в том, чтобы (1) смоделировать траекторию депрессивных симптомов в стационарной психиатрической выборке, (2) определить характеристики, связанные с уникальными моделями изменений, и (3) оценить величину ожидаемого улучшения с использованием объективных клинических критериев.

    Метод

    : участники включали 1084 стационарных психиатрических пациента, пролеченных с апреля 2008 года по декабрь 2010 года.Моделирование скрытой кривой роста использовалось для определения траектории депрессивных симптомов по шкале депрессии Бека II в ответ на лечение. Возраст, пол, история травм, предыдущая госпитализация и диагнозы DSM-IV были изучены как потенциальные модераторы выздоровления.

    Результаты: Результаты указывают на нелинейную модель выздоровления, при этом уменьшение симптомов наибольшее после госпитализации и постепенное замедление с течением времени. Женский пол, вероятная травма, предшествующая психиатрическая госпитализация и первичный депрессивный диагноз были связаны с более тяжелыми траекториями.Напротив, диагностика употребления алкоголя / психоактивных веществ была связана с более умеренными траекториями. Объективные контрольные показатели наблюдались относительно стабильно во всех группах пациентов, при этом клинически значимые изменения происходили через 2-4 недели после госпитализации.

    Выводы. Нелинейная траектория выздоровления, наблюдаемая в этих данных, дает представление о динамике выздоровления в стационаре. Во всех группах пациентов уменьшение симптомов было наиболее значительным в первую неделю госпитализации.Однако заметное улучшение продолжалось в течение нескольких недель после поступления. Результаты показывают, что сроки оказания адекватной стационарной помощи в значительной степени зависят от конкретных целей программы.

    J Clin Psychiatry 2013; 74 (5): 492-499

    © Авторские права, 2013 г.

    Добавить комментарий