Кризисные возраста у детей: Кризисные периоды детского возраста — Into-Sana

Содержание

Кризисные периоды детского возраста — Into-Sana

Понятие «кризис» образовалось от греческого слова «krineo», которое обозначает «поворотный пункт» или «разделение дорог». По мнению психологов, возрастные кризисы — это условное обозначение переходных периодов от одного возрастного этапа к другому. На долю детского периода приходится наибольшее количество таких «переходов», поскольку детство – это динамическое состояние, несущее в себе необходимость перемен. Само понятие «кризис» не имеет негативной окраски, однако такие периоды часто сопровождаются негативными эмоциями со стороны детей и их родителей. В этой статье мы рассмотрим основные кризисные периоды и возможные пути решения сложных ситуаций.

Кризис новорожденности (первые 6-8 недель жизни)

Появление на свет сопровождается для малыша физическими и психологическими трудностями. Новорожденный ребенок пытается адаптироваться к новой окружающей среде, учится согревать себя, принимать и переваривать пищу. Важная роль мамы в этот период – научиться быть максимально чуткой и внимательной. Правильно организованный режим кормления, уход и достаточное пребывание на свежем воздухе поможет ребенку быстрее привыкнуть к этому миру.

Любые перепады настроения родителей, ссоры с близкими людьми, громкие разговоры по телефону или непрерывно включенный телевизор негативно отражаются на малыше.

Большое значение в этот период имеет грудное вскармливание, поскольку в этот момент ребенок получает не только полезную еду, но и душевное общение. Малыш обучается устанавливать эмоциональную связь, отвечать на объятия, проявлять свою радость быстрыми движениями рук и ног (так называемый «комплекс оживления»), улыбаться. Именно появление улыбки, и говорит о переходе к новому периоду.

Кризис раннего детства (12-18 месяцев)

Этот период развития ребенка связан с началом ходьбы, становлением речи и первыми «акциями протеста». Чтобы ребенок хорошо развивался физически необходимо уделять внимание активным играм на воздухе, зарядке и организации свободного пространства для передвижения в домашних условиях.

Малыш, который много двигается, реже болеет и активнее развивается умственно по сравнению с ребенком, постоянно сидящим в манеже или пристегнутым в коляске.

Появление первых слов малыша, произносимых осознанно, приводит родителей в восторг. Психологи советуют правильно произносить слова, обращаясь к ребенку, не искажать тон, не подражать детскому произношению, поскольку это может привести к трудностям в развитии правильной речи. В этом же возрасте ребенок проявляет свои первые «волевые» решения. Это могут быть «акции протеста» и противопоставления себя другим. Бороться с крохой бесполезно, ведь именно сейчас он нуждается в безусловной и постоянной родительской любви и поддержке.

Кризис трех лет (2-4 года)

Этот период является наиболее острым, поскольку в этот период происходит осознание собственного «Я», формируется острая потребность действовать самостоятельно. Ребенок говорит «я сам!», становится трудно управляемым и часто повторяет «нет» или «хочу так». Если малыш бросает на пол свои игрушки, громко кричит и топает ногами, не реагирует на просьбы, сердито машет кулаками и плачет без причин – это всегда повод для родителей почитать книги детских психологов с практическими советами по способам решений подобных ситуаций.

В этом возрасте ребенок воспринимает «науку» только в игровой форме. По этой причине важно уделять большое внимание правильному выбору игр, которые должны соответствовать возрасту ребенка, носить развивающий характер, обладать способностью переключать внимание «подрастающей личности».

Необходимо набраться терпения и быть последовательным в своих словах и действиях. Родителям нужно договориться, что они могут разрешить ребенку, а что категорически «нельзя». Неправильным является поведение родителей, при котором малыш получает то, что он хотел, если он сильно плакал или кричал, и нервы мамы «сдали». Это быстро закрепляет плохую привычку всего добиваться криком. Важно помнить, что эмоциональное восприятие ребенка обогащается, поэтому чрезмерные раздражители, например, компьютерные игры, игровые автоматы, просмотр фильмов на большом экране негативно влияют на психику ребенка, и могут привести к нарушениям сна и здоровья.

Кризис 6-8 лет

Это период интенсивного физического роста, совершенствования тонкой моторики рук, развития ряда сложных нервно-психических функций. В это время ребенок становится школьником. Если малыш не посещал детский сад, для него возникает двойная нагрузка – адаптация к коллективу и учебному процессу. Ребенок может отказываться вставать по утрам, подчиняться дисциплине, забывать задания. Задача родителей правильно подготовить малыша к этому периоду. Научить складывать свои вещи и самостоятельно одеваться. Создать спокойную благожелательную атмосферу во время выполнения домашних заданий. Не стоит предъявлять непосильных требований и наказывать за грязь в тетради или невыученный урок. Терпение и помощь родителей позволят ребенку легче усвоить учебный материал.

Пубертатный кризис (12-14 лет)

В этот период происходят глубокие изменения в физиологии, интеллекте и способностях, в качестве отношений со взрослыми и сверстниками. У подростка усиливается стремление быть взрослым, а родители продолжают видеть в нем ребенка, что часто порождает семейные конфликты. Стремление к самостоятельности, независимости от взрослых, потребность в самоутверждении нередко толкают подростка на рискованные поступки. Этот период – самый сложный из всех и требует максимального внимания родителей к внутренним переживаниям своего ребенка. Очень важно родителям установить доверительные отношения и не навязывать свое безапелляционное мнение. Регулярные занятия спортом, танцами, музыкой и другими полезными увлечениями позволяют структурировать свободное время подростка, уберечь его от времяпрепровождения в сомнительных компаниях.

Подход к данному вопросу очень хорошо сформулирован известным педагогом Марией Монтессори: «Свободы у ребенка должно быть ровно столько, чтобы он знал, что с ней делать».

Возрастные кризисы необходимы и неизбежны. Через них проходит каждый из нас, только сроки их наступления у каждого свои. Важно помнить, что дети учатся тому, что видят, а не тому, чему их учат. И в первую очередь ребенок перенимает жизненные принципы и нормы поведения у людей, имеющих наибольший для них авторитет – у своих родителей. Поэтому, если вы хотите, чтобы ваши дети были собранными, уравновешенными, талантливыми, хорошо учились и убирали за собой – будьте такими сами, и они обязательно этому научатся!

Возрастные кризисы в развитии ребенка и способы их преодоления

Развитие ребенка не происходит плавно, в нем есть периоды стабильности и переходные моменты, когда дети становятся капризными и неуправляемыми. Разумеется, любой из кризисов не привязан к указанному возрасту и может наступить, как раньше, так и позже. Или вовсе пройти мягко и незаметно. Но психологи выделяют пять основных переломных моментов в детском развитии, на которые стоит обратить внимание родителям.

Кризис новорожденного

Рождение и первые недели после него — непростой период для малыша. Ему приходится адаптироваться к совершенно новой среде, по-новому учиться дышать и есть, привыкать к новым звукам, ощущениям. Это может привести к тому, что развитие ребенка до года сопровождается тревожным поведением. Младенец плачет, плохо спит. В этом случае родителям стоит запастись терпением, окружить малыша заботой, создать любящую безопасную обстановку в семье.

Кризис одного года

После год дети уже умеют ходить, начинается речевое развитие ребенка. Они становятся более активны, исследуют не только мир в непосредственной близости, но и стремятся добраться дальше. Появляются первые расхождения между «хочу» и «можно», что приводит к истерикам и капризам.

В этот период стоит проявить как стоит больше такта, терпения и заботы. Нельзя ругать и наказывать малыша за плохое поведение — он все равно еще не способен четко осознавать свои действия. Следует больше говорить, объяснять, а в момент истерики отвлекать и переводить внимание на другой объект. Также важно дать ребенку побольше материала для познания мира.

Для этого полезно водить детей в центр раннего развития.

Кризис трех лет

В этом возрасте ребенок начинает проявлять себя как самостоятельная личность. «Я сам», «Не надо помогать» — это классические фразы этого периода. У малыша появляется протест, упрямство, своенравие. Не стоит запрещать детям проявлять самостоятельность и получать новый опыт. В этом возрасте закладывается умение обслуживать себя самостоятельно, принимать решения и нести за них ответственность. С негативными проявлениями лучше справляться через игру, но не поддерживать истерики и не наказывать физически.

Кризис семи лет

Этот период совпадает с началом обучения в школе. Ребенок приобретает новый статус, новые обязанности, у него увеличивается нагрузка. И это помимо того, что ему приходится вливаться в новый коллектив, отстаивать свои взгляды и убеждения перед новыми друзьями. При этом эмоциональное и психическое развитие ребенка все еще находится в стадии формирования. Отсюда — капризность, агрессивность, желание кривляться, необъяснимые деструктивные поступки. В этот момент может помочь разговор школьника с другим важным взрослым (например, крестной или крестным, учителем) так как детям уже недостаточно мнения родителей для формирования представления о себе и о мире.

В 6–7 лет полезно отдать ребенка на детскую арт-терапию или индивидуальные занятия с психологом. Через творчество и разговоры со специалистом, юный бунтарь гармонично проживет сложный период и выйдет из кризиса более уверенным в себе.

Подростковый кризис

Психологи утверждают, что обычно он приходится на 13–14 лет, но в современном мире, где дети взрослеют быстрее, он может начаться в 11–12 лет. Кризис подросткового периода связывают с гормональными изменениями, из-за которых появляется эмоциональная нестабильность, частые смены настроения, обидчивость, мнительность. Подросток хочет скорее повзрослеть, но еще не готов к ответственности взрослого человека.

Этот диссонанс приводит к конфликтам с родителями и учителями, совершению необдуманных поступков, резкой смене имиджа.
В этот период особенно важно находить с подростком точки соприкосновения, идти на компромиссы. Если пытаться контролировать ребенка во всем, запрещать, осуждать, есть риск лишь усугубить негативные проявления.

Слово «кризис» часто воспринимается нами негативно, но на самом деле это переломный момент, который выводит ребенка на новый этап развития. Именно поэтому особенно важно, чтобы дети правильно проживали переходные периоды.

Мы приглашаем ваших детей в Центр детского развития «Имена Продакшн». Мы создаем для наших воспитанников комфортную теплую атмосферу и учим их не только практическим навыкам, но и эмоциональному интеллекту, умению общаться, грамотно выражать свои чувства. В нашем Центре ребенок может посещать групповые занятия с психологом, курсы арт-терапии в Москве, индивидуальные психологические консультации. Это поможет ему стабилизировать эмоциональное состояние, стать увереннее и безболезненно прожить очередной возрастной кризис.

Кризис у детей 6-7 лет

Период дошкольного детства завершается кризисом 7 лет. Это кризис саморегуляции, напоминающий кризис 1 года.
Начиная с 6-7-летнего возраста постепенно ведущий вид деятельности – игра, начинает сменяться учением. Учение следует понимать в широком смысле, это развитие способностей, получение знаний, умений и навыков, то есть это переход к осмысленной работе. Чему бы ни учился ребенок, он должен чувствовать важность и нужность своих занятий. Только в этом случае он прикладывает усилия, активно приобретает полезные навыки и развивает свой интеллект.

Одним из признаков кризиса является кривлянье и манерность, которые объясняются желанием подражать взрослым. Появляется демонстративная наивность, которая порой раздражает родителей. Ребёнок хочет быть взрослым, начинает предъявлять претензии на внимание и регулировать свое поведение правилами. Но у него не всегда это получается, что приводит к неоправданным самоограничениям.

Еще один признак кризиса – это потеря непосредственности. Происходит это из-за появления в поступках ребёнка интеллектуальной составляющей, которая вклинивается между желанием и непосредственным поступком. У ребёнка появляются переживания по поводу поступка.

И третий признак кризиса – симптом «горькой конфеты». Ребёнку может быть плохо, но он не хочет этого показывать.

Кроме психологической трансформации происходят серьезные перестройки в организме: ребенок резко прибавляет в росте и весе, изменяется работа сердечно-сосудистой, нервной, дыхательной и других систем. Поэтому перепады настроения, утомляемость, раздражительность – это не проявления зловредного характера, а сигналы о перенапряжении и бурном росте.

К концу кризиса у ребёнка должна сформироваться новая социальная позиция – «школьник». Это значит, что ребёнок осознает своё место в системе общественных отношений. В этот период активно развивается саморегуляция, воля, самостоятельность, способность к самоорганизации, самоконтроль, умение оценивать свои поступки, целеполагание. Таким образом, дошкольный возраст можно назвать периодом наиболее интенсивного освоения смыслов и целей человеческой деятельности, периодом интенсивной ориентации в них.

Если ребенок в конце раннего детства говорит: «Я большой», – то дошкольник к 7 годам начинает считать себя маленьким. Такое понимание основано на осознании своих возможностей и способностей.

В дошкольном детстве значительные изменения происходят во всех сферах психического развития ребенка. Как ни в каком другом возрасте, ребенок осваивает широкий круг деятельности игровую, трудовую, продуктивные, бытовую, общение, формируется как их техническая сторона, так и мотивационно-целевая.

Специалисты нашего Центра готовы проконсультировать вас по вопросам взросления вашего ребенка https://www.psylogia.ru

Материал подготовили специалисты отдела профилактики социальных рисков КГБУ ХЦППМСП Тюляева О. А., Поздеева К.А.

ВОЗРАСТНЫЕ КРИЗИСЫ — Психология

При переходе от одной возрастной стадии к другой, человек обязательно проходит через возрастной кризис. В этот период разрушается прежняя система отношений человека с окружающим миром и формируется новая, что сопровождается значительными психологическими трудностями, как для самого человека, так и для тех, кто его окружает.

Возрастные кризисы сопровождаются:

  • депрессивными состояниями;
  • выраженной неудовлетворенностью собой;
  • трудноразрешимыми проблемами внутреннего и внешнего характера;
  • резкими изменениями в поведении человека.

0 лет

С первым криком, когда у младенца раскрываются лёгкие, ему становится нелегко, у него наступает первый жизненный кризис. И до конца жизни, чтобы дышать свободно, нужно пройти череду других психологических кризисов. Их не стоит бояться, они помогают становиться мудрее и сильнее. Родился, и сразу за работу: добывай себе пищу, открывая рот, дыши и кричи громче. А в то тёплое и защищённое место, которое считал домом, обратной дороги нет. Так наступает самая большая перемена в жизни человека и первый кризис. Младенец ещё очень плохо видит и слышит, при этом самый большой его орган — кожа. Поэтому до шести недель очень важно, чтобы у матери и ребёнка был постоянный телесный контакт. От того, насколько нежно мама прикасается, зависит дальнейшее благополучие малыша.

«Нередко мать, устав от беременности и родов, не сразу включается в материнство. Если у неё послеродовая депрессия или зашкаливает усталость, близкие должны сменить её и позаботиться о ребёнке».

1 год

Ребёнок хочет больше, чем может. Он становится капризным: всё время недоволен, требует внимания, обижается. Он может попросить игрушку и тут же её отбросить. Он отказывается делать то, что ещё недавно доставляло ему очевидное удовольствие. Смысл его выступлений: заявить миру о своём «Я», потому что он осознал свою «отдельность» от взрослого. Мир влечёт малыша и пугает одновременно. ВА

«Важно, чтобы ему было, куда вернуться после своих исследований, в родительский тыл, готовый принять и помочь. Ограничьте запреты, разрешайте всё, что неопасно для здоровья и жизни. Увлекайте ребенка игрой. Если малыш капризничает, не ругайте, а пытайтесь отвлечь внимание. А если не получается, успокаивайте. Сохранить связь с родителями в такие моменты важнее, чем получить требуемое».

3 года

Кризис трёх лет по своим симптомам похож на кризис одного года, только проявляется ещё ярче. Ребёнок бунтует против порядков, которые заведены в доме, устраивает истерики в людных местах, жаждет самостоятельности, причём не столько физической, как два года назад, сколько личностной. Ещё одна характерная черта, обесценивание взрослых вплоть до того, что ребёнок может обозвать кого-то из родителей. Родителям не следует принимать близко к сердцу негативизм и резкость ребёнка, это просто неловко выраженная злость от беспомощности. Но нужно обратиться к специалисту, если родитель в ответ испытывает желание бить и обзывать ребёнка, а также, если к четырём годам интенсивность истерик не стихает.

«Поощряйте самостоятельность малыша, пусть он демонстрирует, что может справляться один. Хвалите, если у него что-то получается, а если не получается,  хвалите за старание. Предлагайте что-то сделать самостоятельно. Если мама настаивает на своём режиме, то, вырастая, ребёнок теряет своё «хочу», вместо этого знает «надо», и в будущем у него могут возникнуть проблемы».

7 лет

Поступив в школу, ребёнок оставляет дома непосредственность. Прежде чем совершить поступок, он теперь думает о том, какое значение это будет для него иметь. Это может выражаться в том, что ребёнок вдруг начинает манерничать и паясничать. В то же время он может скрывать свои истинные эмоции, терпеть какую-то ситуацию и не показывать, что ему плохо. У школьника может появиться комплекс неполноценности или, напротив, ложное чувство превосходства над другими детьми. Надо иметь в виду, что ведущая деятельность с 3 до 7 лет – игровая, с 7 до 13 – познавательная.

«Поэтому мы рекомендуем сводить ребёнка к психологу, чтобы понять, совершил ли он этот переход от игр к познанию, готов ли он к школе».

11-15 лет

В этот период происходит мощная гормональная перестройка: в ребёнке просыпается мужчина или женщина. Сейчас половое созревание происходит раньше: в 9 лет начинается предпубертат, а в 11 уже кризис.  «Я уже не ребёнок!» — кричит ребёнок. Основная задача его, обесценить ценности родителей и на их руинах выстроить свои. Авторитет взрослых в этом возрасте стремительно тает. Ребёнок может Вам ещё подчиняться внешне, но втайне он думает, что Вы старый и ничего не понимаете. В глазах подростка родители мастодонты, столько не живут. Объективно говоря, мир так быстро меняется, что родители и правда могут мало понимать в том, что интересно подросткам. Стоит родителю признать это, не быть вторым подростком и обижаться. Знакомьтесь с новым человеком. В этом возрасте особенно важно стать ребёнку другом. Он то и дело испытывает сомнения в себе, в своей привлекательности. Важно поддерживать его и формировать здоровую самооценку. Хуже пубертата — его отсутствие. Если ребёнок не «попрощался» с родителями, он остаётся зависимым от них, и иногда, на всю жизнь.

«Современные дети рискуют упустить свой важный кризис. Дети перестали гулять на улице, вместо этого они проводят время в виртуальном пространстве. Получается, что с отцом и матерью связи ослабленные, общения очень мало. И подросток переживает «стёртый» пубертат. Впоследствии он нередко так и остаётся подростком из виртуальной реальности — инфантильным и несамостоятельным».

17 лет

Школа закончена, и всё по-новому. Родители не имеют такого безусловного права, как раньше, ругать за «секс, драгз и рок-н-ролл», и хочется попробовать всё и сразу. Ответственность тоже новая, другие требования к учёбе, первая подработка. Приходят размышления о смысле жизни и своём месте в ней.

«Нужно давать подросткам увидеть последствия своих поступков. Обычно для родителей это очень тревожно, ожидания катастрофические, они рисуют в воображении чудовищные картины: что их ребёнок стал бомжом или проституткой. Но, если усилите давление и контроль, это не подействует. Вера в то, что ребёнок справится и что он не хочет себе смерти, поможет преодолеть тревогу».

30 лет

Когда Вам 20, Вы думаете, что 30 — это чуть ли не старость, до наступления которой нужно достичь всевозможных вершин. И вот происходит первая оценка достижений, и с ней, разумеется, связаны разочарования и вопросы: «А туда ли я иду?» И вот приходит неудовлетворённость профессией, семьёй или её отсутствием. Разочарование порой трудно пережить, и это может выражаться в желании показать себя с лучших сторон в виртуальной жизни, создавать образ «100% успех».

«Попробуйте приближаться к тридцатилетнему рубежу с радостью, готовьтесь к нему как к важному событию, словно это Новый год и завтра первый день новой жизни. Решите, как Вы теперь будете в ней жить. Например, вспомните занятия, которые приносили Вам удовольствие десять лет назад, и верните увлечения в свою жизнь: танцуйте, рисуйте, занимайтесь спортом. И перестаньте сравнивать себя с другими. Поверьте в свой путь».

40 лет

Зачем живёшь, что оставишь после себя, что хотел, но не успел, эти вопросы мучают сорокалетних. Очевидно, годы активного созидания остались позади. Особенно остро протекает кризис у тех, у кого смысл жизни в достижениях. Обнаруживается, что дом построен, дерево посажено, ребёнок почти вырос. И что теперь делать? Жизнь становится пустой. Симптомы на физиологическом уровне: депрессии, панические атаки, тревожность, гипертония и т.д. Среди 40-летних больше всего разводов. Смена семьи, профессии, образа жизни в этот период, это способ запрыгнуть в последний вагон поезда, который идёт в другом направлении. Чаще всего в собственных неудачах люди винят своих партнёров: «Если бы он не был таким… Если бы она меня понимала… всё бы было иначе». Вот за этим «иначе» и заводят новых партнёров. Мужчины нередко находят более молодых любовниц.

60-70 лет

Маркер этого кризиса выход на пенсию. Человек ещё на многое способен, но слышит: «Спасибо за всё, заслуженно отдыхайте!». Вместе с тем ухудшается здоровье и приходит осознание, что смерть не так уж далеко. В результате — уныние, ощущение никчёмности, страхи, мнительность.

Если пожилой человек чувствует себя нужным и полезным в семье, перестройка пройдёт мягко. Родные помогают выработать позитивное отношение к старости: наконец-то пришло время жить для себя. Можно читать книги, гулять, заниматься тем, на что никогда не хватало времени и наконец, радовать себя мыслью, что все кризисы миновали и впереди ещё много лет спокойной жизни.

Продолжительность одной индивидуальной консультации составляет: 1 ч.30мин.

Запись по тел. 8 (4112) 35-10-46

Кризис возраста у детей 1, 3, 7, 12, 17 лет

С кризисом возраста у детей сталкиваются все родители. Это становится настоящей проверкой на мудрость и прочность. Сложно пережить тот момент, когда маленькая веселая дочка-улыбашка, которая еще только вчера у всех вызывала умиление, превращается в неуправляемого чертенка, готового перевернуть не только квартиру, но и весь Екатеринбург в отчаянных попытках добиться желаемого.

Кризисы возраста у ребенка от 1 года до 17 лет: как пережить

Кризисы у детей, связанные со взрослением, тяжело переживают не только родители, но и сами малыши. Поэтому главная родительская задача — постараться справляться со своим раздражением и усталостью. Именно в период возрастного кризиса ребенок больше всего нуждается в родительской любви и поддержке, хотя сам этого не осознает.

В последнее время я много думаю над этими вопросами, как по журналистским, так и по личным причинам. Я мать двоих детей 6 и 10 лет, чья родословная включает в себя более чем долю психических заболеваний. Потеряв одного члена семьи в результате самоубийства и наблюдая за другим, разоренным зависимостью и психической инвалидностью, у меня нет более глубокого желания для моих детей, чем то, чтобы они не страдали так же.И все же, учитывая очевидное направление развития нашей страны и нашего мира, не говоря уже о том испытании, которое представляет собой меритократия на поздней стадии, я не испытывал оптимизма в отношении условий для будущего здравомыслия — их, моего или кого-либо.

С сентября 2019: Даниэль Марковиц о том, как меритократия вредит всем

К моему удивлению, когда я начал интервьюировать экспертов по детскому психическому здоровью — клиницистов, нейробиологов, проводящих передовые исследования, родителей, которые достигли этого неофициального статуса в результате трудности их детей — возник необычайно сплоченный хор.Несмотря на все загадки мозга, несмотря на все, что мы до сих пор не знаем о генетике и эпигенетике, люди, с которыми я разговаривал, подчеркивали, что мы действительно знаем о том, когда начинаются эмоциональные расстройства, и как мы можем предотвратить их большее количество. Когда: детство — очень часто раннее детство. Как: лечение тревоги, которое неоднократно описывалось как врата к другим психическим расстройствам или, по яркой фразе одной матери, «дорога в ад».

На самом деле акцент на тревоге не был таким удивительным.Из конечно тревога. В 2020 году тревога станет повсеместным и неизбежным явлением. В течение этого столетия процент посещений амбулаторных врачей в Америке по рецепту на лекарство от тревожности, такое как ксанакс или валиум, увеличился вдвое. * Что касается детей: исследование, опубликованное в 2018 году, последнее исследование Такая таблица показала, что всего за пять лет число диагнозов тревожного расстройства среди молодых людей увеличилось на 17 процентов. Тревога — тема поп-музыки («Дыхание» Арианы Гранде, «Беспокойство» Джулии Майклс и Селены Гомес), самого продаваемого графического романа страны (« Guts » Райны Тельгемайер) и чувства юмора всей когорты (см. «Поколение Z»). казалось бы, бездонный аппетит к тревожным мемам). «Нью-Йорк Таймс» даже опубликовала сводку книг для самых маленьких. «Беспокойство растет во всех возрастных группах, — поясняется в нем, — и малыши не защищены».

Как сделать прививку ребенку от будущих мучений? Что вы будете делать, если ваш ребенок уже кажется ошеломленным здесь и сейчас?

Хорошая новость заключается в том, что появляются новые формы лечения тревожных расстройств у детей, и, как мы увидим, это лечение может предотвратить множество последующих проблем. Даже в этом случае существует проблема, связанная с беспокойством по поводу детской тревожности, и это приближает нас к сути вопроса.Тревога , расстройство стоит предотвращать, но тревога сама по себе не является чем-то, что нужно предотвращать. Это универсальный и необходимый ответ на стресс и неуверенность. Я неоднократно слышал от терапевтов и исследователей, сообщая об этом материале, что тревога доставляет дискомфорт, но, как и в случае с большинством дискомфорта, мы можем научиться терпеть его.

Но мы делаем наоборот: слишком часто мы полностью изолируем наших детей от стресса и дискомфорта. А детям, которые не научились справляться с трудностями, предстоит трудный путь к взрослой жизни.Похоже, что все большее число учащихся средних и старших классов избегают школы из-за беспокойства или депрессии; некоторые вообще перестали посещать. Эксперты говорят, что в качестве симптома ухудшения психического здоровья «отказ от школы» эквивалентен пожару с четырьмя сигналами тревоги, потому что он сигнализирует о глубоком бедствии и потому, что он может привести к так называемому отказу от запуска, что проявляется в увеличивающейся доле детей. молодые люди, которые не работают или не ходят в школу и находятся на иждивении своих родителей.

Линн Лайонс, терапевт и соавтор книги Anxious Kids, Anxious Parents , сказала мне, что кризис психического здоровья в детстве рискует стать самовоспроизводящимся: «Чем хуже цифры о психическом здоровье наших детей, тем хуже усиливается тревога, депрессия и самоубийства — тем более боязливыми становятся родители.Чем больше напуганы родители, тем больше они продолжают делать то, что непреднамеренно способствует возникновению этих проблем ».

Прочтите: Что коронавирус сделает с детьми

Это суть нашего момента. Сегодняшняя проблема с детьми — это также кризис родительского воспитания, который сам по себе усугубляется по мере роста родительского стресса по ряду причин. Таким образом, мы имеем порочный круг, в котором стресс взрослых приводит к стрессу у детей, что приводит к усилению стресса взрослых, что приводит к эпидемии тревоги для всех возрастов.

I. Семена беспокойства

За последние два или три десятилетия эпидемиологи провели масштабные, репрезентативные на национальном уровне исследования, скрининг детей на психические расстройства, а затем отслеживание этих детей во взрослой жизни. В результате теперь мы знаем, что тревожные расстройства являются наиболее распространенным психическим заболеванием у детей и встречаются гораздо чаще, чем мы думали 20 или 30 лет назад. Мы знаем, что они поражают почти треть подростков в возрасте от 13 до 18 лет, и что их средний возраст возникновения составляет 11 лет, хотя некоторые тревожные расстройства начинаются намного раньше (средний возраст возникновения фобии составляет 7 лет).

Многие случаи детской тревожности проходят сами по себе, и если у вас не было тревожного расстройства в детстве, у вас вряд ли оно разовьется во взрослом возрасте. К меньшему счастью, случаи, которые не удается разрешить, имеют тенденцию становиться более серьезными и вести к дальнейшим проблемам — сначала дополнительным тревожным расстройствам, затем расстройствам настроения и расстройствам, связанным с злоупотреблением психоактивными веществами. «Возраст 4 может быть специфической фобией. Возраст 7 будет означать тревогу разлуки плюс специфическая фобия », — говорит Энн Мари Альбано, директор клиники тревожных и связанных с ними расстройств Колумбийского университета.«В 12 лет будет тревога разлуки, социальная тревога и специфическая фобия. Тревога сначала собирает друзей, а потом перерастает в другие расстройства ». И чем раньше она начнется, тем вероятнее последует депрессия.

Все это означает, что мы больше не можем предполагать, что детский стресс — это фаза, из которой нужно вырасти. «Группа детей, у которых проблемы не исчезают, составляет большинство взрослых, у которых есть проблемы», — говорит Дэниел Пайн из Национального института психического здоровья, ведущий специалист в области развития тревожности у детей.«У людей появляется целый ряд других проблем, не связанных с тревогой». Рональд К. Кесслер, профессор политики в области здравоохранения в Гарварде, однажды особенно ярко сказал об этом: «Боязнь собак в возрасте 5 или 10 лет важна не потому, что боязнь собак ухудшает качество вашей жизни», — сказал он. «Боязнь собак важна, потому что в четыре раза выше вероятность того, что вы станете 25-летней депрессивной матерью-одиночкой, бросившей среднюю школу и зависимой от наркотиков».

В дополнение к этому у маленьких детей с проблемами психического здоровья сегодня могут быть худшие долгосрочные перспективы, чем у аналогичных детей в прошлые десятилетия.К такому выводу пришла Рут Селлерс, психолог-исследователь из Университета Сассекса, изучившая три лонгитюдных исследования британской молодежи. Селлерс обнаружил, что молодые люди с проблемами психического здоровья в возрасте 7 лет с большей вероятностью будут социально изолированы и станут жертвами сверстников в более позднем детстве, а в 16 лет у них будут проблемы с психическим здоровьем и академическими проблемами. расходы на здравоохранение, эти ассоциации со временем становились все сильнее.

Крупные общественные сдвиги, подобные тем, которые мы пережили в последние годы, могут особенно сильно ударить по людям с определенными качествами.Недавний пример — Китай, где раньше любили застенчивых и тихих детей, и они имели тенденцию к процветанию. После быстрых социальных и экономических изменений в городских районах изменились ценности, и теперь эти дети, как правило, отвергаются сверстниками — и, конечно, не случайно, они более склонны к депрессивным симптомам. Я подумал об этом, когда недавно встречался с лидерами группы поддержки родителей молодых людей, находящихся в бедственном положении, в районе Вашингтона, округ Колумбия, большинство из которых все еще живут дома. Некоторым из этих взрослых детей поставлен психиатрический диагноз; все столкнулись с трудностями и унижениями жизни в культуре жесткой конкуренции, в которой понятие успеха сужается, а стоимость жизни растет.

Надежда на раннее лечение заключается в том, что, дойдя до ребенка, когда ему будет 7 лет, мы сможем остановить или хотя бы замедлить траекторию страданий, начатую Селлерсом и другими исследователями. И когнитивно-поведенческой терапии, наиболее эмпирически подтвержденной терапии тревожности, часто бывает достаточно для этого. В случае тревожности КПТ обычно включает в себя комбинацию так называемого «когнитивного реструктурирования» — обучения обнаруживать неадаптивные убеждения и бросать им вызов — и воздействия на то, что вызывает у вас тревогу.Цель воздействия — снизить вашу чувствительность к этим вещам, а также научить вас преодолевать тревожные чувства, а не избегать их.

Иллюстрация: Оливер Мандей; Марко Паскуалини / Getty

В большинстве случаев, согласно крупнейшему и наиболее авторитетному исследованию на сегодняшний день, КПТ работает: после 12-недельного курса 60 процентов детей с тревожными расстройствами «значительно улучшились» или «значительно улучшились». Но это не постоянное лекарство — его результаты, как правило, со временем исчезают, и людям, у которых снова возникает тревога, могут потребоваться дополнительные курсы.

Более серьезная проблема заключается в том, что когнитивно-поведенческая терапия может работать только в том случае, если пациент мотивирован, а многие тревожные дети почти не заинтересованы в борьбе со своими страхами. КПТ фокусируется на роли ребенка в его или ее тревожном расстройстве, игнорируя реакцию родителей на это беспокойство. (Даже когда родитель участвует в терапии, акцент обычно остается на том, что делает ребенок, а не родитель.)

Многообещающее новое лечение от Центра изучения детей Йельского университета под названием SPACE (Поддерживающее родительство при тревожных детских эмоциях) ) использует другой подход.SPACE лечит детей, не обращаясь непосредственно к детям , а лечит их родителей. Согласно широко известному исследованию, опубликованному в журнале Американской академии C детской и подростковой психиатрии ранее в этом году, он так же эффективен, как CBT, и охватывает даже тех детей, которые отказываются от помощи. Неудивительно, что это вызвало огромный ажиотаж в мире психического здоровья детей — настолько, что, когда я начал писать об этом материале, я быстро потерял количество людей, которые спрашивали, читал ли я об этом раньше. , или поговорил с Эли Лебовицем, профессором психологии, который его создал.

В работе напрямую с родителями подход Лебовица направлен на то, чтобы предоставить не временное решение, а основу для успешной адаптации на всю жизнь. Я также пришел к выводу, что ПРОСТРАНСТВО — это гораздо больше, чем способ лечения детской тревожности — это важная замочная скважина в сломанном подходе взрослых американцев к воспитанию детей.

Когда Лебовиц учит других врачей использовать SPACE, он начинает с того, что несколько раз говорит им, что не винит родителей в патологиях их детей.

«Поскольку мы представляем область с очень богатой историей обвинения родителей почти во всем — аутизме, шизофрении, расстройствах пищевого поведения, — это действительно важный вопрос », — сказал он однажды воскресным утром в январе, когда он и его Сотрудница Яара Шимшони начала двухдневный тренинг для терапевтов. Присутствовало несколько десятков человек, приехавших в Йель со всей страны, чтобы они могли научиться помогать родителям уменьшить то, что Лебовиц называет «приспособляемым» поведением, и то, что остальные из нас могут назвать «поведением, типичным для родителей 21-го века».

«На самом деле нет доказательств того, что родители вызывают у детей тревожных расстройств в подавляющем большинстве случаев», — сказал Лебовиц. Но — и это большое значение , но — есть исследования, устанавливающие корреляцию между тревожностью детей и поведением родителей. Он продолжил, что в основе SPACE лежит простая идея о том, что вы можете бороться с тревожным расстройством ребенка, уменьшив аккомодацию родителей — по сути, те вещи, которые родители делают, чтобы облегчить тревожные чувства ребенка.Если ребенок боится собак, его могут выгуливать из дома через улицу, чтобы избежать собачек. Если ребенок боится темноты, это может позволить ему спать в вашей постели.

Лебовиц заимствовал концепцию около десяти лет назад из литературы о том, как обсессивно-компульсивное расстройство влияет на членов семьи пациента и наоборот. (Как он сказал мне, члены семьи в конечном итоге живут так, как будто у них тоже есть ОКР: « Все моют руки. Все меняют одежду. Никто не произносит то или иное слово »). С тех пор аккомодация стала центром исследований тревожности. Теперь мы знаем, что около 95 процентов родителей тревожных детей занимаются проживанием. Мы также знаем, что более высокая степень аккомодации связана с более серьезными симптомами тревоги, более тяжелыми нарушениями и худшими результатами лечения. Эти результаты могут иметь потенциальные последствия даже для детей, которые (пока) не испытывают клинической тревожности: повседневные усилия, которые мы прилагаем для предотвращения детского стресса — сведение к минимуму того, что их беспокоит или пугает, помощь в выполнении сложных задач, а не позволяющая им бороться, — могут не помочь. им это удается в долгосрочной перспективе.Когда моя дочь плачет из-за того, что не завершила школьное задание, которое должно быть на следующее утро, я иногда останавливаю ее слезы, тренируя ее до конца. Но когда я это делаю, она не умеет справляться с дрожью сроков. Когда она спрашивает меня, умрет ли кто-нибудь в нашей семье от COVID-19, однозначное «Нет, не волнуйтесь» может успокоить ее сейчас, но более продолжительный и тяжелый разговор о жизненных неопределенностях может больше помочь ей в будущем.

Несмотря на более чем десятилетние свидетельства того, что воспитание с помощью вертолета контрпродуктивно, сегодня дети, возможно, человек, более человек чрезмерно защищены, человек более опасаются взрослой жизни, еще детей нуждаются в терапии.

Родители знают, что они не помогают своим детям приспосабливаться к их страхам; они говорят об этом Лебовицу. Но они также говорят, что не знают, как остановиться. Они опасаются, что повседневная жизнь станет неуправляемой.

Вот некоторые вещи, которые в ходе тренинга SPACE я слышал о родителях, которые делают, чтобы не отпугнуть своих тревожных детей:

Идут наверх, чтобы взять детский рюкзак перед школой, потому что ребенок боится быть один площадь дома и родители не успевают спорить об этом.Водить ребенка в школу, потому что ребенок боится автобуса, в результате чего мать каждый день опаздывает на работу.

Связывание и перетяжка детской обуви до тех пор, пока они не почувствуют себя просто правильно .

Тратить в среднем 30 минут в день на проверку и перепроверку домашнего задания ребенка.

Объявление о своем присутствии при перемещении по дому, чтобы ребенок всегда знал, где найти родителя («Я иду на кухню, Оливер»).Сопровождение 9-летнего ребенка в туалет, потому что он боится остаться один. Разрешить 9-летнему ребенку сопровождать родителей в туалет, потому что он боится быть один. Мочиться в ведро — мать, а не ребенок, — потому что в игровой комнате в подвале нет ванной, и ребенок боится оставаться один.

Разрешение ребенку спать в кровати родителей. Сидеть или лежать с ребенком, пока он засыпает.

Всегда ношу с собой полиэтиленовый пакет, потому что ребенок боится рвоты.

Режет пищу 13-летней девочке, потому что она боится ножей.

Прекращение приема посетителей, потому что ребенок очень стесняется. Выступление за ребенка в ресторанах. Просить учителя ребенка не навещать ее в классе.

Установка приложения «Найди друзей» на телефон ребенка, чтобы ребенок мог отслеживать местонахождение родителей .

Готовить ребенку разные продукты, потому что он не будет есть то, что едят все.

Покупка новой охранной сигнализации.Покупка новой машины. Серьезно подумываю о покупке нового дома.

Список продолжался и продолжался. Самым дезориентирующим в нем была не длина, а то, как в нем были объединены истории, которые казались мне странными, но оказались банальными, с историями, которые казались знакомыми, но при дальнейшем рассмотрении казались нездоровыми. Многие из нас ничего не думают о приготовлении разных блюд для разных членов семьи. Время отхода ко сну стало таким затяжным делом, что родители теперь могут выполнять работу, которую когда-то делали чучела животных.

Я с трудом подавил смех при мысли о том, что ребенок выслеживает своих родителей, а не наоборот, но по комнате раздался шепот признания. «Это обычных », — сказал один терапевт. При мысли о покупке нового дома у меня, должно быть, приподнялись брови, потому что другая женщина наклонилась и прошептала: «У меня есть семья, которая переехала в двухуровневый дом, потому что дочь не любит находиться вне пределов слышимости».

В течение 12 занятий SPACE помогает родителям понять, как начать сокращать свое приспособление, а также выражает сочувствие к страданиям своего ребенка и уверенность в его способностях.Если это срабатывает, а обычно это так, то запускается благотворный цикл: по мере изменения поведения родителей дети начинают справляться сами. По мере того, как они справляются, они будут чувствовать себя более способными, и их родители будут относиться к ним как к таковым, что еще больше уменьшит приспособляемость. В свою очередь, улучшится самочувствие всей семьи.


AtlanticLIVE: Дети в тревожном возрасте

Что можно сделать с подавленными детьми и с родителями, которые изо всех сил стараются о них заботиться? Главный редактор журнала The Atlantic Джеффри Голдберг обсуждал эту эпидемию психического здоровья со старшим редактором Кейт Джулиан, написавшей майскую обложку журнала.

II. Беспокойный родитель

Большинство критиков практики воспитания детей в этом веке рассматривали родителей как рациональных субъектов, какими бы крайними ни были некоторые из наших действий. Если мы парим над нашими детьми (или газонокосилкой, или бульдозером, или снегоочистителем для них), мы, как говорят, делаем это в ответ на окружающие условия — например, освещение похищений в СМИ или резкое падение показателей поступления в колледж. Другими словами, современные родители или, по крайней мере, представители высшего среднего класса, которые публикуют большинство статей о тенденциях в сфере воспитания детей, широко воспринимаются не как непослушные, а как противоположные: слишком гипер, слишком компетентно, слишком бдительно.И все же, несмотря на более чем десятилетние свидетельства того, что воспитание с помощью вертолета контрпродуктивно — см. Среди других широко читаемых разборок статьи Atlantic «Как посадить вашего ребенка на терапию» Лори Готтлиб и «Чрезмерно защищенный ребенок» Ханна Розин и такие книги, как «» Джули Литкотт-Хаимс «Как вырастить взрослого» — дети сегодня, возможно, , еще чрезмерно защищены, еще подозрительно относятся к взрослой жизни, еще еще нуждаются в терапии.

Возникает вопрос: если современные родители так неумолимо следят за всем, почему мы не скорректировали курс? Может быть, мы совсем не в курсе дела? Может ли неустойчивое психическое здоровье наших детей быть связано не столько с нашим стилем жесткого вождения, сколько с нашим истощением, чувством вины и неспособностью остановиться? Мы жалуемся на то, что дети тонкокожи и подвержены давлению со стороны сверстников, но, возможно, именно мы сверхчувствительны к мнению наших сверстников и, особенно, наших детей.И чем больше мы стараемся поступать правильно — чем больше мы заботимся о них, тем быстрее мы отвечаем на их потребности — тем больше мы связываем себя узлами.

В последнее время несколько давних комментаторов в сфере воспитания детей начали озвучивать похожие заметки. Возьмем, к примеру, эволюцию Мэдлин Левин, психолога из района Залива, чей бестселлер 2006 года « Цена привилегий » (разумно) отчитывал родителей за навязывание собственных амбиций своим детям. Ее новая книга « Готовы или нет » предлагает более мрачный, хотя и более сочувственный взгляд на то, что значит воспитывать детей в мире, который, кажется, рушится, отмечая «ущерб, который неконтролируемая тревога наносит принятию решений родителями. .”

Иллюстрация: Оливер Мандей; DCDEBS / Getty

Рассмотрим также книгу 2018 года The Self-Driven Child , написанную Уильямом Стиксрудом, клиническим нейропсихологом, и Недом Джонсоном, который руководит успешным репетиторским бизнесом в Вашингтоне, округ Колумбия (как можно ближе к рингу). место в меритократическом цирке). Они утверждают, что современные родители лишают детей осознанного контроля над своей жизнью, подвергая их повышенному риску тревожности и депрессии. И они посвящают целую главу тому, как психическое здоровье родителей и вредит здоровью их детей.«Детям не нужны идеальные родители, но им очень полезны родители, которые могут не беспокоить их», — пишут они.

Книга вызвала такой отклик среди родителей, что спустя два года после ее публикации Стиксруд и Джонсон все еще находятся в общенациональном сообществе. Сотни появлений и тысячи разговоров с родителями позволили им поверить в то, что родители беспокоятся о своих детях даже больше, чем они думали, и вызывают большее беспокойство. Наблюдая, как в декабре они проводят вопросы и ответы с родителями из частной школы, я мог понять, почему.Аудитория дрожала от неуверенности в себе, задавая неуклюжие вопросы обо всем, от академического давления до сна.

Когда на следующий день я пил кофе с Джонсоном и позже написал ему по электронной почте, он сказал мне, что с момента написания книги он пришел к выводу, что чрезмерная защита детей родителями включает в себя недооцененный элемент самозащиты. По его словам, когда мы защищаем детей от трудностей или проблем, мы не просто защищаем их от несчастья; мы предотвращаем страдания, которые причиняет нам их беда.Более того, когда и школьная, и семейная системы имеют базовый уровень стресса — когда взрослые всегда находятся в состоянии повышенной готовности — у детей нет возможности восстановиться, и поэтому они сопротивляются естественным и здоровым рискам, которые могут им помочь. расти. « Et voilà , — сказал он, — поколение тревожных детей, со страхом смотрящих на окружающий мир, которые становятся тревожными взрослыми.

«Что случилось с нами, взрослыми, из-за чего нас и стали родителями-вертолетчиками, которыми мы слишком часто являемся?»

Тревога путешествует семьями.Он путешествует семьями отчасти потому, что имеет наследственный компонент: исследования близнецов показывают, что от 30 до 40 процентов риска тревожного расстройства у человека является генетическим (по сравнению с 60 или более процентами для биполярного расстройства, аутизма и шизофрении). В еще большей степени тревога распространяется в семьях, потому что она заразна — от супруга к супруге, от ребенка к родителю и особенно от родителя к ребенку. Более половины детей, живущих с тревожными родителями, в конечном итоге сами отвечают критериям тревожного расстройства.

Признание взаимосвязи между родительской и детской тревогой предлагает важные средства профилактики и вмешательства: поскольку тревога лишь частично является генетической, изменение стиля воспитания вполне может помочь сохранить психическое здоровье ребенка.


Связанные истории

В одном известном исследовании того, как изменения в родительском здоровье влияют на здоровье ребенка, Мирна Вайсман, профессор Колумбийского университета, установила, что лечение депрессивной матери антидепрессантами быстро уменьшило депрессивные симптомы у ее ребенка; другие исследователи с тех пор обнаружили, что лечение матери с помощью психотерапии (например, КПТ) имеет такую ​​же косвенную пользу для ее детей.В 2015 году Голда С. Гинзбург из Университета Коннектикута опубликовала результаты первого американского исследования, посвященного профилактике тревожных расстройств у детей тревожных родителей. Вмешательство, которое включало проведение тревожных родителей и их детей по восемь еженедельных сеансов с терапевтом, который рассказывал им о тревоге, имело драматические последствия: в течение года только 5 процентов детей, чьи семьи получили вмешательство, соответствовали критериям тревожного расстройства по сравнению с 31 процентом детей в контрольной группе.

Еще один намек на то, как воспитание может влиять на детскую тревогу, исходит из исследования так называемого поведенческого торможения — застенчивого, чувствительного темперамента, который обнаруживается примерно у 15 процентов трехлетних детей и является одним из самых сильных известных факторов риска. для развития тревожных расстройств. Натан Фокс из Университета Мэриленда провел последние несколько десятилетий, проводя лонгитюдные исследования, изучающие, как этот темперамент предсказывает переживания в дальнейшей жизни. Около 20 лет назад, когда Фокс и его коллега Кеннет Рубин просматривали данные первого из этих исследований, пытаясь выяснить, что отличает детей, которые преодолели свое торможение, от детей, которые этого не сделали, они натолкнулись на неожиданный ключ к разгадке: Те, кто ходили в детский сад в течение первых двух лет, с гораздо большей вероятностью избавились от беспокойства в будущем, чем те, кто остался дома.

«С одной стороны, это интуитивно понятно», — говорит Фокс. «Вы помещаете их в среду с другими детьми; они лишены чувствительности к новизне или незнакомству; они начинают общаться с другими детьми в очень раннем возрасте ». Фокс и Рубин подозревали, что дневной уход также дает некоторым детям с подавленным поведением столь необходимый перерыв в отношениях с их родителями, у которых, вероятно, был тревожный стиль воспитания — опять же, тревога распространяется в семьях. Дневной уход не был ключевым фактором; воспитание детей было. Фокс и Рубин обнаружили, а с тех пор другие исследователи подтвердили, что стиль воспитания в возрасте 2 лет предсказывает продолжение сдерживания поведения в возрасте 4 лет и, в свою очередь, более поздний риск возникновения психологических проблем.Как сказал мне Рубин: «Дети, которые сохраняют сдержанное поведение, — это те дети, родители которых запаковывают их в пузырчатую пленку».

III. Краткосрочная выгода, долгосрочная боль

У всех нас есть мечты, и Анджела и Сет должны были прекратить готовить индейку.

К тому времени, когда они обратились за помощью к Яаре Шимшони из программы SPACE в прошлом году, они оказали ее своему шестилетнему сыну Оуэну около 3000 раз. (Я поменял имена родителей и детей.) Другими словами, практически каждый день в течение четырех лет — две трети своей жизни — Оуэн ел индейку и на обед, и на ужин.На завтрак он предпочитал сухие Cheerios.

Назвав Оуэна разборчивым едоком, не удалось бы понять масштаб проблемы. Он боялся большей части еды. В тех редких случаях, когда он пробовал что-то новое, он давился. Уходить вместе семьей было незначительным испытанием: либо они упаковывали индейку, чтобы взять с собой, либо спешили домой до следующего обеда. По большей части семья просто осталась дома. «Если бы у нас кончилось это, Оуэн был бы в полном порядке», — сказал Сет, когда он и Анджела разговаривали со мной в феврале.Однажды, после того как забастовка в супермаркете нарушила поставки местной индейки, он всю ночь ездил от магазина к магазину в поисках мяса, которого хватило бы на неделю.

Пытаясь понять, как два простых человека оказались в этом затруднительном положении, я спросил Анжелу и Сета, были ли они с самого начала любителями индейки. Был ли рецепт любимым старым рецептом семьи? «О боже, нет», — в ужасе сказал Сет, объяснив, что они нашли это в блоге о детском питании, когда Оуэн был маленьким.«Отвратительно», — убежденно сказала Анджела. «Похоже на тюремную еду», — добавил Сет. Они очень ясно понимали и другое: они не просто оказались в этом затруднительном положении; В течение своей 12-недельной программы с Shimshoni они пришли к выводу, что помогли ее создать. «Оуэн начал с проблем с питанием» — он родился преждевременно и оставался в отделении интенсивной терапии в течение месяца, потому что отказывался от еды — «и мы начали испытывать собственные беспокойства», — так выразился Сет. «Я думала, что поступила правильно, просто сделав его счастливым и устроив ему комфорт», — сказала Анджела.

Как только родители Оуэна были готовы взять на себя ответственность за его проблемы, я не мог не заметить роль, которую играет кое-что еще: время и акты жонглирования, которые родители развивают, чтобы компенсировать его отсутствие. Оуэна не накормили бы индейкой 3000 раз, если бы он и его родители обедали вместе; они бы этого не поддержали. Но, как и многие родители, они меняли свой рабочий график. Сет забрал Оуэна из детского сада и накормил его обедом. Он и Анджела поели позже, когда Оуэн заснул.Одним из первых изменений, рекомендованных Шимшони, было то, что они начали обедать всей семьей. Оуэну не нужно было есть все, что ели его родители, но он мог выбирать только из продуктов на столе — никаких заменителей. После ужина кухня закрылась на ночь. Шимшони говорит, что ее цель — не превратить придирчивого едока во всеядное животное, а довести такого ребенка, как Оуэн, до такой степени, чтобы он мог найти что-нибудь поесть в большинстве ситуаций. Когда я разговаривал с Анжелой и Сетом, Оуэн был уже несколько месяцев в своей жизни после SPACE.Он не любит приключений, но теперь обходится без повсюду с индейкой.

Если инстинкт защиты ребенка заводит многих из нас в ловушку чрезмерного воспитания, я пришел к выводу, что нехватка времени удерживает нас в этом положении. В разговоре за разговором с родителями, которые изо всех сил пытались уменьшить зависимость и страх ребенка, суетливые будни утром и вечером превратились в горнило, в котором формировались вредные привычки. Эли Лебовиц высказывает примерно то же самое. «Одна из причин, по которой родители приспосабливаются, — это ребенок, терпящий бедствие, но еще одна важная причина — это , я хочу, чтобы мой ребенок пошел в школу .Это тоже мощный драйвер », — сказал он:« Мне нужно идти на работу после того, как я отвез тебя в школу.

Рути Арбит, терапевт, специализирующаяся на охране психического здоровья матери и ребенка, отмечает, что для матерей, особенно, цейтнот, может усугубляться чувством вины. «Когда есть вся вина за то, что я как работающий родитель скучал по X, Y, Z, — сказала она мне, — гораздо труднее довести дело до конца, прибегнув к неприятному поведенческому вмешательству». И если вы проводите с ребенком всего час на ночь, вам хотелось бы, чтобы он был приятным.На первый план также может выйти внутреннее беспокойство родителей. Не раз в своих интервью с родителями и врачами SPACE я обнаруживал, что думаю о программе как о форме экспозиционной терапии не только для детей, но и для родителей: если мы научимся терпеть дискомфорт наших детей, мы сможем перестать мешать их усилия, чтобы справиться с этим.

Терапевты, которые лечат тревогу, любят рассказывать о том, как кратковременная боль приводит к долговременной выгоде — как терпение дискомфорта сейчас может сделать вас более устойчивым в будущем.Однако в последние десятилетия многие американские родители руководствовались противоположным принципом, и не только когда дело дошло до воспитания тревожных детей: во всем, от приучения к туалету до привычек питания и сна, многие из наших стратегий воспитания торгуют сиюминутной выгодой ( здесь сэкономлено несколько минут, там предотвращен конфликт) из-за долговременной боли.

То, что мы срежем углы таким образом, возможно, неизбежно в стране, в которой отсутствует адекватный отпуск по уходу за ребенком или качественный и доступный уход за ребенком; один, в котором графики учебы и занятости не совпадают, и в котором наша рабочая культура ожидает, что сотрудники всегда будут работать.Добавьте к этому снисходительную полосу воспитания детей в Америке, которая одновременно балует детей и поощряет их независимость, и вы получите чрезвычайно трудоемкий рецепт родительских страданий. «Обвинение в том, что американские матери нянчятся со своими детьми, не ново, — пишет историк Паула С. Фасс в своей книге« Конец американского детства »2016 года, — но недавнее сочетание этого явления с материнской занятостью привело к особенно тяжелым жизням. Чтобы проиллюстрировать эту мысль, она описывает контраст, который Сара Харкнесс и Чарльз Супер, два этнографа, провели между американскими и голландскими родителями:

Американские родители гораздо чаще подчеркивают индивидуальное внимание, активное взаимодействие и потребности развития ребенка. … Голландские родители верят в регулярность привычек (отдых, тишину и чистоту) и время, проведенное вместе с семьей, особенно во время еды … Одним из результатов этих разных целей в семьях, одинаково посвященных благополучию детей, было то, что американские родители часто были уставшими и выглядели измотанными .Они были склонны жаловаться на сон своих детей и уступали их требованиям, потому что были слишком истощены, чтобы драться посреди ночи.

Проблема не в том, что американские родители не стараются; во всяком случае, мы пытаемся слишком , но это имеет обратный эффект, оставляя нам меньше времени для самых важных вещей. В лаборатории, которую я посетил в Университете Мэриленда, я узнал о программе «Черепаха», вмешательстве, которое, среди прочего, предписывает родителям выделять пять минут «особого времени» каждый день на своих детей дошкольного возраста с подавленным поведением, чтобы проводить их. все, что выберет ребенок, без указаний или исправлений со стороны родителей.Родители рассказали мне, с какой жадностью их дети выпили это скромное количество времени, поэтому я попробовал это на своем (спокойном) шестилетнем ребенке. Сначала он был недоверчив, а затем обрадован. Я с тревогой осознал, насколько мое внимание разделено большую часть времени и в скольких наших взаимодействиях преобладает то, что я говорю ему делать то или не делать то, особенно когда я тороплюсь.

Изменения в нашем подходе к приучению к туалету являются особенно ярким примером того, как то, что кажется дружелюбным к детям, может оказаться недружелюбным для родителей и, следовательно, для всех.Как отмечает эксперт по раннему детству Эрика Кристакис в книге «Как важно быть маленьким» , возраст, в котором детей приучают пользоваться туалетом, со временем постепенно увеличивался. Несколько десятилетий назад 60 процентов 18-месячных подростков были полностью обучены. Исследования, проведенные ранее в этом столетии, показывают, что только около половины американских детей приучают пользоваться туалетом к 3 годам, а сегодня нередко можно увидеть, как четырехлетние дети носят подтяжки. Некоторые люди связывают это с отходом от суровых, устаревших методов обучения, но мне интересно, не является ли такая же проблема нехваткой времени у родителей.Примерно ко второму дню рождения моей дочери я увидел копию Приучение к горшку для чайников в реестре на сайте Buy Buy Baby и импульсивно купил ее. Я бы не стал, если бы понял, что в нем прописаны праздничные трехдневные учебные лагеря, унизительно называемые «Выходные на горшочке мамбо». В любом случае, подход сработал, но в разговоре я заметил, как некоторые друзья были ошеломлены этой идеей. У кого было три свободных дня? И все же, как отмечает Кристакис, «время, потраченное на смену подгузников, тоже чего-то стоит.(Отсрочка приучения к горшку создает странный контраст с тем фактом, что многие дошкольные учреждения в последнее время стали более академичными. Разделенный экран между двумя вещами — обучением чтению и письму, все еще в подгузниках — предвещает ситуацию позже, когда в средней школе дети несут на себе интенсивное академическое давление, даже если многие отстают в развитии жизненных навыков.)

С июля / августа 2018: Эрика Христакис об опасностях отвлеченного воспитания

Или рассмотрите возможность сна. Какую бы сторону вы ни принимали в войне за приучение младенцев ко сну и совместное использование постели, по мере взросления детей может быть легко попасть в ловушку, отдавая предпочтение однодневному сну над навыками длительного сна.Среди опрошенных мною родителей возникли определенные возражения. «Я часто позволяю своей 9-летней девочке заснуть с нами, потому что у нее есть беспокойство по ночам», — написала мне одна мать. «Сон в нашей постели — это просто то, что мы тоже хотим спать». Другие отметили, насколько их подход отличался от подхода их родителей. «В детстве я боялся темноты. У меня был ночник, и все, — заметила другая мать. «Я не думаю, что мне даже пришло в голову попросить родителей остаться со мной, пока я засыпал, и я не могу представить, чтобы они развлекали меня, если бы их попросили.”

Иллюстрация: Оливер Мандей; Khoa Vu / Getty

Конечно, чем больше мы воспитываем детей таким образом изо дня в день, тем больше времени уходит на воспитание с годами. Понимание этого цикла проливает свет на широко обсуждаемую и сбивающую с толку статистику: исследования использования времени показывают, что сегодня родители тратят значительно больше часов на уход за детьми, чем родители 50 лет назад, несмотря на то, что мы больше часов работаем вне дома. Одно из объяснений этого странного факта, как широко отмечалось, заключается в том, что сегодня дети меньше времени проводят сами по себе.Но во-вторых, как мы только что убедились, родители действительно делают больше для своих детей, а многие дети делают меньше для себя.

IV. Неудача с запуском

Чтобы понять, насколько стиль воспитания может повлиять на уровень тревожности ребенка, рассмотрим расходящиеся пути мальчиков и девочек.

«Нет большего фактора риска для тревожных расстройств, чем рождение женщины», — пишет Андреа Петерсен в своем исследовании тревожности « On Edge ». «Вероятность ее развития у женщин примерно в два раза выше, чем у мужчин, а женские болезни обычно длятся дольше, имеют более серьезные симптомы и чаще приводят к инвалидности.«Как ни странно, женщины начинают менее тревожный секс; новорожденные мужского пола — суетливые, раздражительные. Были выдвинуты различные теории относительно того, почему женщины в конечном итоге более пугливы и подавлены, чем мужчины, но, на мой взгляд, наиболее убедительным является то, что в детстве взрослые по-разному реагировали на наши страхи. «Когда девочки тревожатся, взрослые с большей вероятностью будут защищать их и позволяют им избегать пугающих ситуаций. Мальчикам говорят впитывать это … Это как если бы мальчики постоянно занимались терапевтической экспозицией », — пишет Петерсен, продолжая подробное изложение изобличающих исследований, показывающих, как родители на протяжении десятилетий поощряли храбрость и независимость мальчиков, одновременно препятствуя эти черты у девочек.

Может быть, думать о недавнем воспитании детей так: все дети сегодня находятся под чрезмерной защитой, как раньше были только девочки. Но изменения в детстве гораздо шире. В конце концов, даже девушки привыкли гулять по окрестностям, иметь летнюю работу и домашние дела. Сегодня только 10 процентов детей ходят в школу пешком или на велосипеде, что является резким спадом по сравнению с прошлыми десятилетиями. Сорок лет назад 58 процентов подростков устроились на летнюю работу; сегодня это делают 35 процентов, а работа после школы — еще более редкий вид.Когда Braun Research опросила более 1000 взрослых американцев, 82 процента заявили, что в детстве у них были регулярные обязанности по дому, но только 28 процентов сказали, что это делают их собственные дети.

Проблема с этим снижением заключается не в том, что рассматриваемые виды деятельности по своей сути являются добродетельными, а в том, что они дают детям две очень важные вещи, первая из которых — способность переносить дискомфорт. Когда я начал беседовать с клиницистами, меня поразило, как многие из них говорили о важности научиться переносить эмоциональные расстройства, а также физические страдания и даже боль.(Элиза Небольсин, детский терапевт, специализирующаяся на когнитивно-поведенческой терапии, сказала мне, что, когда она встречает родителей, один из ее первых вопросов: «Как ваш ребенок чувствует себя некомфортно, устал, жарко, голоден?»). настолько последовательным, что некоторые терапевты начали походить на членов культа с садистскими наклонностями. Но я понял их озабоченность. Чем больше я думал об этом, тем больше видел, как защищаю своих детей даже от легкого дискомфорта собственного детства.Если в детстве у меня не было высокой температуры, мне никогда не давали обезболивающее. Почему я был так готов раздавать жидкий тайленол с разными вкусами? Говоря о ароматизаторах, почему я покупал зубную пасту Crest Kid’s Sparkle Fun с 50-процентной наценкой по сравнению с обычной, я имею в виду «пряную» зубную пасту (единственный вид, который я знал в детстве)? И почему я проверял выбранные моими детьми фильмы на Common Sense Media, веб-сайте, который исчерпывающе каталогизирует пугающий или иным образом нежелательный контент в детских развлечениях?

Выполнение работы по дому и получение того, что нужно, дает еще одно, более очевидное преимущество: чувство личной компетентности.Возможно, поэтому выполнение работы по дому в возрасте от 3 до 4 лет оказалось очень сильным предиктором академических, профессиональных и личных успехов в юном возрасте. Очевидно, что многие люди прекрасно себя чувствуют в жизни, даже не имея летней работы и не ходя в школу пешком. Но эти разработки в сочетании с недавними изменениями в воспитании детей и технологиях создают особенно токсичную комбинацию: подростки с дефицитом жизненных навыков, отсутствие практики, выдерживающей разочарования, к которым этот дефицит может привести, и средства, чтобы отступить и отвлечься. сами от этих разочарований.

За последние пять лет возраст, в котором большинство детей получают смартфоны, продолжал снижаться. В 2015 году, согласно исследованию Common Sense Media, он был у 32 процентов 11-летних; в прошлом году — 53%. Похоже, что эту и связанные с ней тенденции определяют несколько факторов. Для детей всех возрастов ширмы — дешевые и надежные няни (см. Временной голод). Некоторые родители используют телефоны, потому что они позволяют отслеживать детей (см .: беспокойство родителей). Другие уступают требованиям технологий, потому что они не могут терпеть гнев своих детей или давление со стороны родителей других детей.Наконец, многие родители испытывают трудности с ограничением использования собственных устройств, что может ослабить их чувство авторитета в этом вопросе.

С ноября 2018: Алексис Мадригал об опасностях YouTube для маленьких детей

Опять же, технологии не обязательно вредны для психического здоровья, особенно когда дети становятся старше; для многих подростков это может быть каналом социальной поддержки. Но если у вас тревожное расстройство и вы хотите избегать чего-либо — скажем, других людей или внешнего мира — различные аспекты цифровой жизни идеально (то есть катастрофически) подходят для этой цели.Это особенно верно для двух групп. Первый — это молодые люди, которым не удается запустить программу — они не работают и не ходят в школу и зависят от своих родителей. Вторая — это подростки, практикующие «отказ от школы». Подход Лебовица к обеим группам многогранен, как и должно быть — к тому времени, когда молодые люди дойдут до этого момента, их проблемы станут довольно сложными. Одна из ключевых тактик — стратегически ограничить доступ в Интернет, когда кажется, что это делает избегание чего-то слишком удобного — примерно так же, как он пытается ограничить родительское приспособление.Например, в случаях отказа от учебы он советует, что если ребенок находится дома в течение школьного дня, у нее не должно быть доступа к вещам, которые у нее не было бы, если бы она была в школе: телевизорам, телефонам, планшетам, видеоиграм и т. Д. родительское внимание, даже развлекательное чтение. «Книги очень занимательны, а скука — наш союзник в этой конкретной борьбе», — объяснил Лебовиц во время тренинга SPACE, который я посетил.

Это был единственный момент в двухдневном семинаре, когда я услышал, как участники выразили скептицизм — наша жизнь была слишком связана с технологиями, предположили они, а дети были слишком технически подкованы; лишение доступа к Интернету даже на школьный день было безнадежным делом.Лебовиц твердо стоял на своем. Если хочешь, можешь. Телевизор подключен к стене? Берем шнур и пульт в работу. Слишком много устройств, за которыми нужно следить? Получите Circle, контроллер доступа, который подключается к вашему маршрутизатору. По этому поводу он насторожен: для уязвимых детей доступ в Интернет по требованию делает укрытие слишком удобным. «Это похоже на то, как будто Интернет создан для решения этих проблем, потому что вам не скучно от природы», — сказал он. «Вы можете получить социальную стимуляцию без социального стресса реальных людей.

В 2012 году Лебовиц опубликовал небольшое исследование своей работы с родителями молодых людей, отказавшихся от запуска, и с тех пор вылечил еще несколько десятков семей с многообещающими результатами. Он говорит, что одна из самых приятных частей его работы — это когда годы спустя он получает письма от родителей с новостями о сыне или дочери, которые наконец пошли в колледж, вышли замуж или иным образом выбрали жизнь, которая была отложена. В феврале я разговаривал с родителями одного такого молодого взрослого, Энди, которому чуть больше 20 лет.Когда Клайв и Нора начали работать с Лебовицем в начале прошлого года, Энди не ходил в школу регулярно в течение нескольких лет из-за множества проблем с обучением, депрессии и беспокойства. Он был зачислен в частную среднюю школу, хотя, по сути, никогда не ходил. Они с переменным успехом пробовали разные методы лечения, но в конце концов он отказался от помощи. Большую часть времени он оставался в своей комнате.

Чем больше становится мир, тем больше взрослых пытаются завязать глаза детям.

Лебовиц призвал Клайва и Нору выбрать одну цель — Энди закончить среднюю школу — и сосредоточиться на том, как их условия (жилье Энди, кормление его, предоставление ему машины, телефона и Wi-Fi) помогли ему избежать этого.Прыгнуть обратно в школу в одночасье было нереально, поэтому Лебовиц посоветовал разбить цель на достижимые шаги. Первый, который длился несколько недель, заключался в том, чтобы Энди приходил в школу каждый день. Ему не нужно было ходить на занятия, но ему нужно было отправить родителям селфи, доказывающее, что он был там; если он этого не сделает, они заблокируют доступ в Интернет на 24 часа.

Когда Клайв и Нора объявили об этом плане, Энди сказал, что это действительно глупо. Но через день или два он подчинился, и в последующие месяцы он предпринял больше мелких шагов.Он начал встречаться, и даже несколько месяцев у него была девушка; сегодня он почти закончил среднюю школу. Собственное мышление и поведение Клайва и Норы также радикально изменились. Нора говорит, что если бы она знала раньше то, что знает сейчас, она бы с самого начала гораздо меньше отреагировала на беспокойство Энди. «Даже когда ему было 4 или 5 лет, он просил меня не ходить в школу, и я часто соглашалась с этим», — сказала она. Клайв теперь понимает, что чем больше он помогал Энди решать проблемы на протяжении многих лет, тем хуже становились его навыки решения проблем.

Нельзя сказать, что прошедший год был полностью гладким; по пути Нора и Клайв неоднократно испытывали искушение напасть и помочь. Один пример этого запомнился мне. Когда Энди прогуливал школу на несколько дней, они отключили Интернет, поэтому он начал использовать данные своего телефона, и вскоре они закончились. Он хотел навестить свою девушку, но не знал, как добраться до ее дома без Waze, поэтому начал паниковать родителями, спрашивая, чего они от него ждут. В свою очередь, у них был кризис доверия.Они хотели, чтобы он вышел из дома и увидел людей. Стоит ли им покупать ему больше данных? Они позвонили Лебовицу. «Это не ваша проблема», — сказал он им. «Просто скажи:« Мы верим, что ты найдешь свой путь »».

И он нашел.

V. «Нарисуйте землетрясение»

Стиль воспитания — не единственное, что может укрепить наших детей. Сон, упражнения и дружба — все это приносит огромную психологическую пользу, и в наших силах продвигать ее как индивидуально, так и в обществе.Более насущная с моральной точки зрения задача — уменьшить бедность, нестабильность и глубокие травмы (в отличие от обычного стресса) в жизни детей; исследование этих неблагоприятных детских переживаний демонстрирует огромный риск, который они представляют для психологического функционирования. Отсутствие психиатрической помощи детям — еще одна насущная проблема: большинство детей, которые в ней нуждаются, ее не получают, а то, что они получают, обычно не основывается на доказательствах (например, КПТ). Наконец, если мы хотим создать условия для психического здоровья детей, мы должны сначала создать условия для здравомыслия взрослых в форме большей поддержки семей.Было сказано, что общество, заботящееся о детях, должно заботиться и о родителях. Несомненно, это правда. Также было сказано, что родители счастливы ровно настолько, насколько их несчастный ребенок. Это тоже правда, хотя, опять же, отношения двусторонние. Чем больше волнуются наши несчастные дети, чем больше мы беспокоимся о них, и чем больше мы беспокоимся о них, тем больше мы делаем именно то, что способствует их заботам.

С марта 2019: Эрика Кристакис о том, как трагически ошибаются активные стрелковые упражнения

Из множества резких образов современного материнства, предлагаемых HBO Big Little Lies , наиболее запоминающимся может быть эпизод, в котором Амабелла занимает второе место. У дочери Ренаты (ее играет Лаура Дерн) в школе случился приступ паники, и она потеряла сознание.Прибывают детский терапевт и сообщает, что юная Амабелла беспокоится о планете. «Очевидно, ее класс говорит об изменении климата», — объясняет терапевт. «Она получила сообщение, что мы обречены». Рената злится в школе из-за того, что она проливала бобы, как и другие родители; созывается встреча с директором школы, который вяло объявляет тревогу «эпидемией в наших школах». Поскольку это Big Little Lies , подробности преувеличены (Рената обещает или угрожает «купить гребаного белого медведя» каждому ребенку), но тревога узнаваема.

Иллюстрация: Оливер Мандей; Ник Дэвид / Гетти

Когда я разговаривал с Кэтрин Л. Хамфрис, профессором психологии из Университета Вандербильта, специализирующимся на последствиях ухода за детьми в раннем возрасте, она заметила широко распространенное нежелание говорить с детьми о депрессивных концепциях. Родители, кажется, считают, что это «неуместно с точки зрения развития», — размышляла она, хотя это ее и поражает, учитывая то, что мы знаем о преимуществах постепенного воздействия на то, что нас пугает.Хамфрис слушает новости после работы, а ее 4-летняя дочь часто задает сложные вопросы. Она сказала мне, что понимает, почему люди обеспокоены сложным разговором с детьми, и все же она спросила: «В каком возрасте, по вашему мнению, дети способны на это ?» Постоянно происходят страшные вещи, и избегать их — «Мы просто выключим новости!» как она выразилась — этого не изменит. «Иногда именно избегание усложняет тревожным детям», — добавила она.

По моему опыту, эта уединенность распространяется на все, от Холокоста до секса. Я удивлен, как много моих друзей думают, что их четвероклассники и пятиклассники не знают, как рождаются дети. Между тем, усилия родителей по укреплению веры, например, в Санта-Клауса, кажутся более пылкими, чем когда-либо, с помощью таких инструментов, как «Эльф на полке» и приложений, которые якобы показывают визит Санта-Клауса к вам домой. Одна из наиболее показательных дискуссий на материнской доске, с которой я столкнулся, началась с гневного предупреждения под названием «Super Fudge book — Санта подделка.«Более 100 человек вскочили в последовавшую за этим возмущенную драку, и все это было откровением в классическом романе Джуди Блюм, предназначенном для учащихся третьего-шестого классов и вышедшем« »четыре десятилетия назад« ». Итак, мы попадаем в странную путаницу: некоторые взрослые думают, что их четвероклассники верят в Санта-Клауса и не знают, как рождаются дети, в то время как другие взрослые — или, может быть, некоторые из тех же взрослых — думают, что четвероклассники должны иметь смартфоны. В другую эпоху желание держать детей в неведении могло не быть проблемой, но это странная комбинация с легким доступом, который многие из них теперь имеют к Pornhub и вирусным видео о реальном насилии.

Когда я размышляю о вероятности того, что жизнь моих детей будет более напряженной, чем моя, я все время думаю о двух детских рисунках, воспроизведенных в книге педиатра В. Томаса Бойса Орхидея и одуванчик: почему некоторые дети борются и как все Может процветать . Оба изображают землетрясение в Лома-Приете в Калифорнии в 1989 году, в результате которого погибли десятки людей, а также, как и полагается, произошло на полпути в рамках исследования, которое проводил Бойс, чтобы выяснить, увеличивает ли стресс восприимчивость местных детей к болезням.Естественно, он и его команда расширили исследование, включив в него их реакцию на катастрофу, и они попросили каждого ребенка «нарисовать землетрясение». Ответы детей сильно различались. Одни создавали веселые картины — «дома с незначительными повреждениями, счастливые семьи и улыбающиеся желтые солнца» — другие — сцены разрушения и травм, страха и печали. К увлечению Бойса, дети, которые рисовали более темные сцены, в последующие недели, как правило, оставались здоровыми, в то время как те, кто рисовал солнечные картинки, чаще заболевали инфекциями и болезнями.

Бойс теперь считает, что создание «честных, даже жестоких изображений несомненной катастрофы — это защита детей». Мы говорим о вещах, которые нас пугают, рискует он, «потому что это постепенно делает их менее пугающими; о печали, потому что каждый раз, когда мы это делаем, печаль немного уменьшается ». Меня привлекает эта история отчасти потому, что в 1989 году мне было 11 лет, я жил в районе залива и был глубоко, болезненно очарован землетрясением и его человеческими жертвами. Но меня это привлекает еще и потому, что его мораль расходится с тем, как взрослые так часто пытаются оградить детей от сложных тем.На самом деле, иногда кажется, что чем больше потрясает мир, тем больше взрослых пытаются завязать глаза детям.

В конце концов, один урок, который мы можем извлечь из всего, что ученые и клиницисты узнали о тревоге, заключается в следующем: если мы хотим подготовить наших детей к трудным временам, мы должны позволить им терпеть неудачи сейчас и позволить им столкнуться с препятствиями и откровенно говорить на тревожные темы. Чтобы быть предельно ясным, это не панацея от психических заболеваний. Однако мы должны признать, что наш нынешний подход к детству не снижает основных человеческих уязвимостей.Это их усугубляет.


Эта статья появится в печатном издании за май 2020 года под заголовком «Детство в тревожном возрасте».


* Изначально в этой статье говорилось, что более четверти посещений врача заканчиваются назначением лекарства от тревожности. Фактически, это делают 7,4%.

Дети и кризис | Финская ассоциация психического здоровья

Дети не могут выражать горе и шок так же, как взрослые, поэтому родителям или другим людям, близким к ребенку, сложно понять, как ребенок переживает кризис. Тем не менее, дети испытывают такие же чувства пустоты, замешательства, горя, гнева и неверия, что и взрослые после трагического инцидента. Больше всего детям нужно присутствие и поддержка взрослых в сложных, стрессовых ситуациях.

Ведение процедур

Детям в кризисной ситуации нужна безопасность и распорядок. Чтобы восстановить их чувство защищенности, важно сохранить старый распорядок дня, то есть есть и ложиться спать в то же время, что и раньше, и иметь те же хобби, которые у них были до инцидента, вызвавшего кризис. Помимо рутинных занятий, детям потребуется много компании.

Ответить на вопросы ребенка о происшествии (учитывая возраст ребенка)

Событие, вызвавшее кризис, нужно обсудить с ребенком.В то же время нужно убедиться, что ребенок понимает, что инцидент реален; возможные недоразумения следует исправить. При разговоре с детьми следует избегать эвфемистических метафор; например, смерть не следует называть засыпанием. Дети могут не понимать метафору и, в зависимости от используемой метафоры, могут начать бояться засыпать или думать, что умерший вернется.

На вопросы детей следует отвечать правдиво, учитывая возраст ребенка.Вы можете спросить детей, как они себя чувствуют, и объяснить, что странное поведение взрослых вызвано горем. Когда ребенок знает, почему взрослые плачут или как-то иначе реагируют на кризис, он поймет, что он тоже имеет право выражать свои чувства. Следует поощрять детей спрашивать, беспокоит ли их что-то или беспокоит.

Разрешить разные чувства и реакции

Ребенок должен знать, что на трагическое событие естественно реагировать по-разному.Вы можете сказать ребенку, что у него могут быть странные мысли и что он может чувствовать себя иначе, чем раньше. Ребенок должен знать, что эти странные чувства являются частью события и что их обработка болезненна, но необходима. Ребенку необходимо знать, что чувства горя и радости могут чередоваться.

Дети могут реагировать по-разному спустя долгое время после фактического происшествия. Кризис может проявляться как плохая успеваемость в школе или беспокойство в классе. Ситуацию следует обсудить с учителями.

Дети часто решают сложные вопросы в игре. Это особенно полезно, если нет конкретных слов, описывающих чувства, которые испытывает ребенок; взрослые, близкие к ребенку, могут затем использовать игру как средство для обсуждения этого вопроса с ребенком. Например, ведение дневника, фотографирование, рисование или другие виды декоративно-прикладного искусства могут помочь ребенку справиться со своими негативными чувствами.

Реакция детей на кризисы и трагические события

Младенцы, дети ясельного возраста, дошкольники и маленькие дети, пережившие трагическое событие, могут показать изменения в своем поведении.На них также может косвенно повлиять кризис из-за того, что они слышат или видят по телевизору. Из этой памятки вы узнаете, что семьи и сотрудники могут увидеть в реакции детей на кризис. Также найдите дополнительные ресурсы по этой теме.

Скачать PDF

Младенцы, дети ясельного возраста, дошкольники и маленькие дети, пережившие трагическое событие, могут показать изменения в своем поведении. На них также может косвенно повлиять кризис из-за того, что они видят по телевизору или слышат.

Самая важная роль, которую вы можете сыграть как родитель в чрезвычайной ситуации, — это сохранять спокойствие. Дети любого возраста легко понимают страхи и тревоги своих родителей или других людей. Это может вызвать изменения в поведении.

Дети, независимо от их возраста, не всегда могут сказать вам, что они чувствуют. Они могут не знать, как говорить о том, что произошло. Их поведение может быть лучшим знаком. Внезапные изменения в поведении могут означать, что они подверглись травме или кризису.

Что вы можете увидеть:

  • Проблемы со сном, в том числе нежелание спать в одиночестве, трудности со сном или отходом ко сну, нежелание спать или неоднократно просыпаться, кошмары
  • Боязнь разлуки, в том числе нежелание быть вдали от вас, нежелание ходить в школу, а также плач или жалобы, когда вы уходите
  • Не ест
  • Неспособность делать то, что они делали раньше
  • Бояться нового
  • Более капризное поведение
  • Быть более упрямым, чем обычно
  • Желать, чтобы все делалось только по его / ее
  • Социальный регресс
  • Повышенные жалобы (головные боли, боли в животе)
  • Сильная озабоченность подробностями события
  • Желание всегда говорить о том, что произошло
  • Страх, что событие может повториться
  • Не обращает внимания, беспокойный
  • Муди, депрессия или раздражительность
  • Жестокие игры
  • Удар по тебе или другим
  • больше истерик
  • Привязанность к учителям, воспитателям или к самому себе
  • Регресс, или возврат к более ранней стадии развития
    • Ночное недержание мочи или другие проблемы с туалетом Детский разговор
    • Желание, чтобы вас несли или качали
  • Воссоздание мероприятия без подсказки со стороны персонала или консультанта по психическому здоровью
    • Разыгрывание или розыгрыш события
    • Неоднократно об этом говорят
  • Чрезмерная реакция на незначительные удары или падения
  • Изменения в поведении (нежелание есть, вспышки гнева, снижение внимания, отстраненность, моча в постели, плохие сны)
  • Чрезмерная или недостаточная реакция на физический контакт, резкие движения или громкие звуки, такие как сирены и хлопающие двери
  • Беспокойство и беспокойство
  • Новые опасения и / или опасения по поводу безопасности
  • Задавать вопросы и делать заявления о событии

Что вы можете увидеть (помимо перечисленных выше) у своих старших детей

  • Сильный гнев или грусть
  • Играть в школу
  • Плохие оценки
  • Драка с друзьями
  • Желание побыть одному
  • ведет себя так, будто у него нет чувств
  • Непослушание, ответ или драка
  • Пить или употреблять наркотики, тусоваться группами и попадать в неприятности

Если вы заметили изменения в своем ребенке, сообщите об этом учителю ребенка или посетителю дома.Важно, чтобы вы и ваш ребенок получали поддержку. Ваш учитель Head Start / Early Head Start и / или консультант по психическому здоровью могут помочь вам найти ресурсы, которые могут помочь.

Дополнительная информация о реакции детей на травмы и бедствия доступна на следующих ресурсах:

Американская академия педиатрии, способствующая адаптации и помогающая детям справиться с проблемой http://www.aap.org/disasters/adjustment

Самые маленькие жертвы: готовность к стихийным бедствиям для удовлетворения потребностей детей https: // www.aap.org/en-us/advocacy-and-policy/aap-health-initiatives/Children-and-Disasters/Documents/Youngest-Victors-Final.pdf#search=youngest%20victors

Офис администрации по делам детей и семей в раннем возрасте, связанные со стихийными бедствиями http://www.acf.hhs.gov/programs/ohsepr/early-childhood

Национальная сеть детского травматического стресса https://www.nctsn.org


1 Материал адаптирован из:

Национальная сеть детского травматического стресса. Советы для родителей по оказанию помощи младенцам и детям ясельного возраста после стихийных бедствий.Доступно по адресу https://www.nctsn.org/resources/pfa-parent-tips-helping-infants-and-toddlers-after-disasters

HealthyChildren.org. Говорить с детьми о бедствиях. https://www.healthychildren.org/English/healthy-living/emotional-wellness/Pages/Talking-to-Children-about-Disasters.aspx

Федеральное агентство по чрезвычайным ситуациям. Помощь детям справиться с бедствием http://www.fema.gov/news-release/2005/10/14/helping-children-cope-disaster

Последнее обновление: 12 октября 2018 г.

кризисов развития в первые три года жизни

Часто, когда мы думаем о слове «кризис», мы думаем о чем-то негативном, переживающем период, полный трудностей.Но это не первоначальное значение этого греческого слова. Первоначальный перевод был «суждение», так что «пребывание в кризисной ситуации» подразумевает нахождение в ситуации, когда человек подвергается проверке. В кризисе развития проверяется степень подготовки, необходимая для продвижения по пути гуманизации. Эти периоды развития не вызывают особых проблем, если вы хорошо подготовлены и окружающая среда благоприятна.

В долгом процессе человеческого развития мы проходим множество времен «кризисов», многие моменты перехода от одной стадии к другой.Проходы обязательны, и их нельзя обойти. Если на этапе развития все пойдет по плану, человек без труда выдержит «тест» и окажется на более продвинутой фазе личного развития.

Взрослые, работающие с детьми, должны знать о кризисах развития в течение первых нескольких лет жизни, чтобы косвенно подготовить окружающую среду. Мы смотрим на происходящее физическое развитие, на то, как развитие было поддержано и как в достаточной мере поддержать развитие в будущем.

В первые три года жизни ребенок переживает четыре основных кризиса; Кризис рождения, Кризис отлучения, Кризис объективизации, и Кризис самоутверждения . Кризис рождения — это разлука с матерью. Чтобы остаться в живых, после отделения от тела матери в результате перерезания пуповины младенец должен продемонстрировать, что несколько органов могут функционировать самостоятельно. Ребенок, когда-то отделенный от матери, должен установить привязанность к внешнему миру, которая заменяет связь, которую он имел с матерью в утробе матери.Изначально мать является представителем «мира» новорожденного. Младенец привязывается к новому миру, в котором он оказался, через свою мать, на ее руках и через отношения, развивающиеся во время кормления. Этот первый период привязанности называется симбиотическим периодом и длится от 6 до 8 недель после рождения.

Это принципиально критическое время, говоря психологически, для развития младенца. Если у ребенка в этот период сильная привязанность к матери, и если мать способствует этой привязанности, то примерно через 8 недель ребенок будет готов отделиться и привязаться к миру за пределами рук матери.Мать — это надежная база, из которой ребенок может познавать более широкий мир, которым он теперь все больше интересуется.

Второй важный кризис развития — это кризис отлучения от груди , который подчеркивает физическое изменение, связанное со способностью есть и переваривать пищу, отличную от молока или смеси. Это также включает психологическое изменение в человеке, заключающееся в более высокой степени осознания себя и внешнего мира. Процесс отлучения начинается, когда первый прием пищи предлагается в возрасте от 4 до 6 месяцев.Имейте в виду, что отлучение от груди относится не к окончанию грудного вскармливания или кормления из бутылочки, а, скорее, к началу переживания твердой пищи.

Процесс отлучения от груди завершается примерно в возрасте восьми-девяти месяцев. На этом этапе младенцы могут есть практически все, что могут съесть взрослые, и обычно могут делать это по большей части самостоятельно. Они физически способны брать пищу с тарелки, класть ее в рот и жевать.

Затем ребенок проходит через то, что мы называем кризисом Объективации. Это относится к состоянию, когда ребенок осознает, что он является субъектом, воздействующим на объект и имеющим влияние в мире. Этот кризис наступает примерно через 8–9 месяцев. Физически в этом возрасте ребенок может ползать и ползать. Он начинает отползать от взрослых в комнате. К этому времени у ребенка должно быть собственное пространство, безопасное для него, чтобы практиковать эти новые физические изменения, которые он вносит. Если ребенку будет оказана необходимая ему поддержка со стороны взрослых из его окружения, физическое развитие будет продолжаться.

Как и отлучение от груди, психологическое наложение может либо препятствовать росту, либо полностью его поддерживать. Когда ребенок начинает расползаться, психологическая поддержка, которую он получает, определит, как далеко он зайдет. Если взрослый будет поддерживать и поощрять эти новые физические изменения, ребенок будет продолжать улучшаться и расти.

Это то же самое время, когда ребенок начинает испытывать тревогу по поводу незнакомца. Он обнаружил, что имеет некоторый контроль над объектами, но не контролирует людей и то, когда они приходят и уходят.Ребенок также не понимает, что если он чего-то или кого-то не видит, значит, это все еще существует. Эти два психологических аспекта начинают развиваться, и вскоре ему станет более комфортно с людьми, покидающими его, зная, что они вернутся.

Четвертый кризис развития — это кризис самоутверждения , также известный как кризис оппозиции. Ему дано это название, потому что это время, когда ребенок говорит «НЕТ», казалось бы, всему. Этот кризис может начаться уже в 18 месяцев и обычно завершается к 2,5–3 годам.

Это последний кризис, через который проходит ребенок, чтобы завершить заключительную стадию разлуки с матерью. Ребенок осознает и принимает, что он полностью отделен от матери. Это самый сильный период времени, когда ребенок хочет делать что-то самостоятельно. Чем больше возможностей быть независимым, тем сильнее и увереннее станет ребенок.

Чтобы психологически пережить этот кризис, взрослые, работающие с ребенком, должны ему помочь.Для него важно чувствовать, что он имеет право голоса в повседневных задачах, чувствовать, что у него есть выбор и ограничения. Все дело в словах, которые ему преподносят: «Вы хотите пройти в ванную комнату или вы хотите, чтобы я отнес вас в ванную?», «Вы бы хотели надеть белую рубашку или черную рубашку?» , «Хотите ли вы съесть картошку или морковь?» И т. Д. Ребенку предлагается выбор, все из которых имеют одинаковый конечный результат. У ребенка есть чувство выбора, но взрослый может контролировать конечный результат.Мы ничем не рискуем, предлагая, когда это возможно. Ребенок выигрывает очень много, потому что мы продемонстрировали, что считаем его способным выбирать и уважаем его суждения. Это лучшее, что мы можем сделать для его эго и сделать его еще сильнее. Цель состоит в том, чтобы вырастить человека, которого уважают и который, следовательно, уважает других в окружающей среде и разделяет ответственность. Нет никакой разницы в том, чтобы принимать эти «маленькие» решения в детстве, по сравнению с важными жизненными решениями, которые ему придется принимать позже в жизни.Эти решения могут быть приняты правильно только в том случае, если у него была возможность попрактиковаться и научиться учитывать последствия своих решений.

В 3 года ребенок — необычный человек, способный установить отношения все большего равенства. Это приведет к важным умственным шагам, таким как обучение чтению, письму и другим культурным способностям. Ребенок будет называть себя «Я». Он может идеально передвигаться и точно осознает мир вокруг себя.

«При соответствующем человеческом посредничестве возможно все. Кризисные периоды благоприятны для перемен не только для детей, но и для всех, кто в них участвует ». — Понимание человека, Сильвана Монтанаро

Автор: Тереза ​​Меллой, руководитель службы поддержки малышей

Поддержка детей младшего возраста после кризисных событий

Посттравматический стресс и дети раннего возраста


Посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) может возникнуть у ребенка, если ребенок или близкий член семьи подвергся реальной или угрозе смерти, серьезной травме или сексуальному насилию, и следующие реакции сохраняются в течение как минимум одного месяца после такого события. :

  • Навязчивые и нежелательные воспоминания, мечты и чувства.Они могут включать в себя чувство ребенка, что травмирующее событие повторяется снова, и потерю ребенком осознания (диссоциацию) того, где он находится. Игровые мероприятия могут включать темы, связанные с событием, а некоторые игры могут включать воспроизведение травмирующего опыта в сочетании с возбуждением и дистрессом. Этот тип игры должен побуждать к обращению к специалисту по психическому здоровью для рассмотрения посттравматического стрессового расстройства.
  • Избегание воспоминаний, мыслей, чувств и внешних напоминаний (людей, мест, разговоров, занятий, ситуаций), связанных с событием.
  • Негативные мысли и чувства (вина, стыд, гнев), включая потерю интереса к приятной уединенной или общественной деятельности и обвинение себя и / или других.
  • Повышенное возбуждение, приводящее к проблемам со сном, проблемам с поведением, трудностям при выполнении задания, повышенной бдительности и появлению нервозности (легко пугаться) и капризности (раздражительности).

Вторичный стресс у детей раннего возраста после кризиса



После кризиса травма, утрата или трудности адаптации ребенка из-за ранее пережитого события могут повториться или усугубиться, даже если проблемы не имеют прямого отношения к текущему кризису.Многие из таких проблем могут быть результатом семейной или общественной ситуации, в которой ребенок жил до нынешнего кризиса. Например, ребенок, родители которого недоступны из-за юридических проблем, злоупотребления психоактивными веществами или психического здоровья, может чувствовать себя уязвимым еще до того, как произойдет новый кризис. В результате это предшествующее событие или опыт — отсутствие родителя — может быть причиной того, что кажется реакцией на текущий кризис.

Из-за своего масштабного воздействия бедствия часто также вызывают вторичные потери и факторы стресса, которые могут стать основной проблемой для конкретного ребенка.Например, ребенок, у которого проблемы со сном через несколько месяцев после наводнения, может реагировать на семейные разногласия или родительские страдания, связанные с финансовыми проблемами после стихийного бедствия. То есть ребенок борется не только с самим наводнением, но и с возникающими в результате стрессовыми факторами в домашней среде.

После крупного стихийного бедствия обычно наблюдается рост безработицы или неполной занятости, что создает финансовый стресс для семей; необходимость переезда семей, что приводит к изменениям в размещении детей в раннем детстве или в детских группах сверстников; временные жизненные ситуации, которые не оптимальны или вызывают межличностный конфликт; или депрессия, употребление психоактивных веществ или семейный конфликт между родителями.Сообщалось также о росте жестокого обращения с детьми и насилия в семье после крупных стихийных бедствий.

Учитывая, что эти вторичные потери и факторы стресса могут продолжаться даже в течение многих лет после крупного бедствия, трудности адаптации детей могут сохраняться в течение столь же длительного времени. Поэтому неудивительно, что после крупного стихийного бедствия маленькие дети могут продолжать демонстрировать реакцию адаптации и поведенческие изменения в течение одного или двух лет (или дольше) после стихийного бедствия (Swenson et al.1996; Fujiwara et al. 2014).

Тяжелая утрата при наступлении смерти


Когда дети переживают смерть кого-то из близких в результате кризиса, их горе может быть первичной реакцией.

Родители, воспитатели дошкольного образования и другие неравнодушные взрослые часто не хотят разговаривать с детьми, которые горюют, или даже поднимать эту тему из-за страха причинить дальнейшие страдания, «говоря не то». Их сочувствие к детям может заставить опекунов предположить, что их вопросы или обсуждение с детьми, а не сама смерть, вызвали у них страдания.Избегание разговоров с детьми об их чувствах по поводу потери редко помогает и может еще больше изолировать детей в то время, когда они больше всего нуждаются в поддержке.

Педагоги дошкольного образования могут помочь опекунам горюющих детей понять, как важно приглашать на вопросы и отвечать на них. Учителя могут предоставить воспитателям информацию, которая поможет детям понять потерю и приспособиться к ней, а также могут помочь воспитателям определить стратегии, помогающие детям справиться с горем.

Маленькие дети должны понимать четыре основных концепции смерти, чтобы понять и справиться с личной утратой: необратимость смерти, окончательность, причинность и универсальность. Неполное понимание любой из этих концепций может затруднить приспособление детей к утрате, что часто приводит к их дополнительному чувству вины и стыда.

Большинство детей изучают эти четыре концепции к 5–7 годам, хотя дети младшего возраста, которые пережили значительную потерю или получили информацию по теме, могут получить существенное понимание задолго до 5 лет.Дети с ограниченными интеллектуальными возможностями обычно получают пользу от объяснений, связанных с их уровнем когнитивного функционирования, за которыми следуют вопросы взрослых, чтобы оценить степень понимания четырех концепций смерти, и мягкие вопросы, чтобы оценить любые недопонимания.

Например, чтобы объяснить конечность ребенку с возрастом развития примерно 5 лет, вы можете сказать: «Когда люди умирают, их тело перестает работать навсегда — они не могут видеть, слышать, двигаться или чувствовать боль. Они больше не голодны и не напуганы.Поскольку тело больше не работает, мы можем похоронить его под землей или превратить в пепел ». Детям с нарушениями развития нервной системы, такими как расстройство аутистического спектра, могут быть полезны практические советы о способах выражения своих чувств и потребностей и адаптации к изменениям в своей социальной сети, а также дополнительная поддержка для содействия преодолению трудностей.

Ошибочные толкования или неправильные представления о смерти могут усложнить адаптацию ребенка к утрате. Буквальное неверное толкование распространено среди маленьких детей.Например, если детям говорят, что

  • Тело помещают в гроб для просмотра, они могут решить, что голова находится в другом месте, и испугаться присутствия на поминках.
  • Покойный родственник наблюдает за ними с небес, они могут бояться сделать что-то неудобное, потому что родственник всегда будет следить за ними
  • Умерший член семьи находится в состоянии покоя, они могут беспокоиться о том, как человек будет дышать, когда его поместят в гроб в земле.
  • Член семьи, который боролся с проблемами со здоровьем, находится в лучшем положении, он может полагать, что член семьи не любит проводить с ними время и предпочитает быть на небесах.

Кроме того, концепция магического мышления, особенно проявляющаяся у маленьких детей, может побудить тех, кто скорбит, взять на себя ответственность и почувствовать вину за смерть любимого человека, потому что, например, они думали о человеке плохие или говорили что-то недоброе в злость.

Начало разговора с маленькими детьми


Взрослые могут полагать, что лучше всего оградить детей от информации, особенно в случае насильственного или крупномасштабного события, и могут даже не информировать детей младшего возраста о событии или объяснять, что произошло, даже в самых простых выражениях. Педагоги младшего возраста должны объяснять взрослым, что маленькие дети будут больше напуганы, если они почувствуют, что произошло что-то трагическое, но не поймут, что это такое и насколько серьезной может быть ситуация.Позднее дети могут обидеться, когда они неизбежно узнают о том, что произошло, от других, а не от родителей или воспитателей раннего детства. Затем они могут решить не говорить о событии или связанных с ними чувствах со взрослыми в своей жизни, предполагая, что эти взрослые либо не знают, не заинтересованы или не желают оказывать поддержку, либо что такие разговоры каким-то образом нежелательны или подавляют взрослых. Это оставляет маленьких детей запутанными, изолированными и гораздо менее подготовленными к тому, чтобы справиться.

Сообщите детям, что со временем им будет легче справиться с их недугом и что вы будете рядом, чтобы им помочь.

Следующие ниже рекомендации могут помочь воспитателям дошкольного образования вовлечь маленьких детей в разговор. Использование выразительных техник, таких как вовлечение маленьких детей в рисование картинок или в игры, в том числе с игрушками или куклами, во время разговора с ними, может быть полезным, особенно когда дети неохотно обращаются к теме в прямом разговоре или испытывают трудности с выражением своих слов. обеспокоенность.Педагоги могут попробовать выполнить следующие действия:

  1. Спросите детей, что они слышали или понимают о кризисе.
  2. Выражайте сочувствие и беспокойство. Сообщите детям, что вы слышали о «страшном», «опасном» или «жестоком» событии, и готовы выслушать их и предложить поддержку.
  3. Начните с предоставления основной информации о том, что произошло. Избегайте графических деталей и ограничивайте ненужные подробности, если дети не задают конкретные вопросы.
  4. Будьте искренними и позволяйте себе проявлять эмоции, делясь эмоционально насыщенной информацией.Дети могут определить, когда взрослые искренни в общении, особенно по тону голоса и невербальному поведению.
  5. Пригласите на беседу. Используйте простые, прямые, открытые и не наводящие вопросы. Например, спросите: «Как дела у вас и вашей семьи?» а не «Не привела ли печаль, которую испытывали ваши родители, к еще большим ссорам дома?»
  6. Слушайте и наблюдайте. Больше слушайте и меньше говорите. Помните, взрослые часто продолжают говорить, когда они обеспокоены. Вы можете помочь начать обсуждение, поделившись наблюдениями о поведении маленького ребенка без осуждения (держитесь за любимую игрушку, постоянно глядя на дверь, ожидая прибытия родителей).
  7. Ограничьте личный обмен. Вы можете использовать свой личный опыт, чтобы помочь вам лучше понять детей через призму их развития, но вам не нужно делиться этим с детьми. В противном случае они могут подумать, что речь больше идет о вас. Сосредоточьтесь на детях и их опыте. Не стесняйтесь делиться с детьми стратегиями выживания, которые вы и другие сочли полезными.
  8. Предлагайте практические советы в ответ на проблемы, которые поднимают дети. Например, если ребенок упоминает, что ему трудно засыпать, обсудите способы расслабления.Однако предложение решений проблем, с которыми дети не сталкивались, может заставить их задаться вопросом, почему их опыт отличается, или запутать их в том, что является наиболее актуальным.
  9. Предложите им заверения и свое обязательство быть доступными для них. Не преуменьшая их беспокойства, дайте детям понять, что со временем им будет легче справиться с их стрессом и что вы будете рядом, чтобы помочь им.
  10. Поддерживайте контакт. Сначала маленькие дети могут не принять ваше приглашение поговорить или ваше предложение поддержки.Их вопросы возникнут со временем. Оставайтесь доступными, заинтересованными и подключенными.

После некоторых шагов, описанных ранее, персонал в центре Софии (из вступительной виньетки) видит заметное улучшение в поведении Софии.

В течение следующих нескольких месяцев София начинает становиться менее устойчивой к высадке из школы, и ей не терпится присоединиться к персоналу и другим детям. В течение дня она реже спрашивает о своей матери, но персонал продолжает сообщать ей, когда придет время встречи и когда она снова увидит свою мать.Речь Софии постепенно улучшается, и в ее игре постепенно становится меньше тревожных тем. Через три месяца ее мать перешла на новую работу и сообщает, что дела в доме стабилизируются. Она говорит, что София все еще иногда просит спать с ее родителями, но в большинстве случаев она может оставаться в своей постели. Мама Софии благодарит персонал за поддержку и помощь.

Важность профессионального ухода за собой


Поддержка детей, переживших травму и потерю, может быть эмоционально утомительной.Маленькие дети могут не фильтровать графические детали своего травмирующего опыта, и их выражения горя могут быть особенно острыми. Сочувствие и искренняя забота воспитателей дошкольного образования могут привести к тому, что они с большей вероятностью испытают косвенную травму или усталость от сострадания. Воспитатели дошкольного образования часто живут в том же сообществе, что и дети, о которых они заботятся, и могут пострадать от кризиса в равной или большей степени, чем дети. Некоторые стратегии профессионального самопомощи включают в себя посвящение времени развитию системы профессиональной поддержки, изучению того, как поддерживать детей, работе над балансом личных и профессиональных потребностей, повышению личной осведомленности, а также ежедневным занятиям, которые обеспечивают 3 рупора — расслабление. , омоложение и оживление.

Воспитатели дошкольного образования должны напоминать себе, что они оказывают положительное и продолжительное влияние, поддерживая развитие устойчивости у детей и семей, даже если они не могут сразу увидеть результаты своих усилий. Постепенно усиливая личную заботу о себе и сохраняя постоянное внимание к эмоциональному благополучию, воспитатели детей младшего возраста могут продолжать сочувственно относиться к потребностям и чувствам маленьких детей, находящихся на их попечении, в течение длительного процесса восстановления.

Где найти больше I информация

Ресурсы о помощи детям и семьям после травмирующего события или стихийного бедствия можно найти на следующих веб-сайтах:

Дополнительную информацию можно найти в следующих публикациях:

  • Скорбящий ученик: Руководство для учителя , Дэвида Дж. Шонфельда и Марсии Квакенбуш (2010)
  • «Поддержка скорбящего ребенка и семьи», Дэвида Дж.Шонфельд, Томас Демария, Комитет по психосоциальным аспектам здоровья детей и семьи и Консультативный совет по готовности к стихийным бедствиям, в Pediatrics , vol. 138, выпуск 3 (2016)
  • «Поддержка скорбящих учащихся после школьного кризиса», Дэвида Дж. Шонфельда и Томаса Демариа, Глава 10 в Клиническом справочнике по тяжелой утрате и реакции на горе, под редакцией Эрика Буй (2018)

Список литературы


Кэри-Трефзер, К.J. 1949. «Результаты клинического исследования пострадавших от войны детей, которые посещали детский сад, Госпиталь для больных детей, Грейт-Ормонд-стрит, Лондон». Журнал психических наук 95: 535–59 .

Фудзивара Т., Дж. Яги, Х. Хомма, Х. Машико, К. Нагао и М. Окуяма. 2014. «Клинически значимые проблемы поведения детей младшего возраста через два года после Великого землетрясения в Восточной Японии». PLoS One 9 (10) .

Оренго-Агуайо, Р., Р. В. Стюарт, М. А. де Арельяно, Дж. Л. Суарес-Кинди и Дж. Янг. 2019. «Воздействие стихийных бедствий и психическое здоровье среди пуэрториканской молодежи после урагана Мария». Сеть JAMA Открыть 2 (4) . https://jamanetwork.com/journals/jamanetworkopen/fullarticle/2731679.

Шеринга, M.S. и C.H. Зеана. 2008. «Переосмысление пути вреда: проявления и паттерны коморбидности расстройств у детей дошкольного возраста и их опекунов после урагана Катрина.» Журнал клинической детской и подростковой психологии 37 (3): 508–18.

Фотографии: © Getty Images

Кризис в кризисе

Йеменский конфликт, самый серьезный гуманитарный кризис в мире, продолжается. Несмотря на редкий обмен пленными, октябрьские бои унесли более 50 жизней в портовом городе Ходейда — главном канале помощи. Еще больше погибло в боях в провинциях Мариб и Джавф. Это усугубило катастрофические потери 80 процентов населения — 24 миллиона человек — нуждающихся в гуманитарной помощи.Почти половина из них испытывает острую нехватку продовольствия, а 2 миллиона человек испытывают кризисный голод. Пандемия COVID-19 усугубила эту трагедию, и ООН заявляет, что число смертей может превысить 230000 человек, а уровень смертности в пять раз превышает средний мировой показатель. Только половина медицинских центров страны полностью функционирует. Холера продолжает распространяться, и за первые восемь месяцев 2020 года было зарегистрировано 180 000 новых случаев. Экономическая активность снизилась на 50 процентов, а уровень бедности вырос до 80 процентов по мере того, как средний класс разрушается. Для 10 процентов населения, зависящего от денежных переводов, наблюдается сокращение до 80 процентов.В стране 3,6 миллиона внутренне перемещенных лиц (ВПЛ), из которых 155 000 добавились в первой половине 2020 года. Даже если война закончится в 2021 году, развитие будет отложено на 25 лет — 40 лет, если оно закончится в 2030 году.

В рамках более широкой трагедии дети Йемена, особенно 2 миллиона ВПЛ , , являются наиболее уязвимыми. ЮНИСЕФ заявляет, что 12 миллионам людей требуется срочная гуманитарная помощь. К концу 2020 года количество недоедающих детей в возрасте до 5 лет может достигнуть двух.4 миллиона — половина детей в возрасте до 5 лет в стране. Психические и эмоциональные потери также высоки: более половины детей борются с депрессией, что имеет долгосрочные последствия для их будущего как продуктивных личностей.

По состоянию на июнь 2019 года более 7500 детей были убиты в Йемене с начала войны из-за авиаударов, обстрелов, мин и других боеприпасов. ООН заявляет, что текущие цифры хуже, но о них не сообщается, поскольку мониторинг становится все труднее. Тем не менее, число жертв не ослабевает, и даже после того, как в 2018 году стало известно о гибели 44 детей в школьном автобусе, взорванном саудовцами, такие нападения продолжаются.Как и продажа оружия саудовцам, в частности, из США, Франции и Канады. ООН также задокументировала тысячи детей-солдат, большинство из которых были связаны с повстанцами-хуситами, а также с правительством и другими воюющими силами.

До пандемии 2 миллиона детей не ходили в школу, а еще 3,7 миллиона были в опасности бросить учебу. Девочки подвергались большему риску: 36 процентов не посещали школу по сравнению с 24 процентами для мальчиков. Закрытие пандемии увеличило это число до 8 миллионов. В то время как школы начали медленно открываться, многие дети, скорее всего, останутся в стороне, а некоторые поддадутся негативным механизмам выживания, таким как детский труд, детские браки, дети-солдаты или другие формы эксплуатации.Других детей оставляют дома из-за опасений заразиться или из-за того, что родители не могут оплачивать обучение в школе. До пандемии 4,7 миллиона детей по всей стране нуждались в образовательной помощи, в том числе 3,7 миллиона остро нуждались.

Около 2000 школ, 20 процентов от общего числа, были приведены в негодность, либо разрушены, либо использованы для размещения ВПЛ, либо как центры изоляции пациентов с COVID-19 и т. Д. Перекрестный огонь, или заняты истребителями, в том числе 153 пострадавших от авиаударов коалиции, возглавляемой Саудовской Аравией.

Йеменские учителя в основном не получают зарплату, вынуждены искать вторую работу или переходить на другую работу. Многие пытаются действовать из чувства ответственности, но их положение не является жизнеспособным, о чем свидетельствуют недавние забастовки. ЮНИСЕФ необходимо 70 миллионов долларов для выплаты стипендий 160 000 учителям и школьному персоналу, что составляет менее половины от общего числа. Отсутствие учебных материалов и неадекватные санитарные условия, особенно для девочек, остаются проблемой.

Более того, ремонт школ, оснащение учебных принадлежностей и оказание большей поддержки учителям может не вернуть всех детей в школу.В совместном исследовании Всемирного банка и Всемирной продовольственной программы подчеркивается, что образование — это проблема многих секторов. Семьи, сообщающие об отсутствии дохода или имеющие доход от менее стабильной и низкооплачиваемой работы, реже отправляли своих детей в школу. Отсутствие доступа к образованию также накладывается на плохой доступ к продуктам питания и здоровью. Как отмечается в отчете, «плохие показатели здоровья и питания приводят к тому, что дети чаще пропускают занятия по болезни, меньше посещают занятия и имеют более низкие результаты тестов. … Улучшение доступа к медицинскому обслуживанию и питанию, вероятно, также будет способствовать повышению посещаемости школ и повышению качества школьного обучения.”

Из 3,4 миллиарда долларов, запрошенных агентствами по оказанию помощи в 2020 году, только 42 процента были получены к октябрю 2020 года. В настоящее время помощь достигает только 9 миллионов человек в месяц по сравнению с 13 миллионами в январе 2020 года. Препятствие оказанию помощи властями хуситов на севере но также в меньшей степени международно признанное правительство и Южный переходный совет, поддерживаемый ОАЭ, вынудили доноров урезать финансирование. Многие агентства призывали к возобновлению потоков помощи, особенно на север, но пока безуспешно.

Несмотря на эти проблемы, устойчивость Йемена вселяет некоторую надежду.

Добавить комментарий