Лица душевнобольных людей: Статья 5. Права лиц, страдающих психическими расстройствами / КонсультантПлюс

Содержание

Статья 5. Права лиц, страдающих психическими расстройствами / КонсультантПлюс

(1) Лица, страдающие психическими расстройствами, обладают всеми правами и свободами граждан, предусмотренными Конституцией Российской Федерации и федеральными законами. Ограничение прав и свобод граждан, связанное с психическим расстройством, допустимо лишь в случаях, предусмотренных законами Российской Федерации.(в ред. Федерального закона от 22.08.2004 N 122-ФЗ)

(см. текст в предыдущей редакции)

(2) Все лица, страдающие психическими расстройствами, при оказании им психиатрической помощи имеют право на:

уважительное и гуманное отношение, исключающее унижение человеческого достоинства;

получение информации о своих правах, а также в доступной для них форме и с учетом их психического состояния информации о характере имеющихся у них психических расстройств и применяемых методах лечения;

психиатрическую помощь в наименее ограничительных условиях, по возможности по месту жительства;

пребывание в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, только в течение срока, необходимого для оказания психиатрической помощи в таких условиях;

(в ред. Федерального закона от 25.11.2013 N 317-ФЗ)

(см. текст в предыдущей редакции)

все виды лечения (в том числе санаторно-курортное) по медицинским показаниям;

оказание психиатрической помощи в условиях, соответствующих санитарно-гигиеническим требованиям;

предварительное согласие и отказ на любой стадии от использования в качестве объекта испытаний методов профилактики, диагностики, лечения и медицинской реабилитации, лекарственных препаратов для медицинского применения, специализированных продуктов лечебного питания и медицинских изделий, научных исследований или обучения, от фото-, видео- или киносъемки;

(в ред. Федеральных законов от 02.07.2013 N 185-ФЗ, от 25.11.2013 N 317-ФЗ)

(см. текст в предыдущей

редакции
)

приглашение по их требованию любого специалиста, участвующего в оказании психиатрической помощи, с согласия последнего для работы во врачебной комиссии по вопросам, регулируемым настоящим Законом;

помощь адвоката, законного представителя или иного лица в порядке, установленном законом.

(3) Ограничение прав и свобод лиц, страдающих психическими расстройствами, только на основании психиатрического диагноза, фактов нахождения под диспансерным наблюдением или пребывания в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, а также в стационарной организации социального обслуживания, предназначенной для лиц, страдающих психическими расстройствами, не допускается. Должностные лица, виновные в подобных нарушениях, несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации и субъектов Российской Федерации.

(см. текст в предыдущей редакции)

Открыть полный текст документа

Принципы защиты психически больных лиц и улучшения психиатрической помощи — Конвенции и соглашения — Декларации, конвенции, соглашения и другие правовые материалы

Принципы защиты психически больных лиц и улучшения психиатрической помощи

Приняты резолюцией 46/119 Генеральной Ассамблеи от 17 декабря 1991 года

Применение

Настоящие Принципы применяются без какой-либо дискриминации по признаку инвалидности, расы, цвета кожи, пола, языка, религии, политических или других убеждений, национального, этнического или социального происхождения, правового или социального статуса, возраста, имущественного или сословного положения.

Определения

В настоящих Принципах:

а) термин «адвокат» означает юридического или другого квалифицированного представителя;

b) термин «независимый полномочный орган» означает компетентный и независимый орган, созданный в соответствии с внутригосударственным законодательством;

с) термин «психиатрическая помощь» включает в себя анализ или диагноз психического состояния лица, а также лечение, уход и реабилитацию в связи с психическим заболеванием или предполагаемым психическим заболеванием;

d) термин «психиатрическое учреждение» означает любое учреждение или любое отделение учреждения, первоочередной функцией которого является оказание психиатрической помощи;

е) термин «специалист, работающий в области психиатрии», означает врача, клинического психолога, медицинскую сестру, работника социальной сферы или другое лицо, прошедшее соответствующую подготовку и обладающее необходимой квалификацией и конкретными навыками для оказания психиатрической помощи;

f) термин «пациент» означает лицо, получающее психиатрическую помощь, включая лиц, госпитализированных в психиатрическое учреждение;

g) термин «личный представитель» означает лицо, которое в соответствии с законом обязано представлять интересы пациента в любых оговоренных областях или осуществлять оговоренные права от имени пациента, и включает родителя или законного опекуна несовершеннолетнего лица, если во внутригосударственном законодательстве не предусматривается иное;

h) термин «надзорный орган» означает орган, созданный в соответствии с принципом 17 для надзора за принудительной госпитализацией или содержанием пациента в психиатрическом учреждении.

Общее ограничительное положение

На осуществление прав, изложенных в настоящих Принципах, могут налагаться лишь такие ограничения, которые предусмотрены законом и являются необходимыми для защиты здоровья и безопасности заинтересованного лица или других лиц или же для охраны общественной безопасности, порядка, здоровья или морали или основных прав и свобод других лиц.

Принцип 1

Основные свободы и права

1. Все лица имеют право на наилучшую имеющуюся психиатрическую помощь, которая является частью системы здравоохранения и социального обеспечения.

2. Ко всем лицам, которые страдают психическим заболеванием или считаются таковыми, следует относиться гуманно и с уважением к неотъемлемому достоинству человеческой личности.

3. Все лица, которые страдают психическим заболеванием или считаются таковыми, имеют право на защиту от экономической, сексуальной и других форм эксплуатации, злоупотреблений физического или иного характера и обращения, унижающего человеческое достоинство.

4. Не допускается никакой дискриминации на основании психического заболевания. «Дискриминация» означает любое отличие, исключение или предпочтение, следствием которого является отмена или затруднение равного пользования правами. Специальные меры, принимаемые исключительно с целью защиты прав или улучшения положения психически больных яиц, не считаются дискриминационными. Дискриминация не включает в себя любое отличие, исключение или предпочтение, осуществляемое в соответствии с положениями настоящих Принципов и необходимое для защиты прав человека психически больного лица или других индивидуумов.

5. Любое психически больное лицо имеет право на осуществление всех гражданских, политических, экономических, социальных и культурных прав, признанных во Всеобщей декларации прав человека1, Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах2, Международном пакте о гражданских и политических правах2 и в других соответствующих документах, таких как Декларация о правах инвалидов3 и Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме4.

6. Любое решение о том, что по причине его психического заболевания лицо не является дееспособным, и любое решение о том, что вследствие такой недееспособности должен быть назначен личный представитель, принимается только после справедливого слушания независимым и беспристрастным судебным органом, созданным в соответствии с внутригосударственным законодательством. Лицо, дееспособность которого является предметом разбирательства, имеет право быть представленным адвокатом. Если лицо, дееспособность которого является предметом разбирательства, не может самостоятельно обеспечить себя таким представительством, последнее должно предоставляться этому лицу бесплатно, если оно не располагает достаточными для этого средствами. Адвокат не должен во время одного и того же разбирательства представлять психиатрическое учреждение или его персонал и также не должен представлять члена семьи лица, дееспособность которого является предметом разбирательства, за исключением тех случаев, когда судебный орган убедился в отсутствии коллизии интересов. Решения, касающиеся дееспособности и потребности в личном представителе, подлежат пересмотру через разумные промежутки времени в соответствии с внутригосударственным законодательством. Лицо, дееспособность которого является предметом разбирательства, его личный представитель, если таковой имеется, и любое другое заинтересованное лицо имеют право обжаловать любое такое решение в вышестоящем суде.

7. Если суд или другой компетентный судебный орган установит, что психически больное лицо не в состоянии вести свои дела, в пределах необходимости и с учетом состояния такого лица принимаются меры в целях обеспечения защиты его интересов.

Принцип 2

Защита несовершеннолетних

В соответствии с целями настоящих Принципов и в контексте внутригосударственного законодательства, относящегося к защите несовершеннолетних, следует уделять особое внимание защите прав несовершеннолетних, включая, если необходимо, назначение личного представителя, не являющегося членом семьи.

Принцип 3

Жизнь в обществе

Каждый человек, страдающий психическим заболеванием, имеет право, насколько это возможно, жить и работать в обществе.

Принцип 4

Диагностика психического заболевания

1. Диагноз о том, что лицо страдает психическим заболеванием, ставится в соответствии с международно признанными медицинскими стандартами.

2. Диагноз о наличии психического заболевания никогда не ставится на основе политического, экономического или социального положения или принадлежности к какой-либо культурной, расовой или религиозной группе или по любой другой причине, не имеющей непосредственного отношения к состоянию психического здоровья.

3. Семейный или служебный конфликт или несоответствие нравственным, социальным, культурным или политическим ценностям или религиозным воззрениям, преобладающим в обществе, в котором проживает соответствующее лицо, никогда не может являться определяющим фактором при постановке диагноза о наличии психического заболевания.

4. Сведения о лечении или госпитализации в качестве пациента в прошлом не могут сами по себе служить оправданием постановки диагноза о наличии психического заболевания в настоящем или будущем.

5. Никакое лицо или орган не может объявить или каким-либо иным образом указать, что то или иное лицо страдает психическим заболеванием, кроме как в целях, непосредственно касающихся психического заболевания или последствий психического заболевания.

Принцип 5

Медицинский осмотр

Никакое лицо не может принуждаться к прохождению медицинского осмотра с целью определения того, страдает ли оно психическим заболеванием, кроме как в соответствии с процедурой, предусмотренной внутригосударственным законодательством.

Принцип 6

Конфиденциальность

Должен соблюдаться конфиденциальный характер информации, касающейся всех лиц, к которым применяются настоящие Принципы.

Принцип 7

Роль общины и культуры

1. Каждый пациент имеет право, насколько это возможно, на лечение и уход в общине, в которой он проживает.

2. При лечении в психиатрическом учреждении пациент имеет право во всех случаях, когда это возможно, проходить лечение вблизи от своего дома или дома своих родственников или друзей и имеет право как можно скорее вернуться в свою общину.

3. Каждый пациент имеет право на лечение, соответствующее его культурным особенностям.

Принцип 8

Стандарты оказания помощи

1. Каждый пациент имеет право на такую медицинскую и социальную помощь, которая необходима для поддержания его здоровья, и имеет право на уход и лечение в соответствии с теми же стандартами, что и другие больные.

2. Каждый пациент пользуется защитой от нанесения вреда его здоровью, включая необоснованное использование медикаментов, злоупотребления со стороны других пациентов, персонала или других лиц и другие действия, причиняющие психические страдания или физический дискомфорт.

Принцип 9

Лечение

1. Каждый пациент имеет право на лечение в обстановке, предусматривающей наименьшие ограничения, и при помощи наименее ограничительных или инвазивных методов, соответствующих необходимости поддержания его здоровья и защиты физической безопасности других лиц.

2. Уход за каждым пациентом и его лечение основываются на индивидуально разработанном плане, который обсуждается с пациентом, регулярно пересматривается, по мере необходимости изменяется и обеспечивается квалифицированным медицинским персоналом.

3. Психиатрическая помощь всегда предоставляется в соответствии с применимыми этическими нормами для специалистов, работающих в области психиатрии, включая международно признанные нормы, такие как Принципы медицинской этики, относящиеся к роли работников здравоохранения, в особенности врачей, в защите заключенных или задержанных лиц от пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания, принятые Генеральной Ассамблеей Организации Объединенных Наций5. Не допускается злоупотребление знаниями и навыками в области психиатрии

4. Лечение каждого пациента должно быть направлено на сохранение и развитие автономности личности.

Принцип 10

Медикаменты

1. Медикаменты должны наилучшим образом отвечать необходимости поддержания здоровья пациента, должны назначаться ему только в терапевтических или диагностических целях и никогда не должны применяться в качестве наказания или для удобства других лиц. За исключением случаев, предусмотренных в положениях пункта 15 принципа 11, ниже, специалисты, работающие в области психиатрии, применяют только такие медикаменты, эффективность которых является известной или подтвержденной.

2. Все медикаменты назначаются уполномоченными в соответствии с законом специалистом, работающим в области психиатрии, и регистрируются в истории болезни пациента.

Принцип 11

Согласие на лечение

1. Никакое лечение не может назначаться пациенту без его осознанного согласия, за исключением случаев, предусмотренных в пунктах 6,7,8,13 и 15 настоящего принципа.

2. Осознанное согласие — это согласие, получаемое свободно, без угроз или неоправданного принуждения после надлежащего предоставления пациенту в форме и на языке, понятном ему, достаточной и ясной информации о:

а) предварительном диагнозе,

b) цели, методах, вероятной продолжительности и ожидаемых результатах предлагаемого лечения;

с) альтернативных методах лечения, включая менее инвазивные;

d) возможных болевых ощущениях и ощущениях дискомфорта, возможном риске и побочных эффектах предлагаемого лечения.

3. Во время процедуры предоставления согласия пациент может потребовать присутствия какого-либо лица или лиц по своему выбору.

4. Пациент имеет право отказаться от лечения или прекратить  его, за исключением случаев,   предусмотренных в пунктах 6, 7, 8, 13 и 15 настоящего принципа. Пациенту должны быть объяснены последствия отказа от лечения или его прекращения.

5. Пациента нельзя просить или побуждать отказаться от права на осознанное согласие. Если пациент выражает желание отказаться от этого права, то ему должно быть разъяснено, что лечение не может осуществляться без его осознанного согласия.

6. За исключением случаев, предусмотренных в пунктах 7, 8, 12, 13, 14 и 15 настоящего принципа, предлагаемый курс лечения может назначаться пациенту без его осознанного согласия при соблюдении следующих условий:

а) в данный момент пациент является госпитализированным в принудительном порядке;

b) независимый полномочный орган, располагающий всей соответствующей информацией, включая информацию, указанную в пункте 2 настоящего принципа, удостоверился в том, что в данный момент пациент не в состоянии дать или не дать осознанное согласие на предлагаемый курс лечения или, если это предусмотрено внутригосударственным законодательством, в том, что с учетом собственной безопасности пациента или безопасности других лиц пациент необоснованно отказался дать такое согласие;

с) независимый полномочный орган установил, что предлагаемый курс лечения наилучшим образом отвечает интересам здоровья пациента.

7. Положения пункта 6, выше, не применяются в отношении пациента, который имеет личного представителя, уполномоченного в соответствии с законом давать согласие на лечение за пациента; однако, за исключением случаев, предусмотренных в пунктах 12, 13, 14 и 15 настоящего принципа, лечение может быть назначено такому пациенту без его осознанного согласия, если  личный представитель, получив информацию, указанную в пункте 2 настоящего принципа, даст согласие от имени больного.

8. За исключением случаев, предусмотренных в пунктах 12, 13, 14 и 15 настоящего принципа, лечение может также назначаться любому пациенту без его осознанного согласия, если уполномоченный в соответствии с законом квалифицированный специалист, работающий в области психиатрии, определит, что необходимо срочно назначить это лечение, чтобы предотвратить причинение непосредственного или неизбежного ущерба пациенту или другим лицам. Такое лечение не продлевается свыше того периода времени, который строго необходим для этой цели.

9. В тех случаях, когда какое-либо лечение назначается пациенту без его осознанного согласия, должны тем не менее прилагаться все усилия к тому, чтобы информировать пациента о характере лечения и о любых возможных альтернативных методах, а также, насколько это возможно, привлечь больного к разработке курса лечения.

10. Любое лечение немедленно регистрируется в истории болезни пациента с указанием того, является ли лечение принудительным или добровольным.

11. Физическое усмирение или принудительная изоляция пациента применяются лишь в соответствии с официально утвержденными процедурами психиатрического  учреждения и только тогда, когда это является единственным имеющимся средством предотвратить причинение непосредственного или неизбежного ущерба пациенту или другим лицам. Они не продлеваются свыше того периода времени, который строго необходим для этой цели. Все случаи физического усмирения или принудительной изоляции, основания для их применения, их  характер и продолжительность должны регистрироваться в истории болезни пациента. Пациент, к которому применяются усмирение или изоляция, должен содержаться в гуманных условиях, за ним обеспечивается уход, а также тщательное и постоянное наблюдение со стороны квалифицированных медицинских работников. Личный представитель, если таковой имеется и если это уместно, незамедлительно информируется о любых случаях физического усмирения или принудительной изоляции пациента.

12. Стерилизация никогда не применяется в качестве лечения психического заболевания.

13. Психически больное лицо может быть подвергнуто серьезному медицинскому или хирургическому вмешательству только в случаях, когда это допускается внутригосударственным законодательством, когда считается, что это наилучшим образом отвечает интересам здоровья пациента, и когда пациент дает осознанное согласие, однако в тех случаях, когда пациент не в состоянии дать осознанное согласие, это вмешательство назначается лишь после проведения независимой оценки.

14. Психохирургия и другие виды инвазивного и необратимого лечения психического заболевания ни при каких обстоятельствах не применяются в отношении пациента, который был госпитализирован в психиатрическое учреждение в принудительном порядке, и могут применяться в рамках, допускаемых   внутригосударственным законодательством, в отношении любого другого пациента лишь в том случае, когда этот пациент дал осознанное согласие и независимый внешний орган удостоверился в том, что согласие пациента действительно является осознанным и что данное лечение наилучшим образом отвечает интересам здоровья пациента.

15. Клинические опыты и экспериментальные методы лечения ни при каких обстоятельствах не применяются в отношении любого пациента без его осознанного согласия, за исключением  тех случаев, когда клинические опыты и экспериментальные методы могут  применяться в отношении пациента, который не в состоянии дать осознанное согласие, лишь с разрешения компетентного независимого надзорного органа, специально созданного для этой цели.

16. В случаях, указанных в пунктах 6, 7, 8, 13, 14 и 15 настоящего принципа, пациент или его личный представитель, или любое заинтересованное лицо имеет право подать апелляцию в судебный или другой независимый полномочный орган в отношении применения к пациенту любого лечения.

Принцип 12

Уведомление о правах

1. Пациента, находящегося в психиатрическом учреждении, в максимально короткий срок после госпитализации информируют в такой форме и на таком языке, которые ему понятны, о всех его правах  в соответствии с настоящими Принципами и согласно внутригосударственному законодательству, причем  такая информация включает разъяснение этих прав и порядка их осуществления.

2. Если и пока пациент не в состоянии понять такую информацию, о правах такого пациента сообщается личному представителю, если таковой имеется и если это уместно, и лицу или лицам, которые могут наилучшим образом представлять интересы пациента и готовы это сделать.

3. Пациент, обладающий необходимой дееспособностью, имеет право назначить любое лицо, которое следует информировать от его имени, а также лицо для представления его интересов перед администрацией учреждения.

Принцип 13

Права и условия содержания в психиатрических учреждениях

1. Любой пациент, содержащийся в психиатрическом учреждении, имеет право, в частности, на полное уважение его:

а) повсеместного признания в качестве субъекта права;

b) права на уединение;

с) свободы общения, которая включает свободу общения с другими лицами в пределах данного учреждения; свободы отправлять и получать частные сообщения, не подлежащие цензуре; свободы принимать наедине адвоката или личного представителя и, в любое разумное время, других посетителей; и свободы доступа к почтовым и телефонным услугам, а также к газетам, радио и телевидению;

d) свободы вероисповедания или убеждений.

2. Обстановка и условия жизни в психиатрическом учреждении должны быть в максимально возможной степени приближены к условиям нормальной жизни лиц аналогичного возраста и, в частности, включать:

а) возможности для проведения досуга и отдыха;

b) возможности для получения образования;

с) возможности покупать или получать предметы, необходимые для повседневной жизни, проведения досуга и общения;

d) возможности — и поощрение использования таких возможностей — для привлечения пациента к активной деятельности, отвечающей его социальному положению и культурным особенностям, и для осуществления соответствующих мер по профессиональной реабилитации в целях его социальной реинтеграции. Эти меры должны включать услуги по профессиональной ориентации, профессиональному обучению и трудоустройству, с тем чтобы пациенты могли получить или сохранить работу в обществе.

3. Ни при каких обстоятельствах пациент не может подвергаться принудительному труду. В пределах, совместимых с  потребностями пациента и с требованиями администрации учреждения, пациент должен иметь возможность выбирать вид работы, которую он желает выполнять.

4. Труд пациента, содержащегося в психиатрическом учреждении, не должен эксплуатироваться. Любой такой пациент имеет право получать за выполняемую им работу такое же вознаграждение, какое в  соответствии с внутригосударственным законодательством или обычаями получило бы за аналогичную работу лицо, не являющееся пациентом. Любой такой пациент во всех случаях имеет право на получение справедливой доли любого вознаграждения, выплаченного психиатрическому учреждению за его работу.

Принцип 14

Ресурсы психиатрических учреждений

1. Психиатрическое учреждение должно иметь доступ к тем же ресурсам, что и любое другое лечебное заведение, включая, в частности:

а) достаточное количество квалифицированного медицинского персонала и других соответствующих специалистов и адекватные помещения для обеспечения каждому пациенту условий для уединения и для проведения необходимого и активного курса лечения;

b) диагностическое и терапевтическое оборудование для пациента;

с) надлежащее обслуживание специалистами;

d) адекватное, регулярное и комплексное лечение, включая снабжение медицинскими препаратами.

2. Каждое психиатрическое учреждение с достаточной регулярностью должно инспектироваться компетентными полномочными органами для обеспечения того, чтобы условия содержания пациентов, их лечения и ухода за ними соответствовали настоящим Принципам.

Принцип 15

Принципы госпитализации

1. Когда лицо нуждается в лечении в психиатрическом учреждении, необходимо прилагать все усилия, чтобы избежать принудительной госпитализации.

2. Доступ в психиатрическое учреждение должен регулироваться таким же образом, как и доступ в любое другое лечебное учреждение при любом другом заболевании.

3. Каждый пациент, госпитализированный не в принудительном порядке, имеет право в любое время покинуть психиатрическое учреждение, если только не применяются критерии для его принудительного содержания, предусмотренные в принципе 16, ниже, и он должен быть проинформирован об этом праве.

Принцип 16

Принудительная госпитализация

1. Любое лицо может быть госпитализировано в психиатрическое учреждение в качестве пациента в принудительном порядке или уже госпитализированное в качестве пациента в добровольном порядке может содержаться в качестве пациента в психиатрическом учреждении в принудительном порядке, тогда и только тогда, когда уполномоченный для этой цели согласно закону квалифицированный специалист, работающий в области психиатрии, установит в соответствии с принципом 4, выше, что данное лицо страдает психическим заболеванием, и определит:

а) что вследствие этого психического заболевания существует серьезная угроза причинения непосредственного или неизбежного ущерба этому лицу или другим лицам; или

b) что в случае лица, чье психическое заболевание является тяжелым, а умственные способности — ослабленными, отказ от госпитализации или содержания данного лица в психиатрическом учреждении может привести к серьезному ухудшению его здоровья или сделает невозможным применение надлежащего лечения, которое может быть проведено при условии госпитализации в психиатрическое учреждение в соответствии с принципом наименее ограничительной альтернативы.

В случае, указанном в подпункте b), необходимо, по возможности, проконсультироваться со вторым таким специалистом, работающим в области психиатрии. В случае проведения такой консультации госпитализация в психиатрическое учреждение или содержание в нем в принудительном порядке могут иметь место лишь с согласия второго специалиста, работающего в области психиатрии.

2. Госпитализация в психиатрическое учреждение или содержание в нем в принудительном порядке осуществляется первоначально в течение непродолжительного периода, определенного внутригосударственным законодательством, в целях наблюдения и проведения предварительного лечения до рассмотрения вопроса о госпитализации или содержания пациента в психиатрическом учреждении надзорным органом. Причины госпитализации или содержания незамедлительно сообщаются пациенту; о факте госпитализации или содержания и их причинах также безотлагательно и в подробном виде сообщается надзорному органу, личному представителю пациента, если таковой имеется, а также, если пациент не возражает, семье пациента.

3. Психиатрическое учреждение может принимать госпитализируемых в принудительном порядке пациентов, только если это учреждение выделено для этих целей компетентным полномочным органом, созданным в соответствии с внутригосударственным законодательством.

Принцип 17

Надзорный орган

1. Надзорный орган является судебным или другим независимым и беспристрастным органом, созданным согласно внутригосударственному законодательству и функционирующим в соответствии с процедурами, установленными внутригосударственным законодательством. При подготовке своих решений он пользуется помощью одного или нескольких квалифицированных и независимых специалистов, работающих в области психиатрии, и принимает к сведению их советы.

2. В соответствии с пунктом 2 принципа 16, выше, первоначальное рассмотрение надзорным органом решения о госпитализации или содержании пациента в психиатрическом учреждении в принудительном порядке проводится в максимально короткий срок после принятия такого решения и должно осуществляться в соответствии с упрощенными и ускоренными процедурами, предусмотренными во внутригосударственном законодательстве.

3. Надзорный орган периодически через разумные промежутки времени, определенные внутригосударственным законодательством, рассматривает случаи принудительной госпитализации.

4. Пациент, госпитализированный в принудительном порядке, может через разумные промежутки времени, определенные внутригосударственным законодательством, обращаться в надзорный орган с ходатайством о выписке или получении статуса пациента, госпитализированного в добровольном порядке.

5. Во время каждого пересмотра надзорный орган должен выяснить, удовлетворяются ли по-прежнему критерии принудительной госпитализации, изложенные в пункте 1 принципа 16, выше, и если нет, пациент должен быть выписан как госпитализированный в принудительном порядке.

6. Если в любое время специалист, работающий в области психиатрии, отвечающий за данное дело, убеждается, что условия содержания лица в качестве пациента, госпитализированного в принудительном порядке, больше не удовлетворяются, этот специалист отдает распоряжение о выписке данного лица как пациента, госпитализированного в принудительном порядке.

7. Пациент, или его личный представитель, или любое заинтересованное лицо имеют право обжаловать в вышестоящем суде решение о госпитализации больного или о его содержании в психиатрическом учреждении.

Принцип 18

Процедурные гарантии

1. Пациент имеет право выбирать и назначать адвоката для представления пациента как такового, включая представительство в ходе любой процедуры рассмотрения жалобы или апелляции. Если пациент не обеспечивает самостоятельно такие услуги, адвокат предоставляется пациенту  бесплатно постольку, поскольку данный пациент не имеет достаточных средств для оплаты его услуг.

2. Пациент также имеет право в случае необходимости пользоваться услугами переводчика. Когда такие услуги необходимы и пациент не может обеспечить их, они предоставляются пациенту бесплатно постольку, поскольку пациент не имеет достаточных средств для оплаты этих услуг.

3. Пациент и адвокат пациента могут запросить и представить во время любого слушания независимое психиатрическое заключение и любые другие заключения, а также письменные и устные доказательства, которые относятся к делу и являются приемлемыми.

4. Копии истории болезни пациента и любые доклады и документы, которые подлежат представлению, вручаются пациенту или адвокату пациента, за исключением особых случаев, когда установлено, что раскрытие конкретной информации пациенту причинит серьезный ущерб здоровью пациента или поставит под угрозу безопасность других лиц. В соответствии с внутригосударственным законодательством любой документ, не представленный пациенту, должен быть, когда это можно сделать конфиденциально, вручен личному представителю и адвокату пациента. В случае, если любая часть какого-либо документа не представляется пациенту, пациент или адвокат пациента, если таковой имеется, уведомляется о непредставлении и о его причинах, и это решение может быть пересмотрено в судебном порядке.

5. Пациент и личный представитель и адвокат пациента имеют право присутствовать на любом слушании, участвовать в нем и быть заслушанными.

6. Если пациент, или личный представитель, или адвокат пациента просит о том, чтобы при слушании его дела присутствовало определенное лицо, данное лицо допускается на слушание, если не установлено, что его присутствие может причинить серьезный ущерб состоянию здоровья пациента или поставить под угрозу безопасность других лиц.

7. Любое решение о том, будет ли слушание или его часть открытым или закрытым и будет ли о нем сообщено общественности, должно приниматься с учетом пожеланий самого пациента, необходимости уважения права пациента и других лиц на уединение и необходимости предотвращения серьезного ущерба здоровью пациента или риска для безопасности других лиц.

8. Решение, принятое по итогам слушания, и его мотивы излагаются в письменной форме. Копии выдаются пациенту и личному представителю и адвокату пациента. При принятии решения о том, будет ли решение опубликовано целиком или частично, следует полностью учитывать пожелания самого пациента, необходимость соблюдения тайны его частной жизни и частной жизни других лиц, заинтересованность общественности в открытом отправлении правосудия и необходимости предотвращения серьезного ущерба здоровью пациента или риска для безопасности других лиц.

Принцип 19

Доступ к информации

1. Пациент (термин, который в настоящем принципе включает в себя также бывших пациентов) имеет право на доступ к касающейся его информации в истории болезни, которая ведется психиатрическим учреждением. Это право может ограничиваться в целях предотвращения серьезного ущерба здоровью пациента и риска для безопасности других лиц. В соответствии с внутригосударственным законодательством любая такая информация, не предоставленная пациенту, должна быть, когда это можно сделать конфиденциально, сообщена личному представителю и адвокату пациента. В случае, если любая такая информация не сообщается пациенту, пациент или адвокат пациента, если таковой имеется, уведомляется о несообщении этой информации и его причинах, и это решение может быть пересмотрено в судебном порядке.

2. Любые письменные замечания пациента, или личного представителя, или адвоката пациента могут по их просьбе включаться в историю болезни пациента.

Принцип 20

Уголовные преступники

1. Настоящий  принцип применяется к лицам, которые отбывают срок тюремного заключения за совершение уголовных преступлений, или к лицам, которые иным образом подвергаются задержанию в ходе судебного разбирательства или расследования, возбужденного против них по обвинению в совершении уголовного преступления, и которые, как установлено, страдают психическим заболеванием или, как предполагается, могут страдать таким заболеванием.

2. Эти лица должны получать наилучшую психиатрическую помощь, как это предусмотрено в принципе 1, выше. Настоящие Принципы применяются к ним в возможно более полном объеме только с таким ограниченным числом изменений и исключений, которые необходимы в данных обстоятельствах. Ни одно из таких изменений или исключений не должно наносить ущерб правам этих лиц в соответствии с документами, перечисленными в пункте 5 принципа 1, выше.

3. Положения внутригосударственного законодательства могут уполномочивать суд или другой компетентный орган на основе компетентного и независимого медицинского заключения выносить решения о помещении таких лиц в психиатрическое учреждение.

4. Лечение лиц, которым поставлен диагноз о психическом заболевании, при любых обстоятельствах должно соответствовать принципу 11, выше.

Принцип 21

Жалобы

Каждый пациент и бывший пациент имеют право подать жалобу в соответствии с процедурами, определенными во внутригосударственном законодательстве.

Принцип 22

Надзор и средства правовой защиты

Государства обеспечивают наличие соответствующих механизмов для содействия соблюдению настоящих Принципов для инспектирования психиатрических учреждений, для представления, расследования и разрешения жалоб, а также для возбуждения соответствующих дисциплинарных или судебных разбирательств по случаям нарушения служебных обязанностей или прав пациента.

Принцип 23

Осуществление

1. Государства должны осуществлять настоящие Принципы с помощью соответствующих законодательных, судебных и административных мер, мер в области образования и других мер, которые они периодически пересматривают.

2. Государства доводят настоящие Принципы до сведения широкой общественности с помощью надлежащих активных средств.

Принцип 24

Сфера применения принципов в отношении психиатрических учреждений

Настоящие Принципы применяются ко всем лицам, госпитализируемым в психиатрические учреждения.

Принцип 25

Сохранение существующих прав

Никакое ограничение или умаление каких бы то ни было существующих прав пациентов, включая права, признаваемые в применяемом международном или внутригосударственном праве, не допускается на том основании, что в настоящих Принципах такие права не признаются или признаются в меньшем объеме.


1Резолюция 217(III).

2Резолюция 2200(XXI), приложение.

3Резолюция 3447(XXX).

4Резолюция 43/173, приложение.

5Резолюция 37/194, приложение.

Людей с психическими расстройствами можно интуитивно определить по фото

Wikimedia Commons

Ученые из Университета Торонто показали, что люди способны идентифицировать психические расстройства по фотографии. Статья опубликована в Journal of Nonverbal Behavior.

Целью исследования было выяснить, могут ли нетренированные люди отличить по фотографиям людей с психическим расстройствами от здоровых людей. Для этого ученые взяли фотографии лиц 30 женщин, которым был поставлен диагноз пограничного расстройства личности (характеризуется эмоциональной нестабильностью, тревожностью, плохим самоконтролем и десоциализацией), и 30 здоровых женщин. В группы не включали мужчин, чтобы исключить влияние стереотипов о связи пола и психических заболеваний. Группы были идентичны по возрасту, этническому происхождению, показателям IQ и уровню образования. Все фотографии были сделаны в одной лаборатории при одинаковых условиях.

В первом эксперименте добровольцам показали рассортированные случайным образом фотографии и попросили их оценить вероятность того, что человек на фотографии страдает от психического расстройства, по шкале от 1 до 8. Также добровольцев спрашивали, верят ли они в то, что они способны распознать психическое расстройство по фотографии лица. Кроме того, испытуемых просили указать те черты или характеристики лица, на которые они ориентировались в своих суждениях о психическом расстройстве (например, подбородок, брови, симметрия лица, морщины, состояние кожи и т.д.).  

Оказалось, что неподготовленные добровольцы действительно могут отличать лица людей с психическим расстройством от лиц здоровых людей. Точность таких оценок невелика, но статистически значимо отличается от случайного угадывания (p<0.001, подробности анализа указаны в статье). При этом большинство из них не верили, что они на это способны: 51% испытуемых ответили, что это в принципе невозможно, а 42% испытуемых были не уверены, что могут с этим справиться. Интересно, что мнение испытуемых по поводу того, возможно ли это в принципе, никак не коррелировало с тем, как они справлялись с задачей. Отвечая на вопрос о том, какими чертами или характеристиками лиц они руководствовались, испытуемые чаще всего называли выражение лица, глаза, симметрию лица, рот и брови.  

Во втором эксперименте участников просили оценить не только наличие или отсутствие психического расстройства в целом, но и указать конкретный тип расстройства (пограничное расстройство личности или большое депрессивное расстройство). Также их просили оценить степень депрессии, тревожности, эмоциональной нестабильности и других психических характеристик.

Как и в первом эксперименте, добровольцы оказались способны статистически достоверно распознавать пограничное расстройство личности и большое депрессивное расстройство. Кроме того, оценки тяжести депрессии и эмоциональной нестабильности, которые давали добровольцы, коррелировали с оценками, которые давали сами женщины, представленные на фотографиях.

Наконец, в третьем эксперименте авторы решили проверить, на что в первую очередь ориентируются добровольцы, пытаясь определить наличие психического расстройства. Для этого они либо переворачивали фотографию, либо уменьшали ее резкость.

Оказалось, что размытость фотографии не мешает добровольцам успешно справляться с задачей, однако переворачивание фотографии существенно снижало количество правильных догадок. Это говорит о том, что в своих суждениях добровольцы ориентируются прежде всего на пространственную конфигурацию черт лица — то есть на относительное расположение отдельных черт лица в пространстве, которое сохраняется неизменным при снижении резкости. Если бы, напротив, добровольцы ориентировались на отдельные черты лица, а не на их пространственное соотношение, то количество правильных догадок уменьшалось бы при использовании размытых фотографий, на которых сохраняется пространственное соотношение черт лица, но снижается их четкость.

В отличие от физических заболеваний, которые во многих случаях можно диагностировать, просто посмотрев на человека, психические расстройства часто не имеют очевидных визуальных проявлений. Хотя в предыдущих исследованиях было показано, что люди успешно угадывают психическое состояние человека по видеозаписи или короткому личному взаимодействию, до сих пор было неизвестно, могут ли люди справиться с этой задачей по фотографиям.

Софья Долотовская



Следствие и суд: Силовые структуры: Lenta.ru

Уже на заре своего существования человечество знало немало способов расправы с неугодными — от побивания палками и камнями до поедания. Но по мере того как развивались наука и правовая система, появлялись и более утонченные и изощренные методы. Оказалось, что человека достаточно признать сумасшедшим, чтобы лишить его всех прав: у такого можно отобрать собственность, его можно посадить в тюрьму, кастрировать и даже убить без каких-либо юридических последствий. Такая практика существовала сотни лет, и далеко не все методы карательной психиатрии ушли в прошлое, в том числе и в России. «Лента.ру» начинает цикл публикаций об истории психиатрии и о том, как в разные годы она помогала церкви, обществу и государству бороться с неугодными.

Психические расстройства были знакомы людям с незапамятных времен, и не будет большим преувеличением предположить, что в древности с душевнобольными обращались примерно так же, как сейчас обращаются с ними жители удаленных от цивилизации районов Амазонии или тропической Океании. Агрессивных и опасных больных там считают одержимыми злыми духами, а безобидных и тихих — любимцами богов. Первых гонят и бьют, вторых — чаще жалеют.

Не имея других объяснений, люди тысячелетиями считали любые проявления психической патологии карой божьей: примеры этого можно найти и в Библии, и в мифах Древней Греции. При этом эллины со своими душевнобольными не особенно церемонились, даже если они были знатного рода.

«Отец истории» Геродот приводил рассказ о спартанском царе Клеомене, который после утомительного похода вернулся в Спарту, «заболел помешательством» и был принудительно изолирован от своих подданных.

Он [Клеомен] и раньше был не совсем в здравом уме. Каждый раз при встрече с кем-нибудь из спартанцев он бросал ему в лицо палку. Ввиду такого поведения родственники посадили Клеомена в колодки, как помешанного

Геродот

Древнегреческий историк

Находясь в заключении, Клеомен сумел раздобыть у охранника меч, при помощи которого изрезал себя на полосы: «резал на себе кожу в длину от бедер до живота и поясницы, пока не дошел до желудка, который тоже изрезал в узкие полоски, и так умер».

Помешательство спартанского царя просвещенный Геродот объяснял не только наказанием богов, но и тем, что Клеомен неумеренно пил неразбавленное вино. Сегодня медицинский диагноз незадачливого спартанца звучал бы как «алкогольный делирий», или проще — «белая горячка».

Римская империя дает немало примеров буйного помешательства. Достаточно вспомнить «подвиги» Нерона и Калигулы, превративших весь Рим в большой сумасшедший дом. Но то были императорские особы — с обычными гражданами, признанными сумасшедшими, общество особо не церемонилось.

Римский врач греческого происхождения Сорн, живший в царствование императора Адриана (II век нашей эры), писал, что некоторые врачи предлагали держать всех без исключения психически больных в темноте, не понимая, что темнота еще больше омрачает голову, в которую, напротив, нужно нести свет. Находились и такие врачи, как Тит, которые проповедовали голодный режим, забывая, что это — вернейший способ довести больного до смерти.

Врачи, сравнивающие умалишенных с дикими животными, укрощаемыми голодом и жаждой, должны сами считаться умалишенными и не браться за лечение других. Исходя из ошибочной аналогии, они предлагают применение цепей. Некоторые заходят так далеко, что рекомендуют бич, полагая, что таким воздействием можно вызвать прояснение рассудка

Сорн

Врач греческого происхождения, II век нашей эры

В Средние века жизнь человека стоила недорого, а уж жизнь душевнобольного и подавно. Все стороны психических расстройств рассматривались исключительно как предмет и следствие злонамеренного колдовства и одержимости бесами. Отсюда и популярные методы психотерапии.

Наиболее гуманным способом лечения одержимых был экзорцизм — обряд изгнания бесов. В отличие от более поздних времен, в раннем Средневековье доминировало убеждение, что человек может стать подневольной жертвой дьявола, а потому, прежде чем жечь на костре, следовало попытаться его освободить.

В основе ритуала экзорцизма лежит каноническая история, описанная в Евангелии от Марка и Луки, о том, как Иисус изгнал легион демонов из двух буйных сумасшедших, прячущихся в могильных пещерах. Изгнанные демоны вселились в свиней, которые впоследствии утопились.

Экзорцизм активно практиковался в Западной Европе с конца III века, когда во многих монастырях появилась штатная должность «изгонятеля бесов». Лечению экзорцизмом подвергались все припадочные, эпилептики, истерики и больные психозами. Нередко «терапия» затягивалась, и больные все это время жили при монастырях под присмотром монахов. Там же жили и тихие помешанные — их считали блаженными.

В позднем Средневековье нравы стали жестче, а в качестве психотерапии слову божьему предпочитали пытки и казни. Множество душевнобольных погибли в застенках и на кострах, обвиненные в союзе с дьяволом.

Старт кошмару был дан в 1484 году буллой папы Инокентия VIII Summis desiderantes affectibus («Всеми силами души»), в которой предписывалось разыскивать и привлекать к суду людей, добровольно и сознательно отдавшихся во власть демонов.

Три года спустя доминиканские монахи Яков Шпренгер и Генрих Инститорис опубликовали «Молот ведьм», в котором перечислялись популярные способы опознания, изобличения и сокрушения зловредных женщин и колдунов. Несомненным доказательством виновности служило «чистосердечное признание», которое обычно добывали под пытками.

Слухи о многочисленных признаниях виновных в самых ужасных преступлениях разрастались и в силу многократных повторений начинали казаться людям достоверными и неопровержимыми фактами. Всеобщее напряжение, жуть и страх, настойчивость обвинений и постоянство признаний создали в обществе атмосферу повышенной коллективной внушаемости — а это, в свою очередь, способствовало дальнейшему распространению паранойи.

Трудно сказать, каков был реальный процент психически больных среди ведьм, колдуний и их фанатичных истребителей. И как отличить, где кончается суеверие перепуганного невежественного человека и начинается сумеречное состояние истеричной женщины, галлюцинаторно-параноидный синдром больного шизофренией или бред, охватывавший целые города и страны.

А бред, как известно, всегда актуален. Если все вокруг будут увлечены поисками нечистой силы, то бредовые больные и параноики непременно поделятся на ведьм-колдунов и охотников на них.

Бред не корректируется никакими разумными доводами, логикой и фактами — на то он и бред. Переубедить бредового больного невозможно в принципе. Наоборот, любая деталь и мелочь будут интерпретированы им в пользу своей паранойи. Бред захватывает больного человека целиком — ни на что другое отвлечься он уже не в состоянии.

Именно поэтому одни параноики становились жертвами инквизиции, а другие (например, с бредом преследования) выступали в роли доносчиков и яростных обвинителей. Благоприятным «материалом» для инквизиторов также были депрессивные больные с идеями самообвинения, больные с галлюцинаторными расстройствами, истерическими реакциями и различными припадками.

Ведьмовские процессы продолжались до 70-х годов XVIII века. Некоторые исследователи считают, что душевнобольные составляли преобладающую массу казненных ведьм и колдунов. Другие, наоборот, полагают, что таким образом вполне здоровые люди сводили счеты друг с другом, добивались определенного положения и материальных выгод.

Обвинив человека, можно было избавиться от врага, политического противника, кредитора, а также завладеть его собственностью, получить награду или продвинуться по службе. Это весьма распространенная практика, которая широко используется до сих пор.

Между тем в одержимость бесами действительно верили даже знаменитые ученые того времени. Основатель научной хирургии Амбруаз Паре (1510-1590) посвятил несколько научных трудов влиянию демонов на болезни внутренних органов человека. Знаменитый врач и философ Парацельс (1493-1541) не сомневался в существовании людей, заключивших союз с дьяволом, хотя и с некоторыми оговорками.

Дьявол не настолько глуп, чтобы вселяться в сумасшедшего, и скорее выберет человека здорового и разумного

Парацельс

Знаменитый врач и философ (1493-1541)

Однако даже в эти безжалостные времена находились люди, трезво оценивавшие происходящие события. Так Мишель де Монтень в своих знаменитых «Опытах» (1580 год) писал о ведьмах и колдунах, что эти люди представляются ему скорее сумасшедшими, чем виновными в чем-нибудь.

До чего же высоко нужно ставить свое мнение, чтобы решиться сжечь человека живьем

Мишель де Монтень

Французский писатель и философ эпохи Возрождения

Слово «бедлам» вошло во многие языки мира, в том числе и в русский язык, став синонимом неразберихи, бардака и хаоса. Между тем изначально так называлась одна из первых и самая крупная на тот момент лечебница для психически больных в Лондоне.

В начале XVI века Лондон был уже очень большим городом со многими проблемами. Одной из них стали психически больные, которые стекались сюда со всей Британии и ее заморских территорий. Обыватели требовали изолировать больных, о чем постоянно заявляли через своих представителей в нижней палате парламента.

В результате в городе было открыто несколько заведений для содержания душевнобольных, крупнейшим из которых стало бывшее Вифлеемское аббатство, превращенное в Бедлам. Новое предназначение аббатства, по-видимому, и послужило поводом к разговорному искажению названия, происходившего от библейского города Вифлеема.

Сам же Бедлам на несколько столетий стал символом и эталоном психбольницы. Эту лечебницу в 1786 году ярко описал английский путешественник и филантроп Джон Говард.

Есть тюрьмы, куда сажают идиотов и помешанных, не зная, как иначе избавить от них здоровых, которых они расстраивают и волнуют. Там они гибнут, лишенные всякого ухода, между тем как при других условиях многие из них могли бы выздороветь и сделаться снова полезными членами общества

Джон Говард

Английский путешественник и филантроп. 1786 год

Обстановка в Бедламе была действительно кошмарной: множество больных были прикованы цепями к стенам. Голые, годами не мытые люди лежали на гнилой соломе, кишащей насекомыми и крысами, в камерах, куда едва проникал свет. За малейшее неповиновение их избивали смотрители.

По выходным посмотреть на «забавное зрелище» за небольшую плату стекались многочисленные посетители. Собранные деньги шли на оплату скудной еды больных и зарплату надзирателям. Любопытные наблюдения после своего знакомства с Бедламом в 1787 году оставил парижский врач и путешественник Тенон.

Душевные болезни на почве гордости и фанатизма неизлечимы, и лучше, если причиной послужили любовь или деньги. (…) Бурно протекающие случаи дают больше шансов на поправление. (…) Самостоятельно возникающее помешательство более благоприятно, чем наследственное

Тенон

Парижский врач и путешественник. 1787 год

И, наконец, главная жемчужина французского доктора — «Нет сумасшедших страшнее рыжих».

Не лучше обстояло дело и в других «цивилизованных» странах. В Париже были свои «бедламы», наиболее известные из которых Бисетр (искаженный вариант названия Винчестерского аббатства) и Сальпетриер (бывшая пороховая фабрика, а затем мыловарня) сыграли большую роль в изменении отношения к душевнобольным.

В 1789 году началась Великая французская революция. Начав с Бастилии, восставшие принялись громить и разрушать тюрьмы как символ несвободы. Не обошли вниманием и места содержания умалишенных, тем более что власти уже вовсю использовали их для изоляции инакомыслящих и неугодных режиму граждан.

Революционным актом, имевшим огромные последствия, стало снятие Филиппом Пинелем цепей с душевнобольных в Сальпетриере. Этот эпизод запечатлен на знаменитом полотне художника Робера Флери.

К тому времени Пинель, автор нескольких научных работ по социальной гигиене и психиатрии, был назначен революционным правительством руководителем Бисетра, где радикально улучшил отношение персонала к душевнобольным и их содержание.

Считается, что с этого момента в психиатрии началась эра «нестеснения». Больных не должны были больше заковывать в цепи, были запрещены избиения и пытки. А единственным способом смирения буйных пациентов на долгие годы должна была стать смирительная рубашка. По крайней мере, такими были благие намерения. На практике же положение душевнобольных не улучшалось еще очень долго.

В 1844 году в Англии была учреждена должность «комиссара по душевным болезням». В обязанности комиссаров входила инспекция психиатрических больниц по всей стране и дальнейший отчет перед правительством.

Действительность оказалась ужасной: больные голодали, многих содержали в наручниках, от которых ткани повреждались до кости, на ночь всех загоняли в темные и холодные камеры. Буйные и тихие больные не разделялись, отчего первые били и калечили последних. Повсюду процветало воровство, приписки, подделки документов.

Нередко в психбольницы заключались за взятки неугодные родственники и наследники. Многие пациенты исчезали бесследно. Узнав о скором приезде комиссии, владельцы одной из больниц попытались ее сжечь вместе с пациентами. В другой больнице из 14 женщин 13 были найдены связанными. А в провинциальных больницах пациентов с вечера субботы до утра понедельника оставляли одних и прикованными к койкам, пока персонал отдыхал.

Существенно улучшилось положение душевнобольных лишь к концу XIX века, когда психиатрическая наука значительно продвинулась вперед: были описаны основные душевные болезни, и пациентов стали лечить, а не только изолировать.

В России душевнобольные были точно так же, как и в других странах. В допетровской Руси буйных душевнобольных считали результатом божьего наказания, колдовства, дурного глаза или наговора. Было даже такое слово — божегневные, сейчас уже почти забытое.

Божегневных и бесноватых (эпилептиков, истериков и кататоников — обладателей психопатологического синдрома с двигательными расстройствами) считали опасными, а потому боялись их и старались лишний раз с ними не связываться.

В то же время тихих помешанных и слабоумных идиотов, наоборот, называли божьими людьми и блаженными. Их считали юродивыми, заботились о них и охотно подавали милостыню. В каждом крупном селе был свой деревенский дурачок, пожалеть и покормить которого считалось делом весьма богоугодным.

Вместе с тем были и лжеюродивые, которых подозревали в симуляции и злостном уклонении от работы — «живые мужики, и женки, и девки, и старые бабы бегают из села в село нагие и босые с распущенными волосами, трясутся, бьются и кричат, беспокоя смирных жителей».

Более-менее организованная помощь психически больным оказывалась в православных монастырях. Там же, при монастырях содержались люди с психическими отклонениями, за которых вносили плату их богатые родственники.

Первый российский законодательный акт, регулирующий отношение к душевнобольным относится к царствованию Ивана Грозного. В 1551 году при составлении нового судебника, названного «Стоглавым», было указано, что «одержимые бесом и лишенные разума» должны размещаться по монастырям, «чтобы не быть помехой и пугалом для здоровых, а получить вразумление и приведение на истину».

В 1677 году, в царствование Федора Алексеевича, был издан указ, по которому «глупые» не имели права управлять своим имуществом наряду с глухими, слепыми, немыми и запойными. В целом же, в течение всего Средневековья отношение к душевнобольным на Руси было значительно мягче, чем в католических странах Европы.

Первое политическое дело с уклоном в психиатрию случилось в России в 1701 году. Истопник Евтюшка Никонов был арестован за то, что «пришел к солдатам на караул, говорил, будто-де великий государь проклят, потому что он в Московском государстве завел немецкие чулки и башмаки».

На допросе Евтюшка вел себя дерзко: «кричал, бился, говорил сумасбродные слова и плевал на образ Богородицы». По совокупности заслуг истопник был признан падучим и опасным сумасбродом, «за воровство и непристойные слова» бит кнутом, заклеймен и сослан в ссылку в Сибирь на вечное житье.

В 1723 году Петр I распорядился «сумасбродных в монастыри не посылать», а устроить специальные для них госпитали (доллгаузы). Однако первый такой госпиталь был учрежден лишь в 1762 году, уже при Петре III. А в 1775 году Россия была разделена на губернии. Были учреждены приказы общественного призрения, при которых стали строить дома для умалишенных, или «желтые дома». Первый такой дом открыли в Новгороде в 1776 году.

В XIX веке больницы для умалишенных появились во всех крупных городах Российской империи. Русская психиатрия ни в чем не уступала лучшим западным образцам. «Беснующихся и задумчивых сумасшедших» лечили самыми передовыми методами: смирительными рубашками, голодом, обливанием ледяной водой, верчением в барабане и капанием воды на темя, рвотными средствами и кровопусканиями.

Если нужно неистовому сумасшедшему бросить [пустить] кровь, в таком случае пробивается жила сильнее обыкновенного. За скорым и сильным истечением крови вдруг следует обморок и больной падает на землю. Такое бросание крови имеет целью уменьшить сверхъестественные силы и произвести в человеке тишину

Рекомендация из старинного российского учебника нервных болезней

В политических целях психиатрия в царской России практически не использовалась. Лишь в единичных случаях инакомыслящие дискредитировались через объявление их сумасшедшими, как произошло, например, с писателем и философом Петром Чаадаевым.

Впрочем, наказание «умалишенному» автору «дерзкой бессмыслицы» на существующую власть оказалось весьма умеренным — год домашней самоизоляции под надзором полицейского лекаря.

А вот любопытный пример совсем другого рода. В 50-е годы XIX века в Преображенской больнице (впоследствии и до сего дня больница имени Петра Борисовича Ганнушкина) находился на излечении «ясновидящий» предсказатель Иван Яковлевич Корейша.

В течение целого ряда лет он пребывал в одиночной палате больницы, где «вел прием граждан» по личным вопросам. За советом к «прозорливцу» обращались представители всех московских сословий. Начальство такое паломничество совершенно не смущало, поскольку пациент являлся важной статьей больничного дохода. Когда Корейша умер в 1861 году, его похороны были грандиозны.

Но вернемся в просвещенную Европу. Передовые научные идеи далеко не всегда и не во всем идут во благо обществу. По крайней мере, не всем его представителям. В 1859 году Чарльз Дарвин опубликовал свое революционное сочинение «Происхождение видов», а за два года до этого знаменитый французский врач-психиатр Бенедикт Морель — научный трактат «О вырождениях физических, умственных и нравственных человеческой породы и о причинах, порождающих эти болезненные разновидности».

Вырождение есть болезненное уклонение от первоначального типа, и как бы незначительно ни было это уклонение на первых порах, оно обладает свойством передаваться по наследству, все более и более увеличиваясь. Таким образом, носители вырождения становятся все более и более неспособными выполнять свое назначение в человеческом обществе, а умственный процесс, нарушенный в их лице, подвергается еще большей опасности в дальнейшем потомстве

Бенедикт Морель

Французский врач-психиатр

Морель выдвинул теорию четырех этапов (поколений) деградации. На первом, люди, подорвавшие свое психическое здоровье неправильным образом жизни, проявляют «нервный темперамент, нравственные пороки, склонность к нарушению мозгового кровообращения (мозговым приливам)».

В следующем поколении это приводит к «апоплексии, алкоголизму, неврозам, эпилепсии, истерии и ипохондрии». В третьем поколении психические расстройства нарастают и вызывают «собственно душевные болезни, суициды и социальную несостоятельность».

И, наконец, в четвертом поколении вырождение приводит к тяжелейшим «интеллектуальным, моральным и физическим нарушениям, в том числе к умственной отсталости, слабоумию и кретинизму». Дарвинская теория эволюции и морелевская — дегенерации — появились практически одновременно и вызвали в обществе огромный резонанс, направив научные умы в определенном направлении.

В 1887 году ученик Мореля, психиатр Жак Маньян издал «Общие соображения о сумасшествии у дегенератов». В этих соображениях Маньян определил наследственные психические заболевания как признак вырождения и дегенерации у некоторой части человеческого вида в ходе естественного отбора и требовал относиться к ним как общественной опасности.

Еще дальше пошел итальянец Чезаре Ломброзо, создавший учение о преступной наследственности. Патологическую предрасположенность к преступной деятельности он связывал с наследованием набора характерных особенностей и внешними признаками деградации. И, как это обычно происходит, от чисто научных теорий люди перешли к самому что ни на есть практическому их воплощению — евгенике.

Евгеника (от греческого — «хорошего рода, благородный») стала практическим результатом предыдущих теорий. В задачи евгеники входила борьба с вырождением человека, как биологического вида, селекция и улучшение генофонда.

Основателем евгеники считается англичанин Фрэнсис Гальтон — двоюродный брат Чарльза Дарвина. Гальтон был настолько увлечен идеей евгеники, что стремился сделать ее «частью национального сознания» и «социальным институтом управления эволюцией человека».

Управлять эволюцией и очищать генофонд начали с душевнобольных, преступников и алкоголиков (нередко в одном лице).

В 1907 году американский штат Индиана принял закон, по которому принудительной кастрации подвергались преступники, а также психически больные люди. Было сделано несколько сот подобных операций.

Еще дальше пошли законодатели Северной Каролины. Там принудительная стерилизация делалась автоматически всем людям, чей IQ был ниже 70. Во многих штатах поощрялась добровольная стерилизация среди бедняков. За подобную операцию им причиталась премия в размере 200 долларов. На международном конгрессе по вопросам евгеники в Нью-Йорке (1932 год) один из его участников ярко оценил перспективы применения закона о стерилизации.

Нет никакого сомнения, что если бы в США закон о стерилизации применялся бы в большей мере, то в результате меньше чем через сто лет мы ликвидировали бы по меньшей мере 90 процентов преступлений, безумия, слабоумия, идиотизма и половых извращений, не говоря уже о многих других формах дефективности и дегенерации. Таким образом, в течение столетия наши сумасшедшие дома, тюрьмы и психиатрические клиники были бы очищены от жертв человеческого горя и страдания

Участник международного конгресса по вопросам евгеники в Нью-Йорке, 1932 год

Программы принудительной стерилизации «неполноценных» граждан осуществлялись в Дании, Швеции, Швейцарии, Норвегии, Эстонии и Латвии. Но дальше всех по пути «защиты расы от вырождения» продвинулась нацистская Германия, где умственно и расово неполноценных граждан согласно принятым законам не только стерилизовали, но и подвергали эвтаназии.

Продолжение следует.

Близкий страдает психическим заболеванием?

Начните заботу с себя!

Ремиссия больного зависит от душевного состояния окружающих! Поэтому главный совет специалистов родственникам человека с психическим заболеванием – не забывайте про себя.

Как реагировать на странности душевнобольного? Как помочь ему и его родным выйти из социальной изоляции? Правилами общения и помощи поделились психологи Центра Белорусского Общества Красного Креста «Открытый дом» Ирина Мялик и Мария Жоровина.Центр оказывает помощь людям с психическими заболеваниями и их родным. Для них здесь организованы группы самопомощи, курсы по основам психообразования, консультации с узкими специалистами, занятия с элементами тренинга «Психологическая поддержка женщины».

Не стесняйтесь!

– У членов семьи душевнобольного есть одна общая потребность – выговориться, – рассказывает Ирина Мялик. – Им кажется, что они одни на белом свете с такой проблемой. Поэтому мы и создали Школу для родственников – чтобы люди видели, что они не одиноки, чтобы могли поделиться переживаниями, чтобы услышали опыт семей, у которых получилось справиться с этой ситуацией. Люди в группах самопомощи открываются, плачут, обнимаются, говорят: «Я 15 лет молчал и только сейчас смог высказаться». К сожалению, до сих пор многие стесняются болезни родных, самоизолируются. Отсюда – выгорание, депрессия. Между тем, семья – это основная среда, и либо больной получает оттуда поддержку, либо проблемы усугубляются. Поэтому мы всегда подчеркиваем родственникам – заботьтесь о себе! Женам, например, советуем не забрасывать мужей, уйдя с головой в проблемы больного сына или дочки. Оставайтесь семьей! Будет благоприятный климат в доме – больной быстрее пойдет на поправку. Часто в таких ситуациях отцы занимают позицию «соседа», складывают полномочия или вообще уходят, а мамы все тянут на себе и не исключено, что сами скоро слягут с диагнозом. Такой неблагоприятный семейный фон ремиссии родного точно не способствует.

Не подавляйте личность

– Есть две крайности в поведении родных: полностью посвятить себя больному или, наоборот, отгородиться, мол, пусть сам справляется, – продолжает Ирина Мялик. – В первом случае родственники все делают за подопечного, полностью лишают его самостоятельности и свободы, подавляют его самость, личность. Возникает созависимое поведение, когда опекуны как бы тоже «заболевают». Дочке под 50 лет, а папа водит ее на группу самопомощи, снимает ей шапку, расчесывает, одевает по своему вкусу, не спрашивая ее мнения. В другой семье девушка ест из металлической миски, потому что мама боится, что она что-то разобьет, поранится. Такое искаженное представление, гиперопека только усугубляют состояние душевнобольного.

И есть обратная ситуация, когда родные вообще не поддерживают. Но психические заболевания оказывают серьезное влияние на волевую сферу и поэтому людям нужно помогать (например, оплачивать счета, убираться в квартире, контролировать прием лекарств). Это не значит, что нужно ежечасно быть рядом. Наш центр посещала мама, чье поведение можно назвать примером правильного отношения к себе и проблеме. Ее сын с психическим заболеванием живет отдельно. Но она постоянно с ним на связи: если что нужно, приезжает, помогает. «От того, что он будет жить со мной, что я буду, глядя на него, все время плакать в подушку, ничего не изменится, заболевание не исчезнет», – говорит она другим родителям, и те ее слушают! Сын знает, что у него есть мама, что она всегда поможет, но при этом у него есть своя жизнь и право выбора.

Бывают родители, которые не принимают болезнь и запрещают пить таблетки своим взрослым детям. Мол, ты, сынок, здоровый, они тебе не нужны. На самом деле это подсознательная самозащита: «Если мы родили нездорового, значит, и мы больные, значит, мы плохие неуспешные родители». Начинаются болезненные копания в своем прошлом, поиск виноватых. Это только усугубляет общий климат в семье. В группах самопомощи люди могут это обсудить, понять ошибочность таких суждений, найти поддержку.

Начните с себя. Но не копать, а любить! Мы не можем дать счастье, если сами в душе несчастливы. А душевную болезнь нужно душой и лечить, – резюмируют психологи.

Как организовать группу самопомощи?

Группы самопомощи – очень эффективная терапия. Но их в стране очень мало.  В регионах таких проектов практически нет.

– Родственникам можно самостоятельно организовать такую группу, – говорит Мария Жоровина. – Для этого не нужен специалист, должен быть просто ведущий. Им может становиться поочередно кто-то из присутствующих. Родственники могут познакомиться, например, во время посещений психоневрологических диспансеров, обменяться контактами, договориться о встрече. Потом на такие собрания можно приглашать консультантов (например, врача-психиатра или соцработников). Желательно собираться в одно и то же время. Правила такой групповой терапии простые: конфиденциальность, нет правильных и неправильных ответов, нет осуждения.

Группы самопомощи эффективны и для самих пациентов. Но им в силу заболевания трудно самоорганизоваться. Поэтому родственники могут помочь им сделать это: найти помещение, обозначить время, – советует Мария Жоровина.

В некоторых странах родственники скидываются и оплачивают работу куратора (например, психолога), который может вести такую групповую терапию для душевнобольных. Это снижает их внутреннюю напряженность, так как они выходят из изоляции, видят, что кому-то интересны и понятны их проблемы.

Как близким себя вести?

Вот основные рекомендации психологов в общении с душевнобольными.

  1. Будьте открыты и спокойны.
  2. Выражайтесь четко, используя простые короткие предложения.
  3. Будьте уважительны, не допускайте покровительственного или авторитарного тона, не кричите и не критикуйте.
  4. Не бойтесь открыто заявлять о своем недовольстве. Но дружелюбно.
  5. Выполняйте просьбы подопечных, если они не несут угрозы и в пределах разумного.
  6. Будьте последовательными и предсказуемыми. Договоритесь о правилах поведения, сами их выполняйте и следите за выполнением подопечным. Заранее оговорите поощрения за выполнение и «санкции» за невыполнение этих обязанностей.
  7. Примите тот факт, что пациент живет в искаженной реальности. Поэтому необходимо реагировать не на личность, а на болезнь.
  8. Душевнобольные люди часто уходят в свой внутренний мир. Ваше активное вмешательство в такие моменты они могут воспринять как атаку. Поэтому позволяйте им оставаться наедине с их миром. Через некоторое время они успокаиваются. После этого можно прояснить ситуацию, что они чувствовали в этот момент.
  9. Избегайте длительного зрительного контакта или прикосновений, если больной находится в напряженном состоянии.
  10. Не обостряйте дискуссию, если подопечный перевозбужден. Не спорьте, когда он начинает говорить бред.
  11. Запаситесь терпением, не спешите. Преодоление кризиса требует времени.
  12. Трансформируйте долгосрочные цели в краткосрочные. Разбейте одну задачу на ряд мелких и постепенно, шаг за шагом, добивайтесь их. Открыто радуйтесь маленьким удачам близкого.
  13. Ведите собственную активную социальную жизнь. Однако не всегда вовлекайте в нее своего больного родственника: он может не выдержать такого образа жизни. Прогулки, походы в гости и другие выходы в свет могут помочь, если родственник сам заинтересован в них и хорошо себя контролирует.

Кстати

В Минске есть еще один центр социальной реабилитации для людей с психическими заболеваниями – Клубный дом «Открытая душа».

Как понять мир душевнобольного? С какими ужасами сталкивается их психика? Какие книги помогут родным разобраться в проблеме больного члена семьи? Читайте в следующем материале 24 апреля.

Источник: Информационный портал 24health.by

Автор: Анна Крючкова!

Верховный суд упорядочил применение принудительных мер медицинского характера

Пленум Верховного суда РФ на своем заседании 31 марта рассмотрел проект постановления «О практике применения судами принудительных мер медицинского характера». В частности, обсуждалось, на каких основаниях должны приниматься такие решения, может ли человек с психическим заболеванием участвовать в суде в качестве свидетеля, как в полной мере соблюсти права таких граждан, в том числе — право на обжалование решения суда о помещении в психиатрический стационар, и другие темы.

По словам докладчика по проекту, председателя 5-го судебного состава Судебной коллегии по уголовным делам ВС Александра Червоткина, в судебной практике накопилось много вопросов, связанных с применением принудительных мер медицинского характера (то есть, по сути, принудительного лечения для людей, страдающих психическими расстройствами). Судья Червоткин привел статистику Института социальной и судебной психиатрии им. Сербского: на сегодня до 24 тыс. человек находятся под действием таких мер по решению суда, хотя большинство получает помощь амбулаторно. В год судами выносится около 7,5 тыс. таких решений и рассматривается около 25 тыс. соответствующих материалов. При этом последнее разъяснение Верховного суда СССР, связанное с этой темой, было принято еще в 1984 году, оно глубоко устарело и впоследствии было признано утратившим силу.

Червоткин подчеркнул, что суды призваны стоять на защите прав лиц, больных психическими заболеваниями, — это один из важных показателей, по которым оценивают положение в демократическом государстве. Поэтому при применении принудительных мер медицинского характера суды должны учитывать положения международных актов и практику ЕСПЧ. Так, Минимальные стандартные правила обращения с заключенными, принятые ООН в 1955 году, указывают на то, что душевнобольных не следует подвергать тюремному заключению. Принципы защиты психически больных лиц и улучшения психиатрической помощи (приняты резолюцией Генассамблеи ООН в 1991 году) также предусматривают, что совершившие преступление лица, страдающие психическими расстройствами, нуждаются в особой правовой защите. Эти соображения подробно изложены в проекте постановления ВС.

Большая часть представленного проекта посвящена вопросам судебной практики. Например, указывается, что подсудность дел о применении принудительных мер медицинского характера определяется по общим правилам, в зависимости от юридической оценки содеянного. При этом такие меры не могут применять суды с участием присяжных. Мировые суды могут рассматривать такие дела в рамках своей компетенции.

По каждому делу, когда возникают сомнения в психическом здоровье подсудимого, суды обязательно должны назначать судебно-психиатрические экспертизы. Однако судья должен не только оперировать экспертизами и справками из медицинских учреждений, но и лично оценить состояние подозреваемого, если это допустимо по медицинским показаниям. Для этого (хотя прежде всего — для наиболее полной защиты прав подозреваемых) они могут присутствовать на заседаниях суда по своему делу, оспаривать выносимые судом решения сами или через своих законных представителей.

В случае, если у подсудимого в ходе судебного разбирательства установлено временное психическое расстройство, так называемое реактивное состояние, в проекте Верховного суда предписано приостанавливать дело до улучшения его самочувствия, не рассматривая вопрос об освобождении такого лица от уголовной ответственности или наказания.

Вместе с тем, из проекта было удалено положение о том, что психически больных нельзя привлекать в качестве свидетелей: ВС склоняется к мнению, что заслушивать их показания в суде допустимо с учетом состояния их здоровья.

В ходе обсуждения проекта судья Саратовского облсуда Олег Ляпин, в частности, предложил написать в постановлении ВС о том, что если душевнобольной подсудимый начнет буянить в суде, его можно удалить и далее рассматривать дело в его отсутствие. Зампредседателя Нижегородского облсуда Василий Попов также предложил не допускать в суд агрессивно настроенных больных: в данном случае, полагает он, речь идет не столько о незыблемом праве подсудимого-душевнобольного лично защищать свои интересы, сколько о праве быть выслушанным, а также опротестовать не устраивающее его решение суда.

Ведущий научный сотрудник Института им. Сербского, к.ю.н.  Сергей Шишков обратил внимание Пленума прежде всего на внесудебные аспекты проблемы. Например, по его словам, сейчас не разрешен вопрос: как, кому и на каких основаниях лечить психически больного человека, совершившего преступление, до тех пор, пока суд не примет решение о применении принудительных мер. «Обычные психиатрические больницы их не принимают, – объясняет Шишков. – У них нет условий для работы с таким контингентом. Специальные медучреждения ФСИН их тоже не берут — говорят, нужно решение суда. В результате больных людей, зачастую опасных для себя и окружающих, просто держат в СИЗО».

Кроме того, Шишков призвал как-то урегулировать вопросы доставки таких лиц, особенно тех, кто опасен. Это нетривиальная задача, если учесть, что преступление иной раз совершается в одном регионе, спецбольница находится в другом, а дело рассматривается в третьем. Заметим, что в обсуждаемом постановлении ВС указывает, что рассматривать дела о применении принудительных мер следует либо по месту преступления, либо по месту нахождения подсудимого, если он лежит в стационаре. Наконец, Сергей Шишков указал на то, что можно снимать принудительные меры, такие как изоляция в спецбольнице, не только в отношении тех больных, кто пошел на поправку, но и тех, чье состояние ухудшилось настолько, что они перестали представлять опасность для общества.

После обсуждения проект постановления ВС был передан в работу избранной редколлегии, в которую вошли представители ВС, Минюста и Генпрокуратуры. Коллегия соберет отзывы на проект, внесет дополнения, и документ будет вновь представлен Пленуму ВС для окончательного утверждения.

Уничтожение инвалидов | Энциклопедия Холокоста

Уничтожение инвалидов По словам Адольфа Гитлера, война — лучшее время для уничтожения неизлечимо больных. Многие немцы не желали видеть в своих рядах людей, которые не соответствовали их критериям «высшей расы». Физически и умственно неполноценные люди рассматривались как «бесполезные» для общества, угрожающие генетической чистоте арийской расы и потому недостойные жизни. В начале Второй мировой войны умственно и физически неполноценные, а также душевнобольные люди были обречены на истребление согласно так называемой программе «T-4», или «Эвтаназия».

Программа «Эвтаназия» потребовала участия множества немецких врачей, которые по медицинским картам пациентов определяли, кто из неполноценных или душевнобольных людей подлежит уничтожению. Кроме того, врачи непосредственно следили за уничтожением. Приговоренных пациентов переводили в одно из шести соответствующих учреждений в Германии и Австрии, где их уничтожали в специально созданных для этого газовых камерах. Неполноценных младенцев и детей убивали, вводя им смертельные дозы лекарств или лишая пищи. Тела жертв сжигали в больших печах, называемых крематориями.

Несмотря на общественные протесты в 1941 г., нацистская верхушка тайно продолжала исполнение этого плана в течение всей войны. В 1940 — 1945 гг. было убито около 200 000 неполноценных людей.

Убедившись в действенности плана «T-4», нацисты применили газовые камеры также для массового уничтожения евреев, цыган и людей других национальностей в лагерях, построенных в 1941 — 1942 гг. Кроме того, этот план использовали для подготовки курсантов СС, которыми впоследствии комплектовались лагеря смерти.

КЛЮЧЕВЫЕ ДАТЫ

ОКТЯБРЬ 1939 г.
ГИТЛЕР САНКЦИОНИРУЕТ ИСТРЕБЛЕНИЕ НЕПОЛНОЦЕННЫХ ЛЮДЕЙ

Адольф Гитлер санкционирует начало программы «Эвтаназия» — систематического уничтожения немцев, которых нацисты считают «недостойными жизни». Приказ издают задним числом, чтобы приурочить его к началу войны (1 сентября 1939 г.). Вначале врачам и персоналу больниц приказывают игнорировать пациентов. В результате пациенты умирают от голода и болезней. Затем в больницы выезжают группы «консультантов» и решают, кто должен быть уничтожен. Отобранных пациентов ссылают в различные лагеря смерти в Германском Рейхе, осуществляющие программу «эвтаназии», и уничтожают, вводя смертельную инъекцию или отправляя в газовые камеры.

3 АВГУСТА 1941 г.
КАТОЛИЧЕСКИЙ ЕПИСКОП ОСУЖДАЕТ ЭВТАНАЗИЮ

К 1941 г. о программе «эвтаназии», которую предполагалось сохранить в тайне, становится известно всей Германии. На общественной проповеди 3 августа 1941 г. епископ Мюнстерский Клеменс Август Граф фон Гален осуждает убийство. Другие общественные лица и духовенство присоединяются к его мнению.

24 АВГУСТА 1941 г.
ОФИЦИАЛЬНЫЙ ПРИКАЗ ГИТЛЕРА О ПРЕКРАЩЕНИИ ИСТРЕБЛЕНИЯ ПО ПРОГРАММЕ ЭВТАНАЗИИ

Всплеск общественного недовольства в отношении истребления по программе «эвтаназии» вынуждает Адольфа Гитлера подписать приказ о прекращении программы. В различных лагерях смерти, осуществлявших программу «эвтаназии», демонтируют газовые камеры. К этому времени число истребленных физически и умственно неполноценных немцев и австрийцев достигло почти 70 000. Несмотря на официальное прекращение программы, индивидуальное истребление физически и умственно неполноценных людей тайно продолжается.

Многоликая психическая болезнь

Николас Томас, 28 августа 2018 г.

Лицо душевнобольного может быть обманчивым, оно может быть скрыто за широкими улыбками, широко раскрытыми глазами и ярким выражением лица, вынужденным оставаться на своем месте, чтобы избежать обнаружения. Миллионы людей каждый день носят отрепетированный взгляд «с миром все в порядке». Многие набираются смелости, чтобы усердно трудиться в течение учебного дня или рабочей недели.Без профессионального вмешательства некоторых из них толкает боль, и каждый год в США умирают около 45000 человек в результате самоубийства.

Моя история началась летним вечером в Сеуле, Южная Корея. Мне было 15 лет — я был в разгаре подросткового возраста военного парня — я смотрел фильм с родителями. Ближе к концу фильма антагонист встретил свою кончину, упав со здания. Это был типичный боевик, но что-то в этой сцене запомнилось мне. Интересно, каково было бы упасть со здания? То, что должно было быть мимолетной мыслью — случайной, порожденной необузданным воображением, — укоренилось в моем сознании, мое беспокойство пропитало ее с каждой минутой.

В ту ночь, когда я лежал в постели, мой разум учащал пульс, и я обнаружил, что боюсь мыслей, которые крутились у меня в голове. Мне пришло в голову, что моя спальня была рядом с коридором; тот, что отделял нашу квартиру от 10-этажного подоконника. Случайная мысль о падении насмерть быстро превратилась в серию мыслей «а что, если». Что, если Я просто вошел в коридор прямо сейчас? Что, если Я просто немного приоткрыл это окно? Что, если Я прыгнул насмерть? Это была череда ошеломляющих мыслей, совершенно чуждых и необоснованных.

Я не знал этого в то время, но именно тревога держала мой юный разум в заложниках; каждый всплеск подталкивает мысль о самоубийстве к постоянному состоянию. То, что началось той ночью как туристическая мысль, превратилось в жителя моей памяти почти на два года.Мысли о падении из здания переходили в порезание моих запястий, повешение, укус за электрический шнур, выпрыгивание из машины, лежание в пробке и так далее. Пока другие подростки жили своей жизнью, я был одержим самоубийством.

Я чувствовал себя странно. И я чувствовал себя одиноким. Мой разум был с установленным рекордом, я не мог слышать новую мелодию. Только когда я признался маме, что наконец получил необходимую помощь. Меня познакомили с терапевтом, который научил меня спасательному плоту, который спасает вас от утопления в своих печалях.Мне поставили диагноз обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР). Это знание дало мне необходимую основу, чтобы стабилизировать себя и противостоять своим тревогам. И я начал сопротивляться.

Более трех десятилетий я боролся с принуждениями, боролся с умственными препятствиями и боролся с тревогой. Раньше я ненавидел свое ОКР и тот контроль, который он имел надо мной. Теперь я понимаю, что это сделало меня сильнее. Это отточило мой фокус и сформировало мой подход к жизни. И это научило меня тому, что лицо психического заболевания нельзя распознать.Пока мы готовимся к Национальной неделе осведомленности о самоубийствах — 9-15 сентября — давайте узнаем, как искать предупреждающие признаки самоубийства и молча поддерживать людей. Ваша помощь сегодня может означать для кого-то жизнь отличия завтра.

Чтобы узнать, как выявлять признаки суицидальных мыслей, зарегистрируйтесь для Психиатрической помощи . Первая помощь в области психического здоровья предлагает инструменты, которые помогут начать разговор, с состраданием выслушать кого-то, у кого есть мысли о самоубийстве, и направить его к профессиональной помощи.Для срочной поддержки обращайтесь в Национальную линию помощи по предотвращению самоубийств (1-800-273-TALK) или посетите suicidepreventionlifeline.org .


Николас Томас — директор по контент-маркетингу Национального совета по психическому благополучию.

Какая самая большая проблема, с которой сталкиваются люди с психическими заболеваниями?

Какая самая большая повседневная проблема у людей, живущих с психическими заболеваниями?

Мы спросили 10 сотрудников SANE Peer Ambassadors о самом большом испытании, страхе или препятствии, с которым они сталкиваются.

И они сказали, что их самая большая проблема. . .

Социальное взаимодействие


Моя самая большая проблема — это действовать или реагировать так, как это считается социально приемлемым, например, не раздражаться, оставаться в больнице или сердиться.

Преодоление страха и беспокойства при общении с новыми людьми также является проблемой, а не отключаться и не переходить в защитный боевой режим. Точно так же мне трудно общаться с людьми, с которыми у меня мало общего, и иногда я не вижу в этом ценности.

— Махли

Сделайте себе приоритет


Когда дела идут хорошо, мешает жизнь — работа, семья, друзья. Я люблю их всех, поэтому сказать «нет» сложно.

Когда я успокаиваюсь и прекращаю свои обычные занятия, это почти гарантия того, что мое настроение изменится и ухудшится. Достаточно выспаться и прогуляться — это необходимость, независимо от того, насколько я занят и насколько хорошо себя чувствую.

— Лиза

Обращение

Я осознаю свои симптомы, усердно работаю над их устранением, зная, когда обращаться за помощью, и не слишком горд, чтобы принять помощь.Если я на высоте, мне трудно сдерживаться и не брать на себя так много.

— Мэтью

Определение настроения и чувств


Большая проблема — не знать, связано ли то, что я чувствую, с моей болезнью, моими симптомами или просто частью жизни.

Из-за изменения политики на работе у меня сокращенный рабочий день. В результате мне было очень трудно мотивировать себя работать дома и быть продуктивным. Это симптом моей болезни? Или это связано с чувством утраты и сомнений в своем будущем, а значит, нормальным? Я сильно сомневаюсь в себе из-за своей болезни.

— Таня

Поддержание нормального режима работы


Легко придумать причину не заниматься спортом, не гулять с собакой или не готовить ужин (в отличие от еды на вынос). Мне нужно очень постараться, чтобы сохранить эти положительные привычки.

— Харрисон

Оправдывая ожидания


Ожидания других людей — огромный фактор в том, как я чувствую себя изо дня в день. Давление быть всем, чем я должен быть.Мать, партнер, конструктивный коллега по работе и хороший сотрудник могут подавлять.

— Лесли

Симптомы неизвестных препятствий приносят


Моя самая большая проблема? Когда я просыпаюсь, не зная, каким будет день. Какое у меня будет настроение? Как я буду справляться с ежедневными стрессовыми факторами и триггерами?

Чтобы бороться с этим, я ограничиваю количество ежедневных обязательств. Это позволяет избежать непредвиденных неудобств в течение дня и времени для ухода за собой.

— Nicci

Планирование и ориентирование в мире


Я понял, что для того, чтобы справиться со своим беспокойством, я должен знать, что я делаю каждый день, вплоть до того, что я ем.

Если я захожу в ванную или на кухню и что-то не на своем месте, это меня сбивает. Труднее всего повседневные дела.

Несмотря на все это, мне все же удается работать, учиться и предпринимать попытки вести общественную жизнь.Это просто означает, что я очень много работаю каждый день, и это меня немного утомляет.

— Наташа

Вечный вопрос: вернется ли моя болезнь?


Самая большая ежедневная борьба для меня — не знать, вернется ли моя болезнь или нет.

Мой первый и единственный эпизод психоза был тяжелым, поэтому неуверенность в том, что я не знаю, будет ли у меня второй эпизод, постоянно меня беспокоит. Я благодарен за то, что у меня не было второго эпизода, но мне трудно понять, что он может вернуться в любой момент в моей жизни.

— Dom

Для получения дополнительной информации о жизни людей с психическим заболеванием см. SANE’s People Like Us .

Расшифровка смешных рожиц для обнаружения психических заболеваний — ScienceDaily

Как и у персонажа Рассела Кроу в «Прекрасном разуме», 2,4 миллиона американцев, страдающих шизофренией, часто сталкиваются с трудностями. Поздний или неправильный диагноз и отсутствие эффективных вариантов лечения могут разрушить качество жизни больного.

Шизофрения обычно возникает в возрасте от 18 до 30 лет, но диагноз до того, как болезнь проявится, может стать ключом к разработке более эффективных методов лечения, говорит профессор Тальма Хендлер с факультета психологии Тель-Авивского университета.

До сих пор было почти невозможно обнаружить психическое заболевание до появления симптомов. Основываясь на своей новаторской работе по распознаванию лиц и визуализации мозга, профессор Хендлер надеется сделать раннюю диагностику реальностью путем выявления физических маркеров психических заболеваний — особенно шизофрении — внутри мозга.

«Благодаря лучшему диагнозу, а также более раннему и более раннему лечению, направленному на конкретное заболевание, мы можем реально изменить жизнь этих пациентов», — говорит профессор Хендлер.

Отображение мозга

В течение многих лет механизм аномального социального поведения, характерного для многих больных шизофренией, оставался загадкой. Для изучения физических проявлений шизофрении профессор Хендлер использовал томографию мозга, чтобы проиллюстрировать различия между мозговой активностью больных шизофренией и здоровых взрослых.Ее работа является частью проекта «Функциональное картирование мозга человека» в Тель-Авивском университете.

Открытия профессора Хендлера, недавно опубликованные в журнале Human Brain Mapping, показали, что когда им представлены фотографии эмоциональных лиц с «причудливыми» характеристиками, мозг больных шизофренией реагирует гораздо меньше, чем установленные нормы.

В ее предыдущем исследовании, опубликованном в журнале Neuron, при показе причудливого «смешного лица» здоровые умы реагируют избирательной активностью в мозгу, забивая тревогу о том, что в изображении есть что-то тревожное.Затем профессор Хендлер предположил, что, хотя этот избирательный ответ обнаруживается в визуальных областях, он имеет распределенные эффекты в мозге; «Зрительные области мозга тесно связаны с другими областями, в том числе с префронтальной корой и миндалевидным телом, но у больных шизофренией связь между различными частями ослаблена, что приводит к нарушенной интеграции информации — и, следовательно, к искаженному восприятию. — говорит она.

Разработка процессов раннего скрининга и лучшего лечения

«Распознавание лицевых эмоций — это очень ранний процесс, поэтому маленькие дети могут быть проверены на предрасположенность к психическим заболеваниям, измеряя их мозговые связи при обнаружении эмоциональных сигналов», — сказал проф.Хендлер объясняет. Объективный ранний маркер заболевания будет особенно полезен для тех, кто уже считается высоким, например, для детей, у которых есть ближайшие родственники с заболеванием. Благодаря ранней диагностике для индивидуального подхода к лечению можно уменьшить эффект заболевания, а в некоторых случаях даже предотвратить его вспышку.

Определяя физические характеристики психического расстройства, профессор Хендлер также прокладывает путь к новым методам лечения.«Современные лекарства лечат ненормальное поведение, а не расстройство мозга, которое вызывает такое поведение, — говорит она. — Мы хотим иметь возможность разработать более конкретные методы лечения, основанные на объективных маркерах мозга, которые являются фактическими характеристиками болезни».

Работа профессора Хендлера была опубликована в ведущих журналах в области когнитивной нейробиологии, таких как Journal of Neuroscience и Journal of Cognitive Neuroscience, Neuroimage и Neuron. В настоящее время она также работает над использованием изображений мозга для характеристики и определения предрасположенности солдат к посттравматическому стрессовому расстройству.

В будущих работах с «смешными рожицами» будут также рассмотрены основные человеческие эмоции, такие как стыд, зависть и вина. Наличие нейронного маркера этих эмоций может дать врачам инструмент для раннего обнаружения аномалий в социальных взаимодействиях. Проблемы в общении — отличительный признак шизофрении.

История Источник:

Материалы предоставлены Тель-Авивским университетом . Примечание. Содержимое можно редактировать по стилю и длине.

Проблемы и последствия стигмы у пациентов с психическими заболеваниями

он включил анекдот о том, что вдохновило его стать психиатром.Он написал о своем опыте с отцом, замечательным человеком, страдавшим биполярным расстройством.

Это довольно распространенная история, которую рассказывают начинающие врачи: болезнь поражает их близких и заставляет их делать карьеру в медицине. Но это был 1986 год — время, когда Дакворт раскрыл психическое заболевание своего отца, что было неслыханно. В конце концов Дакворт получил ординатуру в Гарвардском учреждении, но в течение следующего десятилетия он испытывал реакцию на свое письмо-заявку.

«Если бы кто-нибудь говорил о депрессии в себе или о самоубийстве в члене семьи, они приводили меня и говорили:« Кен знает об этом все », — сказал Дакворт MD Mag.

Однажды эти запросы прекратились навсегда. Дакворт, ныне медицинский директор Национального альянса по психическим заболеваниям (NAMI), встречался с новыми коллегами, которые также были открыты для обсуждения того, как психическое заболевание влияет на близкого человека. Разговор, который он должен был вести один, теперь усиливался.

«Теперь это был обычный хлеб с маслом. Об этом можно было говорить, — сказал Дакворт.

За 30 с лишним лет, прошедших с тех пор, как Дакворт впервые попал в ряды психиатров, многое изменилось.Проблемы психических заболеваний больше не находятся в тени, но даже когда они стали открытым полем для обсуждения, эксперты говорят, что люди, живущие с проблемами психического здоровья, продолжают сталкиваться с, казалось бы, неразрешимой проблемой: стигмой.

Измерение стигмы

Патрик Корриган, доктор психологических наук, профессор психологии Технологического института Иллинойса, два десятилетия изучал связь стигмы с психическим заболеванием. Он сказал MD Mag , что существует дихотомия в том, как психическое здоровье обсуждается в поп-культуре и СМИ.

С одной стороны, некоторые знаменитости, такие как Деми Ловато и Джим Керри, обнародовали свою борьбу за психическое здоровье. По его словам, такие громкие разоблачения имеют положительный, но ограниченный эффект.

Однако влиянию известных людей, обсуждающих свои дела, можно нейтрализовать другие негативные изображения психических заболеваний в СМИ.

«Есть довольно очевидные доказательства того, что [стигма] ухудшается, и, вероятно, лучшая причина этого постфактум — это степень, в которой мы приравниваем эти ужасные перестрелки к психическому заболеванию», — сказал Корриган.

По мере того, как в США участились массовые убийства, политические лидеры и другие люди представили проблему как проблему психического заболевания, предполагая, что улучшение доступа к психиатрической помощи могло предотвратить некоторые из этих стрельб. Проблема, по словам Корриган, в том, что это создает впечатление, что любой, кто борется с психическим заболеванием, представляет опасность для общества.

Амреш Шривастава, доктор медицины из Университета Западного Онтарио, сказал, что трудно делать конкретные утверждения об уровне стигмы, потому что стигму трудно измерить количественно.

«Технически и очень тонко говоря, для этого нет измерения», — сказал он. «И никто не изучал этот аспект, каков был уровень стигмы 10 лет назад и каков сейчас?»

Шривастава может сказать, что стигма была одинаковой проблемой во всех странах, где он практиковал, включая Индию, Соединенное Королевство и Канаду, и что она никуда не денется.

«Нет пациентов без стигмы», — сказал он.

Последствия стигмы

Хотя Шривастава сказал, что трудно измерить уровень стигмы в любой момент времени, психиатр может и должен оценить влияние стигмы на отдельного пациента, как с точки зрения социальной стигмы, так и с точки зрения социальной стигмы. самостигма.Он сказал, что психиатры должны серьезно относиться к стигме — рассматривать ее как клинический риск.

«Стигма сама по себе должна рассматриваться как симптом психического расстройства, а не только как воздействие», — сказал Шривастава.

По его словам, как и любой другой симптом, если не лечить стигму, она может нанести серьезный ущерб мозгу и даже жизни пациента. Рецидивы более подвержены риску самоубийства у пациентов с невылеченной стигмой.

Дакворт сказал, что психиатры должны проявлять осознанность и понимание при разговоре с пациентом о «стигматизации».

«Я бы выслушал каждого человека. Я бы потратил некоторое время на это », — сказал он. «Я говорю людям, что не думаю, что ваша работа — изменить отношение людей к психическим заболеваниям. Это культурный феномен ».

Дорога к дискриминации

Корриган сказал, что люди с проблемами психического здоровья могут научиться бороться со стигмой, но этого недостаточно. Стигма также может негативно повлиять на них в различных аспектах повседневной жизни, таких как дискриминация в сфере жилья и занятости.

Когда дело доходит до вопросов трудоустройства, существует правовая защита, но она имеет определенные ограничения. Хотя Закон об американцах с ограниченными возможностями (ADA) защищает работников от дискриминации по признаку психического заболевания, он применяется только в том случае, если работодатель осведомлен о состоянии работника, и не предусматривает неограниченных приспособлений.

Например, ADA может не помочь водителю такси, нанятому для работы в ночную смену, который не может работать ночью из-за того, что это повлияет на его циркадные ритмы.Дакворт сказал, что то же самое относится и к медицинским резидентам с биполярным расстройством, которым часто назначают длительные ночные смены.

«Мне неоднократно задавали этот вопрос, — сказал он. «Это непростой вопрос».

Многие люди с психическими заболеваниями вообще не могут найти работу. Отчет, опубликованный НАМИ в 2014 году, показал, что 4 из 5 пациентов, получивших государственную психиатрическую помощь, были безработными.

Дискриминация также широко распространена в вопросах медицинского страхования.Даже при наличии законодательства о паритете психического здоровья НАМИ и другие группы считают, что доступ к медицинской помощи остается серьезной проблемой. Ранее в этом месяце альянс опубликовал отчет, показывающий, что откат Закона о доступном медицинском обслуживании потенциально может вернуть эпоху, когда некоторые услуги не покрывались страховкой или когда с пациентов взимались высокие страховые взносы из-за их психического здоровья.

Социальные и финансовые последствия стигмы являются одной из причин, по которым NAMI предпочитает такие термины, как «предубеждение» и «дискриминация» для описания проблемы, сказал Дакворт, а не «стигма», поскольку последнее «подразумевает, что с заинтересованное лицо.”

Для врачей, работающих с пациентами, борьба со стигмой и дискриминацией — это не только внешняя борьба. Это также может потребовать самоанализа. Ряд исследований показал, что врачи, в том числе психиатры, предвзято относятся к людям с психическими заболеваниями.

Исследование 2000 года показало, что пациенты с психическими заболеваниями реже получали определенные кардиологические процедуры. В статье Бенджамина Г. Друсса из Университета Эмори, доктора медицины, магистра здравоохранения, был указан ряд возможных причин такого несоответствия.Одна из них, однако, заключалась в дискомфорте врачей из-за психического заболевания, которое, как предположил Драсс, могло заставить их отказываться от более агрессивных методов лечения.

Корриган добавил, что его собственное исследование показало, что врачи с большей вероятностью будут недооценивать то, что говорят пациенты, если они знают, что у пациента в анамнезе были психиатрические проблемы.

Предвзятость, которую иногда демонстрируют врачи, показывает, что простого просвещения людей о психических заболеваниях недостаточно, чтобы остановить стигму, считает Шривастава.

«Все знают, что курение вредно для здоровья, и врачи знают об этом больше, чем кто-либо другой», — сказал он.«Удерживает ли эта информация врачей от курения? Ответ — нет. Так что то, что ты знаешь, во что веришь и что делаешь, очень, очень отличается ».

Прекращение стигмы

В своем исследовании Корриган рассмотрел 3 подхода к сдерживанию стигмы: просвещение, протест и контакт.

Образование имеет некоторую пользу, но Корриган согласился со Шриваставой, считая, что образование может зайти только так далеко. Однако протеста мало что дает.

Что действительно имеет значение, сказал Корриган, так это контакт.Проще говоря, когда человек знает кого-то с психическим заболеванием и знает, что у него психическое заболевание, этот человек становится менее склонным к стигматизации.

Корриган сказал, что во многом проблема, с которой сталкиваются люди с психическими заболеваниями, аналогична проблеме, с которой сталкивается ЛГБТ-сообщество. И, как и в случае с кампаниями за сексуальность и гендерное равенство, люди, ищущие признания, должны были делать работу по изменению взглядов в своих семьях и группах друзей.

«Сообщество ЛГБТ мотивировано на то, чтобы остановить гомофобию, и поэтому она естественно падает в их руки», — сказал он.

Но Корриган сказал, что «выход» в качестве человека с психическим заболеванием может быть полезным во многих отношениях.

«Находиться в туалете ужасно для вашего психического и физического здоровья, поэтому выход на улицу также полезен для вашего собственного благополучия», — сказал Корриган.

То же самое и с психическим здоровьем. В качестве директора программы проекта под названием «Честный, открытый, гордый» Корриган помогает пациентам пройти через процесс рассмотрения вопроса о раскрытии информации, а также разрабатывает методы и стратегии, позволяющие раскрыть свои проблемы с психическим здоровьем.

Корриган сказал, что очень важно, чтобы люди с проблемами психического здоровья рассказывали свои собственные истории — это не то, что кто-то другой может для них сделать.

Не всем будет комфортно быть открытым, и каждому нужно тщательно продумать, расскажут ли они и кому. По словам Корриган, только около четверти пациентов с психическим заболеванием раскроются, но это может иметь положительные последствия для самооценки тех, кто это делает, а также может косвенно помочь другим, борющимся с психическим заболеванием.

Дакворт сказал, что он часто использует старую еврейскую поговорку, чтобы описать как тяжелое положение пациентов, так и их решения: «Общая боль — это половина боли».

«Нас всех нужно понимать», — сказал он.

Множество форм дискриминации при психических заболеваниях


Дискриминация людей с психическими заболеваниями широко распространена. Это может быть очень пагубным для достижения и продолжения выздоровления. Иногда, как это ни печально, лучший способ справиться с дискриминацией — это знать, что она существует, быть к ней готовыми и знать, как защитить свои права.

Люди, живущие с психическим заболеванием , должны иметь доступ к тем же возможностям, что и все остальные. Однако, несмотря на то, что они защищены законом, реализация этих прав не всегда логична, упорядочена или дружественна. Наше сообщество часто сталкивается с двумя уровнями дискриминации — изначальным актом дискриминации и дискриминацией, с которой мы можем столкнуться, пытаясь защитить свои права.

Несмотря на эти проблемы, соблюдение ваших законных прав и защиты является наиболее эффективным способом борьбы с системной дискриминацией и изменения законов.Вот несколько примеров дискриминации по психическим заболеваниям и способы борьбы с недобросовестной практикой.

Здравоохранение — покрытие затрат

Законы Medicaid и Medicare дискриминируют людей с психическими заболеваниями. Например, один закон запрещает федеральное финансирование программы Medicaid для взрослых лиц пожилого возраста, получающих психиатрическую помощь в лечебном учреждении с более чем 16 койками. Этого ограничения нет ни для каких физических условий здоровья. Бенефициары Medicare также ограничены 190 днями из пожизненного стационарного лечения в психиатрической больнице.По данным Национальной ассоциации поведенческого здравоохранения, «ни одна другая специализированная стационарная служба Medicare не имеет такого произвольного ограничения на льготы». Это особенно вредно для людей, живущих с хроническими серьезными психическими заболеваниями (ТПЗ), которым часто требуется более 190 дней стационарного лечения.

Отказ медицинских страховых компаний покрывать определенные лекарства является еще одной формой потенциальной дискриминации. Однако вы можете обжаловать эти отказы в юридических и регулирующих органах.В некоторых офисах генерального прокурора штата есть горячая линия для подачи апелляций.

Дискриминационные постановления и законы могут быть самой сложной формой дискриминации. Чтобы изменить законы, нам нужна политическая защита и общественные действия. Вы можете действовать на местном, государственном и федеральном уровнях. Присоединяйтесь к усилиям по защите интересов вашего местного филиала NAMI и NAMI, Форума Кеннеди, Центра защиты психического здоровья и лечения Базелон, а также других.

Здравоохранение — лечение

Люди, живущие с ТПЗ, умирают в среднем на 25 лет раньше, чем население в целом.Большинство из нас умирает от физических условий, и дискриминация в системе здравоохранения может сыграть свою роль. Факты свидетельствуют о том, что медицинские работники склонны демонстрировать негативное отношение и стереотипное поведение по отношению к людям с психическими заболеваниями и неправильно относить физические симптомы к психическим заболеваниям человека.

Одно исследование показало, что поставщики медицинских услуг, которые подвергают стигматизации, с большей вероятностью будут думать, что пациенты с психическими заболеваниями не будут придерживаться лечения, и, следовательно, с меньшей вероятностью направят их к специалисту или пополнят их рецепты.Даже некоторые психиатры придерживаются стигматических взглядов в отношении людей с психическими заболеваниями, что может существенно повлиять на результаты лечения.

Местные и государственные органы управления психическим здоровьем иногда могут помочь в борьбе с дискриминацией, связанной со здоровьем. Также могут существовать государственные органы, которые расследуют жалобы на врачей и других лицензированных специалистов.

Занятость

Занятость — один из важнейших факторов устойчивого восстановления психического здоровья.Обзор литературы показал, что люди с психическими заболеваниями остаются безработными или частично занятыми на значительно более высоком уровне по сравнению с населением в целом. Среди дополнительных результатов было показано, что люди с психическими заболеваниями считаются некомпетентными и менее способными к продвижению, получают более низкую заработную плату и имеют меньший доступ к качественной работе. Даже с точки зрения поддержки существующих сотрудников, страдающих депрессией, около 25% менеджеров заявили, что они не уверены в том, что будут делать это эффективно.

Закон об американцах с ограниченными возможностями (ADA) и Закон о реабилитации 1973 года обеспечивают защиту соискателей работы и сотрудников с психическими заболеваниями.ADA соблюдается несколькими правительственными учреждениями, в частности Комиссией по равным возможностям при трудоустройстве и Министерством юстиции США. Вы можете подать жалобу в эти агентства, если чувствуете дискриминацию в вопросах трудоустройства. Вы также можете подать жалобу в Агентство справедливой практики трудоустройства вашего штата.

Корпус

Доступ к адекватному жилью — еще один важный компонент выздоровления, при котором люди с психическими заболеваниями могут подвергаться дискриминации.С. Отчет Департамента жилищного строительства и городского развития. Люди с психическими заболеваниями реже получали оценку a (n):

.
  • Ответ на запрос о жилье
  • Уведомление о доступности рекламируемого объекта
  • Приглашение связаться с поставщиком жилья или осмотреть имеющуюся квартиру

Многие также подвергались неблагоприятному обращению, когда просили о разумных приспособлениях.

В случае жилищной дискриминации вы можете подать жалобу в соответствии с Законом о справедливом жилищном обеспечении.Местный, штатный и федеральный уровни часто предлагают защиту от жилищной дискриминации.

Уголовное правосудие

Люди с психическими заболеваниями чаще подвергаются лишению свободы, непропорционально высока доля заключенных и не имеют доступа к лечению психических заболеваний во время заключения. После заключения в тюрьму люди с ТПР остаются в предварительном заключении в 2-3 раза дольше и приговариваются к более длительным срокам заключения. Они с меньшей вероятностью сделают условно-досрочное освобождение и с большей вероятностью пройдут через систему или умрут самоубийством.

В тюрьмах и тюрьмах содержится в три раза больше людей с ТПЗ, чем в больницах. Тем не менее, только каждый третий заключенный получает какое-либо лечение психического здоровья. Отсутствие медицинской помощи может усугубить психическое заболевание и привести к более высокому уровню рецидивов. Судимость по уголовному делу может серьезно ограничить доступ к ресурсам, необходимым для выздоровления. Это особенно верно для людей с ТПЗ, у которых очень часто встречаются сопутствующие расстройства. Проблемы включают получение работы, жилищную помощь, финансовую помощь на образование и другие государственные пособия.

Уголовные дела сложны, и соответствующее юридическое представительство может иметь решающее значение. Вы можете найти адвоката по уголовным делам в юридическом справочнике Martindale Hubbell. Ассоциации адвокатов штата могут направить вас в ассоциацию юридических услуг, которая предложит низкую или бесплатную помощь. Еще одним отличным источником помощи могут быть юридические школы, в которых иногда есть юридические консультации, где под присмотром студентов-юристов консультируют по юридическим вопросам. В некоторых случаях освещение в прессе может быть очень полезным, но вы должны тщательно обдумать это.

Дискриминация — неприятная реальность для нашего сообщества, но есть устоявшиеся способы и ресурсы для борьбы с ней. Прежде чем обращаться в суд, важно учитывать риски и свои шансы на успех. Однако отстаивание своих прав может расширить возможности и помочь вам почувствовать, что у вас есть некоторый контроль над своей жизнью.

Каждый из нас должен противостоять этому в меру своих возможностей. Действия могут принести пользу не только вам, но и всем нам.


Эта статья предназначена только для информационных целей и не является юридической консультацией.

Кэтрин Понте — защитник психического здоровья, писатель и предприниматель. Она является основателем ForLikeMinds , первого онлайн-сообщества поддержки сверстников, посвященного людям, живущим с людьми с психическими заболеваниями или поддерживающих их, и Bipolar Thriving, коучинга по выздоровлению для лиц, осуществляющих уход, и их близких, страдающих биполярным расстройством. Она также является создателем программы Psych Ward Greeting Cards , в рамках которой она лично делится своим опытом выздоровления и раздает подаренные поздравительные открытки пациентам психиатрических отделений .Выздоравливает после тяжелого биполярного расстройства I типа с психозом. Она также является членом правления NAMI New York City.

Ты не выглядишь так, будто у тебя депрессия


Каждые девяносто дней мне нужно пополнять запасы. Я должен сидеть в зале ожидания и проверять, сплю ли я, ем или чувствую себя раздражительным. Каждый раз, когда мне нужно пополнить дозу антидепрессанта, начиная с девятнадцати лет, администратор передала мне эту короткую анкету, прежде чем я обращаюсь к врачу.

Обычно это довольно обыденно. Я называю ей свою фамилию, она передает мне газету, и я тихонько сажусь. Я прорабатываю стандартные вопросы о депрессии и возвращаю ее ей. Я играю в игру на своем телефоне, пока доктор не вызовет меня. До недавнего времени это взаимодействие между нами всегда было одинаковым. Но несколько недель назад секретарша, с которой я был не так хорошо знаком, сломала сценарий, которому мы обычно следуем.

Как всегда, я улыбнулся, когда подошел к стойке регистрации, всегда вежливый, несмотря на то, что хотел быть в другом месте.Я увидел анкету рядом с администратором, раздел, который я должен был заполнить, уже был выделен. Услышав мою фамилию, на ее лице появилось растерянное выражение, и она оглядела меня с головы до ног.

«Депрессия?» — спросила она, протягивая мне планшет. «Ты не выглядишь так, как будто у тебя это есть».

Застигнутый врасплох, я неловко рассмеялся и нашел место в приемной. Я честно проверил свои ответы и почувствовал, как мое тело нагревается. Ее комментарий всплыл у меня в голове; это вопиющее предположение расстраивало меня, и я не мог сказать, слишком ли остро реагировал.Я подумал, Должен ли я сказать врачу? Или мне следует отбросить это как невежественный подбор слов?

После внутренних дебатов, стоит ли упоминать об этом на протяжении всего приема, я в конечном итоге выпалил это врачу. Она поблагодарила меня за то, что я рассказал ей, и я почувствовал себя лучше, зная, что следующему пациенту не придется слышать нечто подобное. Я бы хотел, чтобы этот администратор более внимательно обдумал ее слова. Почему меня это волнует? На самом деле все очень просто: нет лица психического заболевания.

Без депрессии или беспокойства. Нет лица шизофрении или биполярного расстройства. Никакого определенного внешнего вида или стандарта, на который можно было бы указать в толпе людей. Эти болезни бывают разных цветов и форм, в разное время и в любом возрасте. Администратор была права. Я не «выгляжу» так, будто у меня депрессия, потому что нас поощряют продолжать как можно лучше в данных обстоятельствах. У меня нет никаких внешних признаков моего состояния, но это не делает его менее реальным.Я также не выгляжу так, как будто у меня есть два брата, или способность шевелить ушами, или пристрастие к кофе, но это так. Я не выгляжу так, будто умею играть на флейте, или родился во Флориде, или у меня проблемы со сном, но это тоже правда.

Хожу на терапию. Я принимаю антидепрессант каждый день. Иногда я не ем по несколько дней; вместо этого я пью черный кофе и красное вино и плачу. Я каждый день изо всех сил пытаюсь встать с постели. Я столкнулся с таким количеством горя, эмоционального насилия и незащищенности, что часто не стоит просыпаться по утрам.Но ты не сможешь ничего сказать об этом, просто посмотрев на меня.

Администратору в кабинете врача и всем, кто не понимает, позвольте мне сказать вам вот что: есть веселые комедианты, талантливые повара и красивые модельеры, которые кончают жизнь самоубийством. Кто-то вроде меня может много смеяться, носить красивую одежду и вовремя платить за квартиру; это не будет «выглядеть» так, как будто она борется с вами, но это не значит, что это не так.

Невозможно сказать, с чем кто-то борется, кроме простого разговора.Спросите своего лучшего друга, коллегу или незнакомца рядом с вами, как у них дела. Проверьте тех, кто вам близок, потому что это страшный мир, и некоторые люди хотят уйти. Жизнь не всегда прекрасна, но иногда она необычна, и на нее стоит остаться. Я знаю, что не всех можно спасти. Но если мы сможем спасти хотя бы одного человека, я все равно думаю, что мы делаем все, что в наших силах.

Бриттани Кинселла — писательница лет двадцати пяти, живущая и работающая в Нью-Йорке.Другая ее работа была опубликована в ThoughtCatalog. Бриттани — активный сторонник выявления нынешней стигмы в отношении психического здоровья. Помимо письма, Бриттани любит читать, бегать, готовить и путешествовать по новым местам.


Мы всегда принимаем статьи в блог NAMI! Мы публикуем последние исследования, истории выздоровления, способы избавиться от стигмы и стратегии благополучной жизни с психическими заболеваниями. Самое главное: Представляем ваши голоса .

Ознакомьтесь с нашими Правилами подачи заявок для получения дополнительной информации.

критический анализ утверждения и его влияние на уход за пациентами и общество

J Psychiatry Neurosci. 2015 Май; 40 (3): 147–150.

От факультета психиатрии Университета Макгилла, Монреаль, Квебек, Канада (Малла, Джубер) и Центра услуг Санте и Сосьо, Лаваль, Квебек, Канада (Гарсия).

Для корреспонденции: А. Малла, факультет психиатрии, Университет Макгилла, Монреаль, Кв., Канада; [email protected]Эта статья цитируется другими статьями в PMC.

Природа психических заболеваний была предметом страстных дискуссий на протяжении всей истории. В Древней Греции Платон, 1 , 2 , продвигая менталистское определение психического заболевания, был первым, кто ввел термин «психическое здоровье», которое было задумано как разум, которому помогает темперамент и господство над страстью. Примерно в то же время Гиппократ, 3 , придерживаясь более физикалистского подхода, определил различные психические состояния как различные дисбалансы между различными видами «юмора».Гризингер 4 , 5 почти два столетия назад был первым, кто заявил, что «психическое заболевание — это заболевание головного мозга», выражение, которое дало мощный импульс более поздней медицинской концепции психического заболевания. Существенный прогресс, достигнутый в области геномики и визуализации мозга за последние несколько десятилетий, сделал биологическую психиатрию сильнее, чем когда-либо, и способствовал превращению психических расстройств в болезни мозга. Почти исключительно биогенетическая концептуальная основа для понимания психических заболеваний приобрела гегемонию, которая повлияла на практикующих психиатров, а также повлияла на кампании, направленные на улучшение отношения общества к психически больным.В результате утверждение «психическое заболевание похоже на любое другое заболевание» стало почти аксиоматическим и, следовательно, по определению воплощает общепринятую истину, не нуждающуюся в доказательствах.

Этот взгляд на психические заболевания представлен для лучшего восприятия психически больных обществом и лечения тех, кто страдает психическими заболеваниями, и действительно основан на накопленных, хотя и ограниченных, знаниях в области нейробиологии психических расстройств. Однако все, что достигает аксиоматических размеров, требует серьезного изучения.В этой редакционной статье мы исследуем причины, лежащие в основе этой точки зрения, ее последствия и доказательства, подтверждающие или опровергающие ее постоянное обоснование. Затем мы представляем позицию, которая, по нашему мнению, лучше всего соответствует текущему уровню знаний и наиболее близка к клиническим реалиям и общественным представлениям о психических заболеваниях.

Что на самом деле означает заявление?

Заявление о том, что «психическое заболевание похоже на любое другое медицинское заболевание» подразумевает, что психическое заболевание имеет биологическую основу, как и другие медицинские заболевания, и должно рассматриваться в глазах общественности аналогичным образом.Целью данной статьи является не представление философских или идеологических аргументов в пользу или против биологической основы, объясняющей психическое заболевание, а, скорее, исследование клинической и общественной полезности представления доминирующей нейробиологической модели психического заболевания пациентам, их семьям и людям. общественность в целом.

Болезнь, патофизиология и «я»

Чтобы понять обоснованность отождествления психических и медицинских расстройств, сравнение, которое часто проводится между диабетом 2 типа и психическими расстройствами, особенно шизофренией, другими психозами и депрессией, заслуживает более подробного изучения. .Диабет, хотя и очень сложный, понимается как результат дисфункционального метаболизма глюкозы, связанного с абсолютной или относительной недостаточностью передачи сигналов инсулина. Этот дисфункциональный метаболизм является следствием эндогенных предрасположенностей, таких как наследственный диатез, и факторов окружающей среды, включая личные предпочтения, такие как неправильное питание и малоподвижный образ жизни. Следовательно, улучшая метаболизм глюкозы с помощью лекарств, замены инсулина или изменения образа жизни, можно ожидать положительных результатов для здоровья.Диабет диагностируется путем подтверждения высокого уровня глюкозы натощак и других биохимических маркеров метаболизма глюкозы. Кроме того, каскад его воздействия на другие системы (например, сердечно-сосудистую, центральную нервную систему) хорошо объясним или может быть объяснен на основе физиологических механизмов. Их также можно предотвратить / лечить путем более эффективного и раннего контроля диабета. Однако при этом пациент осознает природу своих проблем, включая личный выбор, и диабет, как правило, не влияет на его или ее повседневное мышление, поведение или восприятие.За исключением осложнений психического здоровья из-за неврологических заболеваний (например, делирия в контексте тяжелых метаболических осложнений, депрессии как следствия осознания последствий расстройства для жизни и смерти, ненормального восприятия в случае некоторых неврологических состояний), он может Следует отметить, что соматические заболевания, такие как диабет, обычно существенно не изменяют сущность человека. Что еще более важно, модель атрибуции, представленная пациенту, соответствует научным «фактам», тем самым облегчая как человеку, так и обществу принятие этого состояния.

Психические расстройства, с другой стороны, затрагивают самую суть человека посредством ряда переживаний и явлений различной степени тяжести, которые изменяют мышление, восприятие и сознание человека о себе, других и мире. В большей степени это наблюдается при более серьезных психических расстройствах, таких как психозы и биполярные расстройства, но в меньшей, хотя и значительной степени, при тревожности, настроении, приеме пищи и других психических расстройствах. Эмоции, восприятие, мысли и действия являются сущностью человеческой идентичности и концепции «я», и это основные области, изменяемые при психических расстройствах.Точное определение того, что составляет «я» и является ли местоположение состояния «я» материальной реальностью в мозгу, его форма и связанные с мозгом факторы, которые влияют на него, являются глубоко философскими вопросами, 6 , 7 но не предмет этой редакционной статьи. Достаточно сказать, что факторы, участвующие в повышении риска психических расстройств, являются эндогенными (генетика признана одним из основных факторов большинства психических расстройств), а также экологическими, как и большинство медицинских расстройств.Психологические лишения и травмы, социальное поражение и изоляция, бедность и плохое семейное окружение — это лишь некоторые из факторов окружающей среды, которые, как сообщается, повышают риск психических расстройств. В дополнение к изменениям на физиологическом уровне, обычным для соматических и психических расстройств, последние включают в себя изменения в определении «я», и не находятся вне «я». Можно даже утверждать, что в отсутствие какого-либо обоснованного биологического маркера психических расстройств (только 1 был включен в недавний DSM-5: изменение орексина при нарколепсии) 8 признак, определяющий признаки психических расстройств, по крайней мере, для теперь остаются изменения в том, как пациенты чувствуют, думают и действуют, и как эти изменения влияют на их отношение к себе и другим.

В качестве первого следствия этого определения, в отличие от медицинских состояний, когда восстановление дисфункциональных физиологических механизмов является основной целью терапевтических вмешательств, это только часть терапевтических вмешательств при психических расстройствах. Основная цель терапевтических вмешательств при психических расстройствах — помочь пациенту почувствовать себя лучше и более адаптивно взаимодействовать со своим социальным и физическим окружением. Хотя нет сомнений в том, что все медицинские условия требуют психологической помощи, вмешательства в области психического здоровья сосредоточены в первую очередь на достижении положительных изменений в чувствах, самооценке, настроении, восприятии, мыслях и действиях — всех изменениях в «я», которые не являются основной целью при лечении заболеваний.Различные модели психологического и социального вмешательства являются основными составляющими этих желаемых изменений в себе.

Вторым следствием этого определения является тот факт, что психическое здоровье очень нагружено ценностями не потому, что отсутствуют научные факторы, а потому, что ценности приобретают первостепенное значение — в большей степени, чем для медицинских расстройств, — когда мы имеем дело с собой и его восстановление. Хотя соматические заболевания, такие как диабет, в первую очередь определяются и формируются биологически различимыми фактами, ценности действительно играют определенную роль, но не определяют расстройство.Социальные и личные ценности важны в лечении большинства заболеваний, но приобретают первостепенное значение в случае психических расстройств. Социальные и культурные ценности даже определяют вариации диагнозов с течением времени и в разных географических регионах. Принудительное лечение, особенность в области психического здоровья, является убедительным свидетельством того, как психическое здоровье может влиять на личность и как личные ценности пациента могут вступать в противоречие с общественными ценностями, что требует юридического, ценностного смягчения.

Нейробиология и опыт психических заболеваний

Достижения в области нейробиологии, несомненно, дали нам гораздо лучшие биологические механистические объяснения многих уникальных человеческих когнитивных, эмоциональных и мыслительных функций, таких как память, мышление, восприятие, настроение и действие. Эти знания проинформировали нас о том, что уязвимость многих психических заболеваний обусловлена ​​лежащими в их основе биологическими вариациями. Однако мы далеки от возможности объяснить нейробиологическими терминами многие виды поведения и переживания, которые составляют основу психических расстройств.Даже если бы нейробиология однажды могла лучше объяснить работу мозга, более подробно объяснить роль генов в повышении риска психических заболеваний и механизмы, лежащие в основе сложного человеческого поведения, все равно нужно было бы понимать опыт пациентов с различные формы психических заболеваний с психологической точки зрения, как недавно столь красноречиво описал Кендлер 9 . Приравнивая психическое заболевание к любому медицинскому заболеванию и, следовательно, помещая его в какой-либо орган в пределах человеческой биологии и не признавая его уникальную природу в том, как оно влияет на «я», нельзя оправдывать текущее состояние знаний, и это не может быть оправдано. хорошо служить нашим пациентам и обществу, как мы объясняем в остальной части этой редакционной статьи.

Психическое заболевание и полезность объяснительных моделей

Действительно, предполагается, что, ставя психическое заболевание в один ряд с медицинским заболеванием, общество лучше его поймет и не отреагирует негативно на людей с психическими заболеваниями. Есть надежда, что в результате люди с психическими заболеваниями могут столкнуться с меньшей социальной стигматизацией — серьезным препятствием для людей, ищущих и / или получающих помощь, — а снижение стигмы может помочь людям в конечном итоге вновь обрести признание общества в качестве продуктивных членов.Интересно, что общественные объяснительные модели психических заболеваний не следуют этому нарративу и, напротив, у публики есть множество моделей объяснения психических заболеваний, различающихся в зависимости от культуры и времени.

Следует задать прагматический вопрос о том, действительно ли помогла стратегия использования биогенетической модели психического заболевания и отождествления ее с медицинским заболеванием. В этом отношении есть 2 области, заслуживающие рассмотрения.

Объяснительные модели, стигма и общество

Во-первых, необходимо изучить влияние утверждения «психическое заболевание, как и любое другое медицинское заболевание», на социальную стигму по отношению к людям с психическими заболеваниями.Как указывалось ранее, в аксиоматическом утверждении подразумевается прежде всего биологическое происхождение поведения и страданий, характеризующих психическое заболевание. Давайте исследуем доказательства в этом отношении. В последнее десятилетие или два года биогенетическая атрибуция всех психических расстройств, получивших гегемонистский статус 10 , использовалась в первую очередь для информирования кампаний по снижению стигмы и содействию лучшему принятию обществом психических заболеваний и людей с психическими заболеваниями. 11 , 12 Несколько хорошо проведенных исследований почти одинаково пришли к выводу, что эта стратегия не только не сработала, но и, возможно, ухудшила общественное отношение и поведение по отношению к людям с психическими заболеваниями.Исследования стигмы показали, что те, кто считает, что психические расстройства в первую очередь связаны с биологическими силами, как и другие медицинские расстройства, снимают с психически больного человека ответственность за свое поведение и действия, как правило, менее оптимистично относятся к своей способности поправляться и работают хорошо, меньше принимают их и менее позитивно относятся к ним. 13 16 В обзоре литературы, связанной с концепцией психического заболевания, подобного любому другому заболеванию, Рид и его коллеги 17 сообщили, что биогенетические причинные теории и диагностическая маркировка как болезнь положительно связаны с восприятием. об опасности и непредсказуемости, а также о страхе и стремлении к социальной дистанции.Отношения, исследованные в этих исследованиях, отражаются в ответах людей на вопрос, будут ли они жить по соседству, общаться или дружить с близким родственником, жениться на нем, описанном как психически больной. Есть также данные, позволяющие предположить, что биогенетические объяснительные модели могут иметь негативные последствия для людей с психическими заболеваниями с точки зрения их неявной самооценки и явных установок, таких как страх. 18 Кроме того, кампании по снижению стигмы, побуждающие людей думать о психических заболеваниях как о просто еще одной форме соматических заболеваний, дали результаты, свидетельствующие об обратном.Например, недавнее исследование показало, что за 10-летний период целенаправленного использования биогенетической объяснительной модели для кампании по снижению стигмы привело к ухудшению большинства, если не всех, аспектов отношения общества к людям с психическими заболеваниями. 19 , 20 Сила этих, возможно, противоречивых выводов проистекает из того факта, что эти исследования были адекватно спланированы, хорошо обоснованы и, что наиболее важно, были воспроизведены в нескольких странах (например,г., США, Великобритания, Германия) с очень похожими результатами. Признано, что это относительно негативное отношение может быть особенно сильным в отношении определенных форм психических заболеваний (например, психозов, маниакально-депрессивных заболеваний) и зависимостей.

Объяснительные модели психического заболевания и психически больного человека

Другая область — возможно, самая важная — обследования — это человек с психическим заболеванием. В клинической практике сообщение пациентам о том, что их психическое заболевание похоже на любое другое заболевание, может сначала успокоить некоторых и помочь им принять лекарство, особенно во время тяжелых острых фаз серьезного психического расстройства.Они или их семьи могут приветствовать простое объяснение, побуждающее их соглашаться на лечение, которое во многих случаях включает лекарства. Хотя с помощью этой стратегии можно добиться чего-то очень важного в острых кризисных ситуациях, она может стать проблематичной, если будет настойчивой в течение долгого времени, в том, чтобы заставить людей принять другие высокоэффективные психологические и социальные методы лечения. Эти последние вмешательства являются высокоэффективными и значительно менее вредными, чем зачастую менее эффективные лекарства, от некоторых форм психических заболеваний, таких как депрессия от легкой до умеренной, тревожные расстройства и расстройства пищевого поведения, а также эмоциональная дисрегуляция, связанная с несколькими давними психическими заболеваниями.Даже при самых серьезных психических расстройствах, таких как психотические, биполярные и тяжелые депрессивные расстройства, когда лекарственные препараты неизменно являются неотъемлемой частью лечения, психологические и социальные терапевтические вмешательства являются важным мостом между фармакологическими вмешательствами во время острых кризисов и необходимостью их лечения. устойчивое использование в долгосрочной перспективе при одновременном достижении основных целей облегчения внутреннего стресса, восстановления себя и возвращения к продуктивной социальной и трудовой жизни.

Кроме того, представление о психическом заболевании как о любом другом медицинском заболевании часто подразумевает медицинское лечение (в большинстве случаев медикаменты) в качестве доминирующей стратегии лечения. Отказ пациента от модели соматического заболевания лечащего клинициста обычно описывается как недостаток понимания и запускает цикл несоблюдения режима лечения, который затем переходит в несоблюдение режима лечения. На самом деле, если пациентам и их семьям разрешено сформулировать свои модели атрибуции, отдать должное их «эмпирическим знаниям» и побудить их вступить в диалог с лечащим врачом, более вероятно, что будет некоторый консенсус в отношении принятия рекомендованного лечения.Это может предотвратить цикл разъединения и снижения в последующем курсе.

Что нужно сделать?

В клинической практике, если мы серьезно относимся к многомерным целям предоставления услуг в области психического здоровья, сформулированным теми, кто ищет и получает помощь при психических заболеваниях, клиницисты должны работать в рамках модели атрибуции, которая имеет смысл для человека, получающего услуги, это может быть подтверждено вескими аргументами и доказательствами и обеспечивает структуру, в которой те, кто получает услугу, и те, кто ее предоставляют, могут использовать общий язык.Такая структура должна будет включать биогенетическую модель атрибуции психического заболевания как одну из нескольких параллельных и одинаково аутентичных социальных, психологических, экологических и культурных моделей, предлагаемых поставщиками услуг и исследователями (приобретенные знания), а также теми, кто страдает психическим заболеванием ( эмпирическое знание). Необходимо создать общий язык, чтобы прийти к пониманию опыта человека и способствовать такому пониманию среди широкой общественности.Отрицание особой природы психического заболевания вряд ли приведет к достижению этих важных целей.

Некоторые недавние разработки, такие как продвижение модели выздоровления 21 23 и движение раннего вмешательства, 24 , 25 , могут быть более перспективными с точки зрения повышения как качества помощи, так и возможно вовлечение и улучшение общественного отношения. Первые возникли на основе накопленных на опыте знаний и поддержки со стороны пользователей услуг, позже подкрепленных надежными качественными исследованиями, тогда как вторые возникли из сочетания сдвига в философии оказания помощи со стороны поставщиков услуг и параллельного сбора доказательств ее эффективность 26 , 27 и большее признание со стороны пользователей услуг и их семей, которые теперь присоединились к движению в качестве защитников.Третье новое движение, концепция позитивного психического здоровья, 28 , 29 , может оказаться эффективным в борьбе с негативным образом психического заболевания. Это движение продвигает и основано на жизнестойкости человека и положительных аспектах опыта психических заболеваний. В этой области появляется все больше литературы, которая может уравновесить довольно детерминированные, ориентированные на дефицит и в значительной степени пессимистические миазмы, созданные с использованием исключительно биогенетической модели для объяснения психических расстройств.

Заключение и рекомендации

Простой поиск аксиомы «психическое заболевание похоже на любое другое заболевание» в лучшем случае упрощает сложную человеческую проблему, а в худшем — оказывает серьезную медвежью услугу пациентам, их семьям и сфере психического здоровья. Наш диалог должен включать в себя общую сложность человеческого мышления, поведения, воспоминаний и идеи самости и сознания, включая знания, возникающие в результате сложных биогенетических и социальных исследований, при одновременном уделении внимания конкретным сложностям, которые каждый из нас, как человеческие существа, несет в себе как часть нашей жизни. жизненные истории.Это верно как для получающих, так и для тех, кто предоставляет услуги.

Поэтому мы утверждаем, что мы должны продолжать вести социальную и профессиональную беседу, в которой мы находим надлежащее место нейробиологии, социальным, культурным и экологическим факторам, личным историям и уникальности каждого человека, пытаясь понять, объяснить и лечить психические расстройства. расстройства, избегая при этом упрощенного редукционизма, который может быть воспринят в лучшем случае как покровительственный, но в конечном итоге вредный, даже если намерения могут быть благородными.Мы предлагаем, чтобы будущие кампании по борьбе с стигматизацией отказались от аксиомы «психическое заболевание, как и любое другое медицинское заболевание», и вместо этого представили сложные и многогранные объяснения психического заболевания как уникальные наряду с положительными аспектами, обсуждаемыми здесь. Эти кампании должны основываться не только на полученных знаниях поставщиков услуг и ученых, но и на опыте пользователей услуг и их семей, принимая во внимание новые знания, возникающие в областях выздоровления, раннего вмешательства и позитивного психического здоровья.Для клиницистов было бы не менее важно принять объяснительные модели психических заболеваний, основанные на научных данных, и включить биогенетические, социальные и культурные модели, а также те, которые им рассказывают те самые люди, которым они пытаются служить.

Сноски

Примечание редакции: Идеи, выраженные в этой редакционной статье, не обязательно совпадают с идеями журнала. Важно отметить, что JPN продолжает фокусироваться на публикации «статей на стыке психиатрии и нейробиологии, которые способствуют нашему пониманию нейронных механизмов, вовлеченных в этиологию и лечение психических расстройств».”

Конкурирующие интересы: См. Jpn.ca для R. Joober. Ни одного заявленного А. Малла или А. Гарсиа.

Список литературы

1. Грубе Г. Греческая медицина и греческий гений. Феникс. 1954. 8: 123–135. [Google Scholar] 2. Кенни А. Анатомия души: исторические очерки философии разума. Блэквелл; 1973. [Google Scholar] 3. Ллойд Г.Э., Чедвик Дж., Манн В.Н. Сочинения Гиппократа. Vol. 451. Пингвин Великобритания; 1983. [Google Scholar] 4. Гризингер В. Die patologie und therapie der mentalischen krankheiten: für aerzte und studirende.А. Краббе; 1861. [Google Scholar] 5. Menninger K, Ellenberger H, Pruyser P и др. Единая концепция психического заболевания. Pastoral Psychol. 1959; 10: 13–9. [Google Scholar] 6. Дастер Т. Сравнительные перспективы и конкурирующие объяснения: принятие нового редукционистского вызова социологии. Am Sociol Rev.2006; 71: 1–15. [Google Scholar] 7. Фулфорд Б., Торнтон Т., Грэм Г. Оксфордский учебник философии и психиатрии. Издательство Оксфордского университета; 2006. Философские результаты в практике и исследованиях в области психического здоровья; стр.111–138. [Google Scholar] 8. Джонс ПБ. Расстройства психического здоровья взрослых и их возраст в начале. Br J Psychiatry Suppl. 2013; 54: s5–10. [PubMed] [Google Scholar] 9. Кендлер К.С. Структура психиатрической науки. Am J Psychiatry. 2014; 171: 931–8. [PubMed] [Google Scholar] 10. Sass LA. «Шизофреник» или «человек с шизофренией»? Очерк болезни и самого себя. Теория психол. 2007. 17: 395–420. [Google Scholar] 11. Управление социальных служб Министерства здравоохранения США. Достижение обещания: преобразование психиатрической помощи в Америке: новый доклад президентской комиссии по свободе психического здоровья.Bethesda, MD: 2003. [Google Scholar] 12. Сарториус Н. Борьба с шизофренией и ее клеймом. Образовательная программа новой всемирной психиатрической ассоциации. Br J Psychiatry. 1997; 170: 297. [PubMed] [Google Scholar] 13. Speerforck S, Schomerus G, Pruess S и др. Различные биогенетические объяснения причин и отношение к людям с большой депрессией, шизофренией и алкогольной зависимостью: полезна ли концепция химического дисбаланса? J влияют на Disord. 2014; 168: 224–8. [PubMed] [Google Scholar] 14.Ангермейер М.К., Матчингер Х. Причинные убеждения и отношение к людям с шизофренией. Анализ тенденций на основе данных двух опросов населения в Германии. Br J Psychiatry. 2005; 186: 331–4. [PubMed] [Google Scholar] 15. Дитрих С., Матчингер Х., Ангермейер М.С. Взаимосвязь между биогенетическими причинными объяснениями и социальной дистанцией по отношению к людям с психическими расстройствами: результаты опроса населения в Германии. Int J Soc Psychiatry. 2006; 52: 166–74. [PubMed] [Google Scholar] 16. Прочтите J, Закон A.Связь причинных убеждений и контактов с пользователями психиатрических услуг с отношением к «психически больным» Int J Soc Psychiatry. 1999; 45: 216–29. [PubMed] [Google Scholar] 17. Прочтите J, Haslam N, Sayce L и др. Предрассудки и шизофрения: обзор подхода «психическое заболевание такое же заболевание, как и любой другой». Acta Psychiatr Scand. 2006; 114: 303–18. [PubMed] [Google Scholar] 18. Рюш Н., Тодд А.Р., Боденхаузен Г.В. и др. Биогенетические модели психопатологии, скрытой вины и стигмы психических заболеваний.Psychiatry Res. 2010. 179: 328–32. [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [Google Scholar] 19. Песколидо Б.А., Мартин Дж. К., Лонг Дж. С. и др. «Болезнь, как и любая другая»? Десятилетие изменения общественной реакции на шизофрению, депрессию и алкогольную зависимость. Am J Psychiatry. 2010; 167: 1321–30. [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [Google Scholar] 20. Мехта Н., Кассам А., Лиз М. и др. Отношение общества к людям с психическими заболеваниями в Англии и Шотландии, 1994–2003 гг. Br J Psychiatry. 2009. 194: 278–84. [PubMed] [Google Scholar] 21.Дэвидсон Л., Штраус Дж. С.. Помимо биопсихосоциальной модели: интеграция расстройства, здоровья и выздоровления. Психиатрия. 1995. 58: 44–55. [PubMed] [Google Scholar] 22. Уитли Р., Дрейк Р. Восстановление: размерный подход. Psychiatr Serv. 2010; 61: 1248–50. [PubMed] [Google Scholar] 23. Винделл Д., Норман Р., Малла А. К.. Личное значение выздоровления среди людей, прошедших лечение от первого эпизода психоза. Psychiatr Serv. 2012; 63: 548–53. [PubMed] [Google Scholar] 24. McGorry PD, Killackey E, Yung A. Раннее вмешательство в психоз: концепции, доказательства и будущие направления.

Добавить комментарий