Обсессивно компульсивный невроз: Nie znaleziono strony — Внутренняя Mедицина

Содержание

Современные методы лечения невроза навязчивых состояний (обсессивно-компульсивного расстройства)

В течение последних лет в практику лечения ОКР активно внедряется метод ксенонотерапии. Он применяется как в комбинации с традиционной фармакотерапией (особенно при ее недостаточной эффективности), так и в качестве монотерапии. Применение ингаляций медицинского ксенона позволяет в более короткие сроки достичь положительного эффекта в лечении этого заболевания.

Неврозом навязчивых состояний (обсессивно-компульсивное расстройство) называется заболевание, характеризующееся навязчивыми опасениями и периодически возникающими ритуальными стереотипными действиями, препятствующим  нормальному течению жизни пациента. Обсессии это постоянно возникающие нежелательные представления, опасения, мысли, образы или побуждения сопровождающиеся мышечным напряжением. Компульсии –  синдром,  представляющий собой периодически возникающее навязчивое поведение; действия, которые, как человек чувствует, он вынужден выполнять. Различают простые компульсии (нервные тики, подергивания, многократные касания предмета) и сложные. Сложные компульсии, также называемые в психиатрии «ритуалами», они  разнообразны и могут включать в себя следующие стереотипные действия: чрезмерное очищение (мытье рук), повторение (многократное воспроизведение своих действий: переписывание, перечитывание, включение-выключение), переедание. Компульсивное поведение призвано снизить уровень тревожности, вызванное обсессивным расстройством. Самостоятельно освободиться от  навязчивых действий и состояний  пациент не может.  Они тесно связаны с эмоциональной сферой, сопровождаются депрессивными реакциями, чувством тревоги. Будучи симптомообразованиями,  по С.Л. Суханову [1912], «паразитическими», они не влияют на течение интеллектуальной деятельности в целом, хотя ухудшают работоспособность и продуктивность умственной деятельности больного. На всем протяжении болезни к навязчивостям сохраняется критическое отношение.

Навязчивые состояния наблюдаются, главным образом у личностей с психастеническим характером. Обсессии и компульсии часто встречаются в рамках неврозоподобных состояний при вялотекущей шизофрении, эндогенных депрессиях, эпилепсии, последствиях черепно-мозговой травмы. В настоящее время  навязчивые состояния объединены в Международной Классификации Болезней под понятием «обсессивно-компульсивного расстройства» (ОКР).

Распространенность ОКР в общей популяции достаточно высока от 1,5% до 3% (Rasmussen S.A., Eisen J.L., 2007). При этом, страдающие обсессивно-компульсивным расстройством составляют 1 % от всех больных, получающих лечение в психиатрических учреждениях. Мужчины и женщины поражаются примерно в равной степени (А. М. Свядощ. 1997). Обсессивно-компульсивное расстройство чаще всего начинается в возрасте от 10 до 30 лет. При этом первое посещение психиатра наступает обычно только между 25 и 35 годами. Больные ОКР — чаще всего люди с высоким уровнем ителлекта, по разным данным среди таких пациентов  частота высокого IQ от 12 % до 28,53 % (Ravizza L., Maina G.,1997).

Причина возникновения  ОКР до сих пор вызывает дискуссии. В настоящее время все большую популярность приобретает теория нейротрансмиттерных нарушений. Фармакологическое вмешательство, специфически направленное на серотонинергическую нейротрансмиссию, произвело революцию в перспективах выздоровления миллионов больных, страдающих ОКР, во всем мире. Сегодня общепринято, что интенсивное ингибирование обратного захвата серотонина (ИОЗС) является ключом к эффективному лечению ОКР (Rasmussen S.A., Eisen J.L., 2007). Для постановки диагноза обсессивно-компульсивного расстройства  необходимо, чтобы обсцессии  и/или компульсии  проявлялись  более чем в 50 % дней в течение двух недель подряд, а также они должны быть источником дистресса   и нарушения активности.

 Обсцессивные симптомы  имеют  следующие характеристики:

а) Они расцениваются  как собственные мысли или импульсы больного.

б) Должна быть хотя бы одна мысль или действие, которой больной безуспешно сопротивляется, даже если наличествуют другие мысли и/или действия, которым больной более не сопротивляется.

в) Мысль о выполнении навязчивого действия не должна быть сама по себе приятна (простое уменьшение напряжённости или тревоги не считается в этом смысле приятным).

г) Мысли, образы или импульсы должны быть неприятно повторяющимися.

        Стандартное лечение ОКР включает себя сочетание психотерапии и рационально подобранной фармакотерапии. Психотерапевтическое воздействие основано на когнитивно-поведенческой методике, целью которой является осознание и понимание пациентом болезни и пошаговое сопротивление её симптомам (Вильсон Д.Т., 2007) .  В фармакотерапии хорошо зарекомендовали себя антидепрессанты из группы селективных ингибиторов обратного захвата серотонина.

 В течение последних лет  в практику лечения ОКР активно внедряется метод  ксенонотерапии. Он применяется как в комбинации с традиционной фармакотерапией (особенно при ее недостаточной  эффективности), так и в качестве монотерапии.  Применения ингаляций медицинского ксенона обеспечивает анальгетический, седативный, антидепрессивный  и миорелаксирующий эффект.

Ксенон практически нерастворим в жидких средах организма, за счет  чего обеспечивается быстрое воздействие и быстрое выведение препарата после окончания процедуры. Он  потенцирует  действие фармакологических препаратов, при этом не вызывает ни психической, ни физической зависимости. Особенно важно отметить   миорелаксирующий эффект медицинского ксенона. В начале прошлого века  американский физиолог и психиатр Эдмунд Якобсон заметил, что синтезу мыслей предшествует мышечное напряжение. Он вывел зависимость умственной активности от сокращения скелетных мышц. Его главная работа «Вы должны расслабится» («You Must Relax» 1934), основана на том, что между тонусом скелетной мускулатуры и отрицательным эмоциональным возбуждением в его различных формах  (то есть гнев, страх, нервозность, раздражительность) существует прямая связь.

Негативные эмоции выражаются в мышечных сокращениях и изменении мышечного тонуса , что в дальнейшем приводит к образованию ряда психосоматических заболеваний. На этом основании он изобрел ряд упражнений, позволяющих расслабить ту или иную «пораженную стрессом» группу мышц. Данная методика предполагает длительный курс упражнений.  Применение ингаляций ксенона  позволяет  добиться хорошей миорелаксации  уже на первом сеансе,  помогая  вытеснить описанные ранее Якобсоном мышечные триггеры.  Следует отметить, что именно
мышечное напряжение
сопровождает состояние обсессии и является одним из наиболее мучительных проявлений  заболевания. Таким образом, устраняя  ксеноном мышечно-тонические проявления, нам удается добиться у пациента состояния  расслабления, спокойствия и комфорта.  Это способствует эффективному лечению в кратчайшие сроки.

Свойство ксенона потенцировать  действие фармакологических препаратов, применяемых для лечения ОКР,   обеспечивает возможность, постепенного снижения их дозировки вплоть до полной отмены. Методика ингаляции медицинского ксенона предполагает обязательное проведение первых трех сеансов без длительных перерывов (максимальный перерыв между сессиями 48 часов) для появления  накопительного эффекта. В дальнейшем, после оценки динамики состояния, врач определяет продолжительность необходимого  курса лечения, а также целесообразность изменения или добавления  медикаментозной терапии.

 Учитывая быстрый миорелаксирующий, анксиолитический и  антидепрессивный эффект ксенонотерапии, а также выраженных побочных проявлений, представляется  целесообразным дальнейшее внедрение в клиническую практику   медицинского ксенона в комплексном  лечении пациентов с обсессивно-компульсивным  расстройством.    

Статья добавлена 7 августа 2019 г.

признаки, симптомы и пути лечен

Распространённость ОКР достаточно высока, по некоторым данным, «свежие» случаи заболеваний определяются показателем 1,5-3%.

«Парафраз» выяснил, какие признаки наблюдаются у страдающих обсессивно-компульсивным расстройством, в чём его отличие от других заболеваний и чем грозит несвоевременное обращение к специалисту.

Photo by Rawpixel on Unsplash.com

Дмитрий Грачев, врач-психотерапевт, психиатр сервиса «Онлайн Доктор»:

«Обсессивно-компульсивное расстройство раньше называли невроз навязчивых состояний. Это тревожное расстройство, при котором у пациента наблюдаются навязчивые мысли и действия — ритуалы. Иногда, при расстройстве может выделяться обсессивный или компульсивный тип.

Обсессивный тип, характеризуется наличием навязчивых состояний, тревоги, связанной с сомнениями. Например, человек, выйдя из дома, несколько раз может возвращаться, чтобы проверить, выключил ли он утюг. Его одолевают сомнения по поводу совершённых им действий.

Компульсивный тип, характеризуется наличием навязчивых действий, ритуалов. Они могут полностью захватывать человека, вся его жизнь может превратиться в ритуал. Например, человек открывает дверь только левой рукой, и если он не выполнит этот ритуал, то его охватывает тревога.

Какие основные признаки?

Навязчивые состояния, тревога, связанная с назойливыми мыслями или действиями, ритуальность — это основные признаки обсессивно-компульсивного расстройства. А также одно из типичных проявлений — это страх заражения. Люди подверженные ОКР постоянно моют руки, часто убираются в доме.

В чём особенность?

Важно отличать ОКР от других тревожных расстройств. Например, паническое расстройство — это тревога, связанная со страхом за жизнь; генерализованное расстройство — тревога, связанная со страхом за своё будущее и своей семьи; ипохондрическое расстройство — тревога, связанная со страхом за своё здоровье.

В некоторых случаях обсессивно-компульсивное расстройство необходимо отличать от шизофрении. Человек с шизофренией никогда сам не обратиться за помощью к специалисту с жалобой на навязчивые состояния. Как правило, шизофрения начинает развиваться в позднем подростковом возрасте и сопровождается типичными для этого заболевания симптомами: неухоженность, неопрятность, замкнутость, перепады в настроении и прочее.

Чем грозит несвоевременное обращение к врачу?

Чем дольше человек находиться в тревожном и навязчивом состоянии, тем труднее ему избавиться от этих состояний. В течение полугода-года терапии со специалистом пациент может избавиться от ОКР и стать таким же, каким был до начала болезни.

Если не обращается к психотерапевту, и долгое время жить в состоянии тревоги — личность изменяется. Он становится раздражённым, нервным, ограниченным в своих интересах, в общении с окружающими, менее дееспособным. В дальнейшем, вся жизнь человека начинает крутиться вокруг расстройства.

Что делать?

Для лечения необходимо обратиться к психотерапевту — специалисту квалифицированному и как врач, и как психолог. По современным представлениям, лечение ОКР должно включать в себя комбинацию медикаментозного лечения и психотерапии».

#lifestyle #inspiration #психология #здоровье #помощь

психоаналитический этюд – тема научной статьи по психологическим наукам читайте бесплатно текст научно-исследовательской работы в электронной библиотеке КиберЛенинка

УДК 616.89-008.441.1 ББК Ю971.1

ФЕНОМЕН РИТУАЛЬНОСТИ ПРИ НАВЯЗЧИВЫХ СОСТОЯНИЯХ: ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКИЙ ЭТЮД

В.А. Микаелян, Э.В. Микаелян

Ереванский государственный университет, Ереван, Армения

Психиатрическая парадигма навязчивости

Навязчивые состояния (обсессии) — безусловно, психиатрическая проблема, которая постоянно притягивает к себе некой загадочностью магического или, скажем иначе, филогенетического характера. Несмотря на то, что психоаналитические концепции навязчивых состояний до настоящего времени не получили широкой научной поддержки [29] и экспериментального подтверждения [18], проблема обсессий приобретает дополнительный интерес, если мы пытаемся посмотреть на нее с точки зрения бессознательного психического процесса. Ведь в современных исследованиях уже находят некоторые нейрохимические корреляты для фрейдовской концепции патогенеза тревожных и навязчивых состояний [28]. Именно поэтому мы соглашаемся с тем, что вопрос психоаналитических и клинических перспектив навязчивых состояний заслуживает отдельного рассмотрения [19].

Прежде всего, приведем несколько определений навязчивых состояний. Р. Телле пишет: «Навязчивости (ананкастность, обсес-сивно-компульсивный синдром) появляются тогда, когда содержание мыслей или импульсы к действиям постоянно навязываются и не могут подавляться или вытесняться, хотя и понятно, что они бессмысленны или, по крайней мере, безосновательно господствуют в мыслях и действиях. Поскольку эти импульсы стойкие, они вызывают непреодолимый страх. Патологическим являются не содержания навязчивостей, а их доминирующий характер и невозможность избавиться от них» [12].

В психиатрии мы часто можем наблюдать использование в одном семантическом контексте невроза навязчивых состояний и ананкастного (обсессивно-компульсивного) расстройства личности. «Невроз навязчивых состояний или иначе обсессивно-компуль-сивное расстройство проявляется в виде навязчивых страхов, опасений и мыслей, воспоминаний, представлений и действий» [2]. Опре-

деление, приводимое В.Д. Менделевичем, по сути, также отождествляет эти два понятия: «Ананкастное (обсессивно-компульсивное) расстройство личности проявляется: 1) чрезмерной склонностью к сомнениям и осторожности; 2) озабоченностью деталями, правилами, перечнями, порядком, организацией или графиками; 3) перфек-ционизмом (стремлением к совершенству), препятствующему завершению задач; 4) чрезмерной добросовестностью, скрупулезностью и неадекватной озабоченностью продуктивностью в ущерб удовольствию и межличностным связям; 5) повышенной педантичностью и приверженностью социальным условностям; 6) ригидностью и упрямством; 7) необоснованными настойчивыми требованиями того, чтобы другие все делали в точности как сам человек, или неблагоразумным нежеланием позволять выполнять что-либо другим людям; 8) возникновением настойчивых и нежелательных мыслей и влечений» [8]. Навязчивости могут проявляться в относительно легких феноменах, по сути, содержание навязчивостей, действительно, не столь драматично, как это может казаться. Это может быть мытье рук, навязчивое звучание мелодий, подсчет различных предметов, номеров, ударов часов. «Сюда же причисляются навязчивые ритуалы при еде, курении, укладывании в постель и засыпании -фиксированные привычки, которые не воспринимаются мучительно и которые путем их отклонения или внешних влияний могут прекращаться, без того, чтобы вызвать страх» [12].

Роль тревоги и страха

Навязчивости (мысли и действия), как правило, сопровождаются страхом, страх, хотя и часто носит конкретный предметный характер, тем не менее не может быть вытеснен или рационализирован. Таким образом, страдания больного обусловлены такими страхами, которые не могут быть рационализированы и тем самым несколько удалены от актуального сознания. Тем не менее мы считаем, что страхи больного с его стороны все-таки рационализируются, однако уровень приемлемости таких рационализа-ций всегда в чем-то ущербен. Каждый больной может привести вполне обоснованные интерпретации своих навязчивостей. Однако эти объяснения для него самого не столь убедительны, как для окружающих, так как он чувствует принудительный характер своих действий. Его действия и мысли выпадают из-под контроля его сознания, тем самым они становятся мучительными многократно. Строго говоря, для каждого человека отсутствие контроля над собственными мыслями и собственным поведением становится причиной для формирования невротической тревоги.

Этот фактор, естественно, снижает качество жизни человека, а угроза его сознанию, его «Я» подспудно вызывает страх приобрести психотическое расстройство. «При появлении у человека тревожности ее следует рассматривать как сигнал того, что Ego может оказаться недостаточно сильным, не быть в состоянии выполнить присущую ему задачу адаптации к реальности и сохранения интегрированной личности, сохранения идентичности» [5]. Хотя, как известно, в психоанализе со времен З. Фрейда выделяется несколько видов тревоги: невротической, моральной и реальной, тем не менее мы считаем, что все эти виды взаимопроникае-мы и сосуществуют вместе, особенно при их активизации. Если невротическая тревога способна привести к опасности разрушения «Я», так как импульсы, идущие из бессознательного, обрастают энергией, способной прорвать защитную систему, то при моральной тревоге мы имеем дело с экспансией Супер-Эго, с навязчивым характером требований этой инстанцией.

Между тем реальная тревога становится тем фундаментом, на котором с течением времени могут быть построены невротическая и моральная тревога. Реальная тревога определяется так же, как объективная, то есть она имеет место, когда во внешнем мире формируется объективная опасность для человека. Однако сам факт интерпретации уровня этой опасности сразу же превращает ее в субъективную категорию. Говоря о факторе тревоги в структуре навязчивых состояний, принято выделять моральную тревогу, однако все виды тревоги имеют место в этих состояниях, просто их выраженность представлена в различных степенях.

Этим и объясняется разница между фобическим пациентом и больным, страдающим навязчивыми состояниями. При фобическом неврозе, так или иначе, психика человека обладает резервами борьбы с предметом фобии, какими-либо методами совладания с ними. При навязчивых состояниях, хотя и мысли предметны (к примеру, страх совершить конкретное действие), отсутствует потенциал преодоления этих навязчивостей. Если при фобическом неврозе больной способен дистанцироваться от страха, то при навязчивости страх полностью контролирует больного, полностью подчиняет его себе. Такие патологические навязчивости, как страх кого-то ударить, убить, изнасиловать — это страх неконтролируемого поведения. Отсутствие контроля над поведением действительно формирует запредельные тревожные переживания. Поэтому часто такие больные не выходят из дому, изолируют себя от общества, от общения с близкими и родными. В иных случаях такие больные просят родных на-

ходиться всегда рядом, так как они боятся собственной непредсказуемости. Как мы видим, в отличие от фобии, при навязчивости выделяется не персональный фактор, а другие люди. «При навязчивых представлениях речь идет не столько о собственной персоне (как при фобиях), сколько о других людях: что-то может случиться с родными или уже случилось, и больной при этом виноват (патологическое чувство вины)» [12].

Контроль сознанием

Позитивность психических феноменов определятся степенью их подконтрольности сознанию. Однако подконтрольность психических явлений не всегда может осуществляться с помощью сознания. Существуют такие феномены психического, которые контролируются бессознательным уровнем психики. К таким феноменам относятся как раз психические расстройства, в частности навязчивости. Однако подконтрольность, осуществляемая бессознательным уровнем психики, означает одновременно слабый контроль или вовсе отсутствие контроля со стороны сознания. При навязчивости мы имеем как раз подобную картину.

В навязчивых состояниях выделяется несколько подвидов: навязчивые мысли, навязчивые действия (импульсы), навязчивое поведение. Навязчивые действия представляют собой попытку контроля над негативными, часто тревожными и устрашающими, мыслями и переживаниями. Эти действия нацелены на подавление тревожных мыслей и в этом смысле содержат в себе иллюзию контроля над ними. Но в данном случае больной обходится тем, что имеет, за неимением лучшего.

Навязчивость как невроз

Как известно, термин «»навязчивое представление» был введен в 1867 г. Краффтом-Эбингом, между тем как понятие «невроз навязчивости»» восходит к самому Фрейду» [15]. Или более детально: «Люди, совершающие навязчивые действия или церемониал, наряду с теми, кто страдает от навязчивых мыслей, навязчивых представлений, навязчивых импульсов и т.п., относятся к особой клинической единице, нарушения которой принято обозначать неврозом навязчивости» [15] Невроз навязчивых состояний впервые описал научно З. Фрейд, и этот факт невозможно оспорить. Вопрос не в том, что З. Фрейда никто не подозревал в навязчивости, вопрос в том, что именно З. Фрейд придал необходимую доказательную структуру навязчивостям.

Рассмотрим психоаналитический подход к навязчивым состояниям. Прежде всего, все действия человека в психоанализе могут интерпретироваться как ритуальные или церемониальные. Это относится и к нашему режиму, и привычкам, и предпочтениям, и способам отхода ко сну, вообще все, что мы делаем, мы делаем в какой-то конкретной схеме, или все это имеет конкретную структуру. Но, по большому счету, все эти повседневные заученные и усвоенные действия не являются навязчивостями или же являются навязчивостя-ми, подконтрольными нашему «Я». Тем не менее, если в нашей ритуальной или церемониальной повседневности вдруг произойдет нарушение, срыв в цепи последовательных, заученных действий, то тогда каждый из нас ощутит себя несколько необычно, может, тревожно. Это значит, что для нас наша церемониальность, которую мы называем режимом, привычками и т.п., имеет для нас функцию защиты. «Исполнение церемониала можно описать, если его, так сказать, заменить рядом неписаных правил, например, в церемониале при отходе ко сну кресло должно стоять в определенном положении перед кроватью; одежда на нем должна лежать сложенной в определенном порядке; покрывало должно быть заправлено в изножье кровати, простыня должна гладко выглажена; подушки должны лежать так-то и так-то, само тело должно находиться в строго определенном положении; и только тогда можно заснуть. В легких случаях церемониал выглядит как преувеличение привычного и оправданного порядка. Однако особая добросовестность, с которой совершаются эти действия, и тревога, возникающая при их неисполнении, характеризуют церемониал как «священнодействие» [15].

Любые виды деятельности, любой вид человеческой активности может иметь характер навязчивости. Или любая активность, содержащая некую ритмичность, однозначно может считаться «нормальной» навязчивостью. Наши повседневные привычки, повторяющиеся паттерны поведения иначе как навязчивостью не назовешь. Однако это не мешает нам жить и не доставляет нам страданий. Но если в наши усвоенные паттерны вклинивается нечто новое, то в этом случае, если уж не страдание, то тревога появляется обязательно. Нечто нарушается в нашей ритуальной повседневности, и это нарушение не протекает бесследно. Насколько нам удается отличить наш ритуальный способ жизни от навязчивости, — это вопрос подхода и семантики. З. Фрейд считал, что навязчивые действия произошли из ритуальной жизни, из церемониала. «В большинстве случаев навязчивые действия произошли из церемониала. Наряду с тем и другим содержание недуга образуют запреты и недопущения (абулии), которые,

собственно говоря, лишь продолжают дело навязчивых действий, поскольку что-то больному вообще не позволено, а что-то другое разрешается только при соблюдении предписанного церемониала» [15].

Наблюдаемые в навязчивых состояниях ритуальные действия, на первый взгляд, лишены всякого рационального смысла. Однако весь вопрос как раз состоит в том, что в расстройствах невротического круга не надо искать рациональный здравый смысл. Смысл ритуальных действий, которые сам больной определяет как навязчивости, существует, однако он существует для бессознательного уровня психики, — сознанию эти действия крайне непонятны и неприятны. В психоанализе смысл навязчивостей признается в качестве действий, нацеленных на погашение переживаемой неосознанной тревоги. Если мы можем признавать смысл за религиозными ритуальными действиями, которые так же не особенно отличаются своим рациональным началом, то почему бы нам не признать существование смысла в навязчивостях. Если мы станем исходить из предположения о существовании смысла в навязчивых действиях, то вслед за З. Фрейдом мы обнаружим в них рациональный элемент.

Бессознательный смысл навязчивости

Однако З. Фрейд видел смысл навязчивостей исключительно в репрессированных сексуальных желаниях личности. «Одно из условий болезни составляет то, что человек, следующий навязчивому желанию, совершает действие, не зная его значения — во всяком случае, его основного значения. Только благодаря усилиям психоаналитической терапии смысл навязчивого действия и тем самым побуждающие к нему мотивы становятся осознанными. Мы высказываем это важное положение вещей словами, что навязчивое действие служит выражению бессознательных мотивов и представлений. В этом, по-видимому, заключается еще одно его отличие от религиозного отправления; однако следует подумать о том, что и набожный человек, как правило, совершает религиозный церемониал, не задаваясь вопросом о его значении, тогда как священники-исследователи могут знать символический в большинстве случаев смысл ритуала. Однако мотивы, побуждающие к религиозному отправлению, всем верующим либо неизвестны, либо замещаются в их сознании выдвигаемым мотивом» [15].

В психоанализе навязчивости, как правило, сопровождаются чувством вины, а это значит, что в ритуальных действиях мы можем видеть попытки избавления от неосознанной вины, или «бессознательного сознания вины». А если мы имеем бессознательную вину, то у нас формируется желание испытать наказание за это.

Именно так и понимают в психоанализе навязчивости — как наказание, как бессознательное наказание за переживаемое и неосознаваемое чувство вины за сексуальные переживания и желания.

С другой стороны, навязчивый церемониал имеет также другой смысл, — смысл защиты от неконтролируемых действий. Человек опасается, что совершит какие-то аморальные поступки, он страшится того, что у него может отсутствовать контроль по отношению к собственному поведению. А так как определенный церемониал, так или иначе, подконтролен, то он замещает действия, которых человек страшится. Выгода навязчивостей в том, что они, в отличие от неосознаваемых аморальных побуждений, все же подконтрольны индивиду, он выполняет их в строгой последовательности и с определенной периодичностью.

Вспоминается больная, которая каждый день заносила в тетрадь семь столбиков, состоящих из цифры семь. Только после этого она спокойно приступала к своим делам. На вопрос о том, почему она это делает, она утверждала, что в это же время, когда она записывала свои цифры, дьявол заносит столбики с цифрой шесть. Поэтому она должна сбалансировать соотношение сил добра и зла. Конечно же, силы зла, о которых она говорила, это были ее же бессознательные желания, которые имели для нее явный греховный характер. Она боролась с самой собой, она пыталась искупить свою вину перед карающей инстанцией Сверх-Я, или несколько минимизировать моральную тревогу.

По сути, религиозные ритуалы также не лишены характера защиты и также не свободны от переживаемого чувства вины. Понятие греха, внедренное в наше сознание, как правило, погашается именно религиозным церемониалом. «Сознанию вины больного неврозом навязчивости соответствует уверение набожных людей, что в глубине души они закоренелые грешники; по всей видимости, религиозные отправления (молитвы, обращения к Богу и т.д.), с которых они начинают любую повседневную деятельность и особенно каждое чрезвычайное дело, имеют значение защитных и оборонительных мер» [15].

Формирование навязчивости

Схема формирования навязчивостей в психоанализе может быть представлена следующим образом: сексуальные желания, несовместимые с требованиями инстанции Сверх-Я, подвергаются вытеснению. Однако вытеснение не удается завершить и поэтому индивиду постоянно требуется энергия для подавления сексуальных импульсов. Тревога формируется уже в процессе вытеснения,

так как будущее индивида оказывается перед опасностью утраты контроля со стороны сознания.

З. Фрейд более чем обоснованно описывает схему формирования навязчивостей. А схема достаточно проста и тем самым вполне доступна для понимания. Каждый индивид в течение жизни вырабатывает для себя определенную систему защит, нацеленных на подавление импульсов, исходящих из бессознательного, импульсов сексуального и агрессивного характера. В целом, для каждого индивида его система психологических защит остается действенной на протяжении длительного времени. Однако с увеличением внешних фрустри-рующих факторов система защит начинает прогибаться под воздействием последних. Старой системы становится уже явно недостаточно в контексте эффективности действия. В такой ситуации формируется новая система защиты, которая уже не может быть отнесена полностью к норме. Эта защита проявляется в форме навязчивостей.

Сама по себе навязчивость начинает играть двойную роль: как психическая защита и как удовлетворение импульсов бессознательного уровня психики. «Как видно, запреты заменяют навязчивые действия, подобно тому, как фобия предназначена для того, чтобы уберечь от истерического припадка. С другой стороны, церемониал представляет собой совокупность условий, при которых становится позволительным другое, пока еще не абсолютно запретное действие, подобно тому, как церковный брачный церемониал означает для благочестивого человека позволение получать сексуальное наслаждение, которое иначе греховно» [15].

Для адекватного понимания смысла формирования навязчивых состояний необходимо, как нам кажется, признать, что то, что для сознания является неприемлемым, — для бессознательного является необходимым. И если такие состояния начинают формироваться, то их смысл и функции должны быть выявлены. Эти состояния должны были выполнять некогда позитивные функции, раз уж они снова появляются. При этом не станем забывать, что они появляются не в обычной повседневности, а в качестве некой защиты при наличии травматического фактора. Проблема в том, что сам травматический фактор может быть вытеснен, не определен, не выявлен. Мы склонны считать, что навязчивые состояния всегда имеют в качестве запускающей причины некий травматический опыт, при этом этот опыт может и не осознаваться. «Во всех психоневрозах контроль со стороны эго ослаблен. В конверсионных симптомах эго просто ниспровергается, и происходят незапланированные действия. При об-сессиях и компульсиях эго продолжает управлять двигательной сфе-

рой, но не властвует полностью и вынуждено действовать вопреки собственным суждениям по чужим командам более сильной инстанции: эго выполняет определенные действия и размышляет о неких событиях, чтобы не чувствовать себя в опасности» [14].

Остается добавить, что механизмом формирования навязчивости является смещение. В обсессивных состояниях отсутствует элемент инстинктивного желания, мысли об инцесте не наполнены желанием инцеста, — в таком русле обсессии понимаются в психоаналитической парадигме. «Эти мысли появляются, лишенные характера инстинктивных желаний и соответствующего эмоционального качества» [14].

Трансформация навязчивости

В психоаналитическом понимании обсессии объясняются наличием бессознательных желаний, которые активно подавляются со стороны Супер-эго. Это классическое в психоанализе положение требует, конечно же, более ощутимого доказательства, впрочем, психоанализ никогда не обременял себя поиском таких доказательств. Компульсивные действия — постоянно повторяющиеся, рационально оправданные в определенных ситуациях, действия, часто носящие стереотипный характер. Может быть, имеет смысл, как нам кажется, употреблять в качестве синонима термин «ритуальные действия».

В отношении происхождения ритуальных или компульсивных действий в психоанализе мы встречаем достаточно интересную интерпретацию. Компульсивная форма навязчивого состояния объясняется трансформацией обсессий. Это положение имеет, на наш взгляд, вполне весомое обоснование. Практически тот же механизм можно наблюдать при конверсии. Эмоциональная тяжесть обсессий не может долго оставаться в своей первоначальной форме, — обсессии должны трансформироваться в действия и при этом сами действия начинают выпадать из зоны осознавания. Действия замещают мысли и замещают, вытесняя саму возможность их осознавания. А ведь весь смысл ритуальной «терапии» состоит именно в отделении неприемлемых для Супер-Эго мыслей от процесса осознания.

Этот процесс трансформации бессознательной психической деятельности имеет защитный характер, он позитивен в этом смысле. На место мысли приходит неосознанное движение. Движение — это результат трансформации мысли. «Компульсии представляют собой обсессии, которые все еще переживаются как побуждения. Они тоже являются дериватами, и их интенсивность отражает интенсивность отвергнутых побуждений» [14].

Таким образом процесс трансформации обсессий в компуль-сивные движения имеет следующую логику: защитные силы не способны спасти сознание от навязчивых мыслей, и на смену этой защитной миссии приходит компульсивная активность, которая берет на себя эту защитную функцию. Именно таким образом развивается компульсивное расстройство, или компульсивная навязчивость. «Защитные силы в данном случае не способны предотвратить осознание пациентом происходящего в нем, но они могут осуществить трансформацию первоначального влечения в компуль-сивную форму. Природа подобной трансформации составляет проблему формирования симптомов компульсивного невроза» [14].

Компульсивные действия представляют собой, согласно психоаналитическому подходу, некую конденсацию или синтез инстинктивных и антиинстинктивных сил. Обсессии представляют собой именно инстинктивные силы, компульсии — это силы, направленные против обсессий. «В клинической картине преобладает то первая, то вторая составная конденсата» [14].

Попытаемся представить этот процесс в структурированном пространстве. Бессознательное порождает психические проблемы на уровне Я сознания, — иначе этот процесс и немыслим, так как бессознательное сформировало сознание как экран проявления собственных содержаний. А это означает, что психические расстройства представляют собой трансформированные бессознательные содержания. На уровне бессознательного психического уровня мы не обнаружим психических расстройств, — бессознательное всегда здорово, оно вечно, или точнее, оно не подпадает под клинические критерии нормы и патологии. На уровне Я-сознания мы можем воспринимать бессознательные содержания в виде мыслей, чувств, предчувствий. Но для осознавания бессознательных содержаний последние должны пройти процесс ассимиляции сознанием и именно в границах этого ограниченного процесса мы не способны вместить всю палитру бессознательных откровений, — большая часть бессознательного материала отсеивается в соответствии с критерием психофизиологической безопасности Я-сознания. Эту фильтрацию обеспечивает огромный арсенал защитных механизмов. То, что мы фиксируем в качестве психических расстройств на уровне Я-сознания, — в бессознательном имеет совершенно иное содержание.

Это, безусловно, теоретическое допущение, однако, учитывая условную противоположность этих уровней психики, мы просто обязаны предполагать также разность содержаний. То, что формирует на уровне Я-сознания личности психическое расстройство, представ-

ляет собой некую творческую энергию бессознательного. Эта творческая энергия может трансформироваться как в расстройства, так и в развитие и раскрытие творческого потенциала личности.

Саногенная сущность навязчивости

В аналитической психотерапии неврозы рассматриваются так же, как саногенные образования. Процесс индивидуации протекает в этих границах конфликтов и трансформаций энергии. «Переживание внутреннего или внешнего конфликта, находящее творческое разрешение, которое сопровождается ощущением удовлетворения и приливом жизненных сил — примеры созидания сознания. Конфликты, к которым сознательно стремятся и над которыми систематически размышляют, являются отличительной особенностью процесса индивидуации, который представляет собой постоянную дискуссию или поиск общего языка с иными или прямо противоположными Эго содержаниями» [16].

Формирование психических расстройств протекает на бессознательном уровне психики, это положение является аксиомой в континууме психодинамики. Но мы хотим выделить и особо подчеркнуть важный момент, — на уровне бессознательного формируется не психическое расстройство, а творческая энергия, необходимая для осуществления процесса индивидуации. Сознание трансформирует эту энергию в психические страдания, так как только этим путем возможно психическое развитие личности, только этим путем возможен процесс индивидуации. Я-сознание нуждается в страдании, как ни парадаксально это звучит, но как в средстве развития. Психическая боль указывает на процесс преодоления односторонности развития личности. Уровень бессознательного психического представляет собой неисчерпаемый источник энергии, которая нуждается в реализации. Реализация этого уровня психики возможна на другом уровне — уровне сознания. Если мы исключаем факт развития сознания, то мы должны постулировать, что Я-сознание личности не способно постоянно ассимилировать вновь поступающий психический материал бессознательного. Поэтому мы должны констатировать факт развития сознания.

Сознание — это динамичный уровень психики, и он не может быть иным, так как сама психика в ее целостности является развивающейся системой. Развитие сознания — далеко не конечная цель индивидуации. Венец развития — в достижении сверхличного, надличностного уровня психики. Психическая эволюция не имеет конечного пункта назначения. Бессознательное должно было породить сознание, сознание — личность, а уже личностное, в свою очередь, должно

уступить место общечеловеческому. А для осуществления этой цели психика человека должна подняться на качественно иной уровень -уровень надличностного восприятия. На глубоких уровнях развития сознания должны быть сформированы иные пласты психики. Надличностный уровень развития уже должен обладать иными психическими характеристиками, и, в первую очередь, этот уровень должен быть независимым от временных и пространственных границ.

Сознание, как психический феномен, является производным от бессознательного уровня психики. У сознания, как и у бессознательного, один и тот же строительный материал. В психоанализе это положение аксиоматично, даже Сверх -Я, которым мы так гордимся в качестве инстанции совести и нравственности, также построено из материала бессознательного. Сознание и бессознательное — не противоположные психические инстанции, они объединены своим происхождением. В этом значении мы можем, если быть последовательными, принять антропософскую идею о том, что наши сновидения могут представлять собой древнюю форму сознания.

Само бессознательное — это остаток древнего сознания. И если мы перенесем этот принцип на сферу психического здоровья (впрочем и психосоматического), то тогда у нас появляется основание утверждать, что здоровье и болезни также не противоположные феномены. Это своего рода полюсы проявленных состояний. Здоровье может быть выражено с помощью болезни, и болезнь может фиксироваться только в контексте здоровья. Баланс этих состояний выражает норму, а не здоровье. Мы можем говорить о здоровье в этом значении, в значении нормы.

Само по себе понятие «здоровье» не несет в себе смыслового значения, между тем понятие «норма» является достаточно гибким. Точно так же, как здоровье является экраном экзистенции для болезненных процессов и наоборот, точно так же сознание является той сценой, на которой разыгрываются роли бессознательных сценариев нашей жизни. Это бессознательный процесс ассимиляции древнего миропонимания сознанием.

Вклад архаической психики

Архаическое требует признания, оно пытается проникнуть в нашу психику, в наше поведение в ситуациях, имеющих для нас экстремальное значение. С одной стороны, архаическая психика формирует для нас проблему, с другой — предлагает нам разрешение. Древнее миропонимание является древним для Я-сознания, для линейного времени. В хронологической последовательности Я-сознание отводит архаическому миропониманию статус древ-

ности, Я-сознание выводит его за пределы настоящего. Но для коллективного бессознательного не существует хронологической реальности, в бессознательном господствует вневременной принцип Айона, там господствует принцип «везде и всегда», в отличие от «здесь и теперь». Говоря образно, «здесь и теперь» для архаической психики означает «везде и всегда». Между филогенетическим и онтогенетическим состояниями психики формируется в таком случае конфликт, следствием которого становится компромиссное решение: часть архаической психики находит свое место в настоящем психическом пространстве Я-сознания, при условии, что Я-сознанию отводится роль контролирующей инстанции.

Таким образом, в поведение личности вторгается ритуальность в виде навязчивых состояний, а Я-сознанию отводится незавидная роль контроля над неконтролируемым. Психика наполняется незнакомым, с точки зрения Я-сознания, содержанием, которое должно ассимилироваться в контексте принципа «здесь и теперь». Следствием этих попыток ассимиляции становится формирование навязчивых состояний. Таким образом, навязчивые состояния могут быть рассмотрены как результат частичной ассимиляции Я-сознанием архаических содержаний филогенеза.

Конечно же, архаическая психика не ставит перед собой цель формирования у человека навязчивых состояний. Она пытается внести в настоящее психическое пространство принцип «везде и всегда», она пытается реанимировать свои миропонимание и мироощущение в Я-сознании личности, так как именно на уровне Я-сознания она не имеет своего представительства в норме. Вечность пытается воссоздать себя во временной последовательности. В состояниях психической нормы человек время от времени возвращается к ритуальным процессам архаической психики. Однако архаический пласт не имеет своего стабильного места в психике личности, он проявляется в нескольких формах, но не закрепляется на постоянном уровне, этот пласт проявляется в сновидениях, в психических нарушениях, в ритуальности. Клиницисты также отмечают нарушение в восприятии и оценке времени, связанное с нарушениями навязчивого характера [20].

Каждый религиозный человек в своем миропонимании и поведении ориентирован на архаическую психику. Каждый из нас испытывает потребность в мифическом миропонимании. Однако не каждый человек воспринимает в повседневной жизни атаки архаической психики. Религиозный человек изживает свою навязчивость в ритуальности. Светский человек подвергается воздей-

ствию ритуальности в навязчивых состояниях. Стремление религиозного человека к ритуальности отражает его бессознательный страх перед навязчивыми состояниями, к проявлениям архаической психики вообще. Верно и обратное: навязчивые состояния могут рассматриваться в качестве бессознательной попытки возвращения к ритуальной архаической психике.

Если для религиозного человека потребность в ритуальности означает перекладывание ответственности на архаическую психику, на «субъектов» архаической психики — Бога, судьбу, то это означает, что религиозный человек предпочитает дистанцироваться от Я-сознания. Это отказ от Я-сознания в пользу архаической психики. В навязчивости мы видим борьбу Я-сознания за целостную психическую территорию.

Навязчивые состояния, безусловно, представляют собой патологическую активность с точки зрения нормального функционирования Я-сознания. Однако, несмотря на явную патологию, эти состояния продолжают существовать в поведении личности. Это значит, что если на уровне Я-сознания расстройство не имеет позитивного значения, то это значение есть, оно существует на ином уровне психического аппарата — на уровне бессознательного. Цепкость расстройства определяется терапевтической ценностью на уровне коллективного бессознательного. Ритуальность прекрасно структурирована на уровне бессознательного, там она выполняет терапевтическую функцию защиты, там она на своем месте. На уровне сознания ритуальность трансформируется в навязчивые состояния.

Терапевтический смысл ритуальности

Ритуальность в структуре навязчивых состояний можно представить в виде скрытого переходного мостика между сознанием и бессознательным — из бессознательного уровня психики прорываются естественные для архаического человечества формы физической и психической активности, которые никак не могут быть рационально обоснованы современным сознанием. Сложность контроля больного над своими бессмысленными действиями обусловлена тем фактом, что эти действия обладают внутренней реальностью, более того, именно требования внутренней реальности формируют обсессии и компульсии. Эта внутренняя реальность обладает определенной терапевтической ценностью и смыслом, которые сам больной не может идентифицировать.

Объективный научный анализ требует некоторого расширения границ понятия невроза навязчивостей. При этом мы, конечно же, рискуем «стереть» саму границу между нормой и патологи-

ей, хотя и граница эта сама по себе достаточно размыта. На чем основывается эта граница? На неком исторически сложившемся континууме: нормальные психосоматические состояния личности должны вписываться в определенные рамки. То, что не вписывается в эти рамки, может быть отнесено, как минимум, к необычным феноменам, а как максимум, к патологии. «Даже развитие в самом широком смысле слова — эволюцию — можно попытаться объяснить с этой точки зрения. Поля задают рамки, в которых происходит развитие. Однако к определенным рамкам подходят только вполне определенные картины, поэтому в ходе эволюции возможно не все, а только то, что вмещается в данную рамку» [4].

Логика навязчивостей не может быть принята в качестве нормы для сознания личности. Эти поля задают иные смысловые рамки, которые необходимо понять. В навязчивых состояниях мы наблюдаем в символической форме воссоздание древних ритуалов, суть которых может быть представлена лаконично следующим образом: в ритуале происходит смещение времени, в настоящем воспроизводятся действия, имеющие терапевтический смысл в прошлом. Это соединение «здесь и теперь» с «там и тогда». Терапевтический смысл ритуальности бессознательного трансформируется в патологическую картину на уровне Я-сознания.

Для архаичного сознания ритуал генерирует повторение акта творения, а в навязчивостях — ритуал нацелен на подавление негативных переживаний. Поэтому и на уровне сознания этот терапевтический смысл бессознательного также имеет место. Если архаическому ритуалу свойственно покорение сил зла, то ритуал при навязчивых состояниях пытается контролировать внутриличностное зло. Если сознание оказывается бессильным противостоять или адаптироваться к травмирующим событиям жизни, если сознание оказывается перед угрозой формирования психической патологии, если средства сознания не могут противостоять угрозе формирования психического расстройства, не могут оставаться эффективными стратегиями, то часто сознание сдает позиции и на помощь приходит филогенетический архаический фактор.

Ритуал в настоящем «здесь и теперь» становится попыткой контроля и погашения негативных психических влияний, а на уровне бессознательного — злых сил. В процесс вступает защитная функция ритуальной психики, вокруг психического здоровья личности формируется защитная стена навязчивых ритуальных действий, тех самых действий, которые на уровне бессознательного уровня психики обладают мощным терапевтическим эффектом.

По большому счету навязчивость, как психический феномен, присуща большинству психических расстройств. Любое психическое расстройство воспринимается таковым, воспринимается как нечто, навязанное извне. И при любом психическом расстройстве мы можем наблюдать определенные циклы навязчивостей в поведении личности больного.

Ритуальность при психических расстройствах можно наблюдать объективно. И каждый раз ритуальность имеет определенный терапевтический смысл. Если мы пытаемся лишить больного ритуальности, то мы можем ожидать ухудшения его состояния. Строго говоря, у людей, считающихся здоровыми, также в жизни задействован определенный ритуальный сценарий, который может носить различные названия. Однако защитная функция ритуала носит более глубокий характер, — ритуал становится символом связи человека с космическим универсумом. Защитная функция ритуала, активизирующаяся в состояниях психоэмоциональной угрозы, по сути, обращена к невидимому бессознательному источнику, к потусторонней космической силе, которая под различными наименованиями в целом означает некую божественную сущность. Это означает, что ритуал провоцируется коллективным бессознательным уровнем психики.

Защитная функция ритуала состоит также в регрессии к групповому мышлению, к психологическому состоянию «Мы», так как в Я-сознании, в состоянии индивидуального миропонимания, Я уязвимо и беззащитно. Уровень защиты Мы-сознания несравненно выше, чем защитные возможности индивидуального сознания. Социальность ритуала определяет силу его защитной функции.

Если мы рассмотрим ритуальные действия в целостном контексте психической деятельности, то станет очевидным, что эти действия представляют собой замену индивидуального поведения стереотипным, типизированным.

В картине невроза навязчивость распространяется главным образом на строго регламентированные сферы жизни — на сексуальность и религию. Именно эти сферы жизни требуют особого контроля Сверх-Я и поэтому эти сферы в жизни каждого человека особо уязвимы и беззащитны. В этом контексте навязчивость может рассматриваться в качестве негативной попытки адаптации к регламентированным сферам жизнедеятельности личности. Навязчивость — это некая адаптация внутренних страхов к социальной реальности, и в этом ее терапевтическая функция. Тревога и страхи, не поддающиеся контролю Я, помещаются в социальную реаль-

ность с помощью навязчивостей, это своеобразная форма сверхконтроля над собственными запредельными страхами и тревогами.

Таким образом, навязчивость представляет собой попытку, причем попытку негативную, вписаться в нормы поведения. А.К. Байбу-рин верно подмечает: «Нормы можно считать исторически сложившимися правилами поведения, и тогда они синонимичны стандартам поведения (с приведенной выше оговоркой). Но в понятии «норма» всегда содержится и оценочный смысл. В этом случае норма выступает как выражение некоей «внешней» точки зрения, в соответствии с которой любой поступок может быть охарактеризован как «правильный» или «неправильный», «хороший» или «плохой», «высокий» или «низкий» и т.д. Естественным противовесом норме в таком понимании будет нарушение (а не «свободное» поведение, как в первом случае). Более того, норма существует только на фоне нарушений» [1].

Ритуальность в навязчивых состояниях является, как это видно, активизацией коллективного бессознательного уровня психики. Ценность ритуальных действий практически не обосновывается, эта ценность имеет бессознательное обоснование. Бессознательная эффективность навязчивостей (тут мы исходим из достаточно простого допущения, что эффективность психической активности на разных уровнях психики — разная) обусловлена тем смыслом, который не может быть обоснован на уровне сознания.

Ритуал в древности имел одну неоспоримую ценность для архаического сознания — он объяснял существующие связи между миром и космосом, или, иначе, божественным миром. Ритуал делал мир предсказуемым, он объяснял причинно-следственную связь мировых событий. Поэтому ритуал вполне подходил как для прошлого, так и для настоящего и будущего. «Принцип единообразия поведения, неизменности и обязательности для всех членов коллектива имеет в культуре ритуального типа самодовлеющий характер. Жесткость программы обеспечивает успешное прохождение наиболее напряженных точек сценария жизни — отсюда, кстати, отмечаемый многими исследователями психотерапевтический эффект ритуала. Во-первых, коллектив преодолевает кризис максимально сплоченным и, во-вторых, по единым для всех рецептам поведения» [1].

Психотерапевтическая функция ритуала обеспечивается его коллективным характером, явлением массовой суггестии. С этой точки зрения компульсивные действия и обсессии представляют собой тот же психотерапевтический процесс, однако вырванный из коллективного контекста и перемещенный на уровень Я-сознания. По этой причине навязчивости уже не способны полноценно выпол-

нять эту защитную функцию. Ритуал обладает психотерапевтической функцией в массе, на уровне отдельной личности он представляет собой фрагмент невроза навязчивых состояний, так или иначе носящий функцию защиты. Каждый человек хранит в своем коллективном бессознательном культуру предков. «Важнейшим условием существования всякого общества является наличие общей (коллективной) памяти» [1].

Навязчивость реализуется ниже порога сознания, на уровне бессознательного смысла. Вытесненные в связи с различными травмами переживания не рационализуются, не попадают в зону сознания (осознания) и поэтому они, прежде всего, проявляются в телесности, в компульсивных действиях. Тело хочет выразить то, чему противостоит психика. Очень ценным наблюдением, подчеркивающим связь переживания ритуала с искусством, является мысль Т.А. Пасто «… в искусстве большая часть того, что воспринимается нами, лежит ниже порога осознания; поэтому при анализе, основывающемся только на рациональных, чисто мыслительных конструкциях, имеется большой риск проглядеть один очень важный элемент, без которого никакое искусство не может быть значимым и рассчитывать на продолжительное действие… Многие переживания (художественные и иные) возникают как телесные функции до того, как индивид путем рациональных мыслительных процессов поднимает их на уровень сознания» [10].

Навязчивость как бессознательная защита

Навязчивые состояния можно рассматривать, таким образом, как бессознательную защиту от наказания и как самонаказание, которое желает отвратить наказание извне. Самонаказание подконтрольно и в этом также состоит его терапевтическая функция. Нарушение традиций, норм поведения, мысли о нарушениях моральных предписаний вызывают защиту в виде навязчивостей, которые являются средством избежать каких-либо болезней, наказания в целом. С другой стороны, навязчивости, вызывая массу страданий, являются самонаказанием. Поэтому они сложно поддаются психотерапевтическому воздействию. Налицо мощная нарциссическая (вторичная) выгода: лучше я накажу себя сам, чем меня накажет судьба. Эта негативная терапия будет функционировать неопределенно долго, пока не сформируются другие альтернативные варианты самотерапии или пока не сформируется новая или иная ритуальность в поведении личности. Ведь психотерапия, образно говоря, — это обучение пациента новой ритуальности. Поэтому наличие сопротивления при навязчивых состояниях легко объяснимо.

Системы табу запретов и предписаний, включенные в структуру семейной социализации личности, так или иначе формируют желание запретного плода. Жесткая система предписаний и запретов, особенно характерная для патриархальных культур, формирует у человека желание альтернативного поведения. Желание дистанцироваться от стандартных форм поведения, то есть потребность обладать индивидуальностью, приводит к внутриличностному конфликту между «я должен» и «я хочу». И если «я хочу» противоречит тому, что «я должен», то выбор «я хочу» неминуемо приводит к какому-то виду бессознательного наказания. И это самонаказание в форме на-вязчивостей, благодаря ритуальности становится попыткой примирения между «я хочу» и «я должен». Не станем забывать простую психоаналитическую истину: каждый симптом является заместителем реальной, часто запретной потребности личности и способом ее удовлетворения одновременно. Не удивительно, что система семейных отношений и коммуникаций так тесно связана с психическим здоровьем ее членов [3, 9].

Социальный контекст навязчивости

Рассмотрим другой, не менее важный, аспект навязчивого состояния. Если поведение человека максимально приближено к системе предписаний и запретов, то в таком случае ответственность за поведение человека целиком лежит на социальной группе. В этом случае также присутствуют механизмы защиты, часто носящие невротический характер: человек постоянно совершает предписанные данной культурой ритуалы, такие как постоянное посещение церкви, соблюдение постов, строго регламентированный характер выбора одежды, подчинение воле родителей в самых интимных вопросах жизни. Логика такого поведения проста: «я буду делать все, как вы считаете правильным, но ответственность за мою жизнь, за мое здоровье, за мой социальный статус уже лежит на вас».

С другой стороны, если все же человек предпочитает альтернативные линии поведения, то в этом случае его окружение говорит ему: «Если ты не хочешь нас слушать, то делай то, что хочешь, но ответственность за твое поведение уже лежит на тебе». Человек, как правило, убегает от родительского контроля, чтоб подпасть под контроль другого человека или другой социальной группы. Дистанцируясь от системы предписаний своего социального окружения, человек вновь попадает в такую же систему предписаний иного социального окружения. Отказ от социальной защиты в угоду индивидуального пути развития чреват страхом утраты чувства опоры. Отказ от предписаний, от ритуальности жизни (а в жизни каждого человека при-

сутствует ритуальность, часто носящая название привычек или более широкое название — сценария жизни) сопровождается негативными эмоциями. Поэтому навязчивые состояния мы можем определить также и как индивидуальный альтернативный путь развития, имеющий ритуализованный терапевтический характер на уровне бессознательного психического и патологический характер на уровне сознания личности.

Ритуальность как культурный феномен

Религиозные церемонии и ритуалы протекают во вневременно-сти, человек приобщается к духовному, или он внушает себе, что приобщается к духовному, в котором времени нет. Но для человека приобщение к духовному является бегством от реальности, в этом смысле психоаналитическое понимание отражает одну из сторон истины. Священный ритуал, протекающий вне времени, отвергает саму идею времени, идею последовательности, идею начала и конца, рождения и смерти. А это значит, что в религиозных ритуалах человек спасается от осознания и переживания страха смерти. Религиозное время, — это мифическое время, а мифическому времени свойственна обратимость. Именно обратимость времени является основным различием между Священным и Мирским временем. Обратимость времени уже означает отсутствие времени, разрушение последовательности, а значит, и смертности. Мифическое время всегда преобразуется в настоящее время, а постоянное настоящее время -это вечность. Религиозное сознание человека позволяет ему находиться одновременно в двух измерениях жизни — во временной последовательности и в Священном, мифическом времени, в ритуальности, которая заметно снижает уровень тревожности.

Религиозные ритуалы и церемонии имеют для личности именно этот смысл, смысл избавления от страха смерти. Массовое участие в религиозных праздниках является, таким образом, процессом социальной терапии. Массовое участие в чем-либо уже предполагает внушение. Эффект массового внушения блестяще представлен уже в работах Г. Лебона. Тот же эффект наблюдается в сектах, во время так называемого процесса излечения. Массовая психика, освобожденная от личностного элемента, вызывает как феномены кратковременного излечения, так и приступы безумия.

С другой стороны, перенос элементов массовой психики, в частности ритуальности, на поле личностной психики трансформируется в психические расстройства. Личностное начало человека способно раствориться в массовом мышлении, между тем массовое мышление не растворимо в личностном сознании личностное сознание не спо-

собно «переварить» массовое сознание по той простой причине, что в массе вытесняется Я-сознание, а в личностной психике это Я-сознание активно. Массовое сознание (хотя мы считаем этот термин не совсем корректным, так как в массе сознание как психический феномен отсутствует) помещено в мифическое время, личное Я-сознание функционирует в мирском, последовательном времени.

Перенос вневременной мифической психики на поле личностной временной последовательности не остается безнаказанным для психики. По существу, массовые религиозные церемонии, переходящие в экстатические формы, также далеки от понятия психической нормы. Но так как в этом случае вытеснено Я-сознание, психические расстройства не могут быть определены. То, что в массовой психике норма, на уровне личностного сознания трансформируется в психическую патологию. Ритуальность в религиозной церемонии, в поведении отдельной личности становится навязчивым состоянием. Здесь мы имеем картину воспроизводства ритуальности на уровне Я-сознания личности.

Ритуальность как культурный феномен, выполняет в нашей повседневности определенные функции. Практически, всякий праздник является выражением той же самой ритуальности, независимо от того, какую смысловую нагрузку он несет в себе. По сути, мы постоянно в наших празднествах, в наших ритуалах возвращаемся к бессознательному переживанию мифического, священного времени, к началу истории человечества, о котором имеем слишком туманные представления. Праздники представляют собой попытку эмоционально восполнить наш огромный интеллектуальный пробел. При этом ритуалы и празднества в массовом проявлении имеют безусловный терапевтический эффект. Когда же эта ритуальность переходит на уровень Я-сознания, на личностный уровень, то она оборачивается психопатологической реальностью. То, что является нормой для массового сознания, является патологией для личностного Я-сознания.

Это теоретическое допущение обязывает нас пересмотреть наши подходы к процессу психологической помощи лицам, страдающим неврозом навязчивых состояний. Это допущение позволяет нам выдвинуть теоретическую рабочую гипотезу: Навязчивые состояния — это, по сути, механизм возвращения психики к «Священному времени». Это попытка коллективной или объективной психики справится с психической проблемой. При этом коллективная психика не считается с возможностями индивидуального сознания, она просто не знает этих возможностей и возможностей как таковых вообще, так как для бессознательного нет ограничений.

Для того, чтобы максимально полно понять проблему сознания, необходимо в контекст анализа поместить бессознательное. Вне этих условных противоположностей мы не поймем сам феномен психического. Способом, позволяющим нам понять сознание, является анализ бессознательного. Анализ бессознательного развивает сознание, которое, в свою очередь, позволяет все больше приподнять завесу бессознательного. Вне этого анализа, который может протекать как в примитивной (мифологической) форме, так и в форме целенаправленной интроспекции, мы реально не приблизимся к пониманию психического как такового вообще.

Сознание мыслимо эволюционно как продукт бессознательного, как филогенетически, так и онтогенетически сознание производно от бессознательного. С другой стороны, мы ничего не могли бы знать о бессознательном при отсутствии сознания. Бессознательное порождает сознание в качестве экрана экзистенции, как поле проявления самого себя. Формирование сознания протекает в сложной психической деятельности. Это процесс, которому внутренне присуща конфликтность. В границах этого вечного конфликта противоположностей (а вечный конфликт является необходимым условием жизни вообще) протекает процесс индивидуации человека.

Психотерапия через самопознание

Психоанализ сегодня является одним из психотерапевтических подходов, который наряду с другими используется в терапии психических нарушений [6, 13]. В частности, описана практика психоаналитической терапии тревожных расстройств. В рамках такой терапии идет работа не столько с симптомом, а сколько над расширением представлений о человеке [24]. Встречаются обсуждения оправданности сочетания психоаналитической терапии с фармакологическим лечением психических расстройств[17].

Если речь вести о психоанализе навязчивых состояний, то такие работы довольно широко представлены в научной литературе [21, 22, 26], в том числе в отношении детей [27]. На повестку дня встают вопросы эффективности психоаналитической терапии навязчивых состояний [23], конвергенции психоаналитических и когнитивно-поведенческих подходов в их психотерапии [25]. Не ослабевает интерес и к опыту Фрейда в терапии навязчивостей [30].

Опыт психотерапевтической работы, накопленный в работе с навязчивыми состояниями личности, подводит нас к принятию принципиально важного положения: навязчивые состояния или, по выражению З. Фрейда, «болезни табу» могут быть успешно преодолены в аналитической парадигме психотерапии. Если мы принимаем

идею о том, что в структуре навязчивых состояний содержится страх перед неизвестными «демоническими» силами, то мы можем также принять идею о том, что эти силы представляют собой трансформацию страха за инцестуозные желания эдипового этапа психосексуального развития. Неизвестные демонические силы представляют собой проекцию больного или теневые образы бессознательного. Раскрытие смысла тени или, в данном случае, симптома позволяет преодолеть навязчивые состояния, расширяя границы сознания.

Каждый симптом имеет смысл. Симптом имеет свою цель, свой смысл, который сводится к простой формуле: удовлетворение инстинкта с одновременным его отрицанием. Так как для сознания неприемлемо удовлетворение инстинкта, а для бессознательного это удовлетворение чрезвычайно важно (так как принцип наслаждения господствует в бессознательном), то вследствие этого формируется симптом навязчивости, который замещает это удовлетворение.

Социальный мир нам дан от рождения, этот единственный из возможных миров, в котором пытаются сосуществовать психика и ограничивающие ее активность социальные нормы. Эти социальные табу сформированы как раз «по образу и подобию» психической активности. То есть социальные табу генерируются психической реальностью человека. Самопознание человека привело к необходимости формирования этой мощной системы социальных табу. Человек, пытаясь познать самого себя, начинает испытывать страх перед самим собой. Преодоление этого страха частично становится возможным с помощью социальных ограничений. Многочисленные психологические теории развития невротической личности, так или иначе, основываются на конфликте между психикой и системой социальных табу. На этом также базируются и многие стратегии адаптивного и дезадаптивного поведения личности в состоянии болезни [7, 11].

Самопознание становится единственным способом выхода из этого вечного конфликта. По сути, все без исключения психотерапевтические модели основаны на принципе самопознания, разница лишь в теоретической парадигме. Поэтому нет и не может быть плохих и хороших терапевтических моделей, могут быть и существуют различные грани (в виде психотерапевтических моделей) процесса самопознания. Жить в реальном мире предполагает умение контролировать собственное поведение или, несколько иначе, собственные отклонения. По сути, психически здоровый человек -это человек, контролирующий «собственное безумие». И контролировать безумие других становится самым оптимальным способом контроля над собственными отклонениями.

ЛИТЕРАТУРА

1. Байбурин А.К. Ритуал в традиционной культуре Структурно-семантический анализ восточнославянских обрядов. СПб.: Наука, 1993 г. 253 с.

2. Батаршев А.В. Диагностика пограничных психических расстройств личности. М.: Изд-во Ин-та психотерапии, 2004. 320 с.

3. Белоколодов В.В., Николаев Е.Л. Семейные эмоциональные коммуникации у больных с психическими расстройствами // Вестник Чувашского университета. 2013. № 4. С. 192-196.

4. Дальке Р. Болезнь как путь. Значение и предназначение болезни. M.: Весь, 2004. 232 с.

5. Короленко Ц.П. Социодинамическая психиатрия. М.: Академический проект, 2000. 460 с.

6. Корчмарюк В.А. Феноменология и особенности проблемно-ориентированного психоанализа // Вестник психотерапии. 2006. № 16. С. 117-135.

7. Лазарева Е.Ю., Николаев Е.Л. Психосоматические соотношения при карди-альной патологии: современные направления исследований // Вестник Чувашского университета. 2012. № 3. С. 429-435.

8. Менделевич В.Д. Психология девиантного поведения. СПб.: Речь, 2005. 445 с.

9. Николаев Е.Л. Пограничные расстройства как феномен психологии и культуры. Чебоксары: Изд-во Чуваш. ун-та, 2006. 384 с.

10. Пасто Т.А. Заметки о пространственном опыте в искусстве // Семиотика и искусствометрия. М.: Мир, 1972. 364 с.

11. Суслова Е.С., Николаев Е.Л. Психологические механизмы совладания при дезадаптации личности: культуральный аспект // Вестник Чувашского университета. 2006. № 4. С. 366-372.

12. Телле Р. Психиатрия. Минск: Вышейша школа, 1999. 118 с.

13. Федоров Я.О. Современный психоанализ в психиатрической практике // Вестник психотерапии. 2008. № 27. С. 91-101.

14. Фенихель О. Психоаналитическая теория неврозов. М.: Академический проект, 2004. 848 с.

15. Фрейд З. Навязчивость, паранойя и перверсия. M.: Фирма СТД, 2006. 308 с.

16. Эдингер Э. Творение сознания. Миф Юнга для современного человека. СПб.: Б&К, 2001. 112 с.

17. Bers S.A. Learning about psychoanalysis combined with medication: a nonphysi-cian’s perspective. J Am Psychoanal Assoc, 2006, vol. 54(3), pp. 805-831.

18. Cohen D. Does experimental research support psychoanalysis? J. Physiol Paris, 2011, vol. 105(4-6), pp. 211-219. doi: 10.1016/j.jphysparis.

19. Darcourt G. Psychoanalytic and clinical prospects of obsessive disorders [Article in French]. Encephale, 1990, vol. 16, Spec. No, pp. 305-309.

20. Fink K. The bi-logic perception of time. Int. J. Psychoanal, 1993, vol. 74 (pt 2), pp. 303-312.

21. Haft J. «On my way here, I passed a man with a scab»: understanding a case of severe obsessive-compulsive disorder. Psychoanal Q, 2005, vol. 74(4), pp. 1101-1126.

22. Hoffman T. Whose termination is it anyway? J. Am. Acad. Psychoanal. Dyn. Psychiatry, 2009, vol. 37(3), pp. 457-476. doi: 10.1521/jaap.2009.37.3.457.

23. Jenike M.A. Obsessive-compulsive disorder: efficacy of specific treatments as assessed by controlled trials. Psychopharmacol. Bull., 1993, vol. 29(4), pp. 487-499.

24. Kawatani D. Psychoanalytic treatment for patients with anxiety disorder [Article in Japanese]. Seishin Shinkeigaku Zasshi, 2012, vol. 114(9), pp. 1070-1076.

25. Kempke S., Luyten P. Psychodynamic and cognitive-behavioral approaches of obsessive-compulsive disorder: is it time to work through our ambivalence? Bull Menninger Clin, 2007, vol. 71(4), pp. 291-311. doi: 10.1521/bumc.2007.71.4.291.

26. Kradin R. Converting a Freudian analysis into a Jungian one: obsession, addiction, and an answer from Job. J. Anal. Psychol., 2014, vol. 59(3), pp. 346-365. doi: 10.1111/1468-5922.12082.

27. McGehee R.H. Child psychoanalysis and obsessive-compulsive symptoms: the treatment of a ten-year-old boy. J. Am. Psychoanal. Assoc., 2005, vol. 53(1), pp. 213-237.

28. Nikolaus S., Antke C., Müller H.W. In vivo imaging of synaptic function in the central nervous system: II. Mental and affective disorders. Behav. Brain. Res., 2009, vol. 204(1), pp. 32-66. doi: 10.1016/j.bbr.2009.06.009.

29. Oberbeck A., Stengler K., Steinberg H. On the history of obsessive compulsive disorders: their place in the nosological classifications up to the beginning of the 20th century [Article in German]. Fortschr. Neurol. Psychiatr., 2013, vol. 81(12), pp. 706-714. doi: 10.1055/s-0033-1355702.

30. Osman M.P. Freud’s Rat Man from the perspective of an early-life variant of the Oedipus complex. Psychoanal Q, 2009, vol. 78(3), pp. 765-790.

REFERENCES

1. Baiburin A.K. Ritual v traditsionnoi kul’ture. Strukturno-semanticheskii analiz vos-tochnoslavyanskikh obryadov [Ritual in the traditional culture. Structural-semantic analysis of the East Slavic rites]. St. Petersburg, Nauka Publ., 1993, 253 p.

2. Batarshev A.V. Diagnostika pogranichnykh psikhicheskikh rasstroistv lichnosti [Diagnosis of borderline mental disorders personality]. Moscow, 2004, 320 p.

3. Belokolodov V.V., Nikolaev E.L. Semeinye emotsional’nye kommunikatsii u bol’nykh s psikhicheskimi rasstroistvami [Family emotional communications in patients with mental disorders]. Vestnik Chuvashskogo universiteta, 2013, no. 4, pp. 192-196.

4. Dal’ke R. Bolezn’kakput’. Znachenie iprednaznachenie bolezni [Illness as way. The meaning and purpose of disease]. Moscow, 2004, 232 p.

5. Korolenko Ts.P. Sotsiodinamicheskaya psikhiatriya [Sociodynamic psychiatry]. Moscow, Akademicheskii proekt Publ., 2000, 460 p.

6. Korchmaryuk V.A. Fenomenologiya i osobennosti problemno-orientirovannogo psi-khoanaliza [Phenomenology and features of problem-oriented psychoanalytic psychotherapy]. Vestnikpsikhoterapii [Bulletin of psychotherapy], 2006, no. 16, pp. 117-135.

7. Lazareva E.Yu., Nikolaev E.L. Psikhosomaticheskie sootnosheniya pri kardial’noi patologii: sovremennye napravleniya issledovanii [Psychosomatic interrelations in cardiac pathology: current research trends]. Vestnik Chuvashskogo universiteta, 2012, no. 3, pp. 429-435.

8. Mendelevich V.D. Psikhologiya deviantnogo povedeniya [Psychology of deviant behavior]. St. Petersburg, Rech’ Publ., 2005, 445 p.

9. Nikolaev E.L. Pogranichnye rasstroistva kakfenomen psikhologii i kul’tury [Borderline disorders as phenomenon of psychology and culture]. Cheboksary, Chuvash University Publ., 2006, 384 p.

10. Pasto T.A. Zametki o prostranstvennom opyte v iskusstve [Notes on the spatial experience in art and semiotics]. In: Semiotika i iskusstvometriya. Moscow, 1972, 364 p.

11. Suslova E.S., Nikolaev E.L. Psikhologicheskie mekhanizmy sovladaniya pri deza-daptatsii lichnosti: kul’tural’nyi aspekt [Psychological mechanisms of coping with maladjustment of personality: cultural aspect]. Vestnik Chuvashskogo universiteta, 2006, no. 4, pp. 366-372.

12. Telle R. Psikhiatriya [Psychiatry]. Minsk, 1999, 118 p.

13. Fedorov Ya.O. Sovremennyi psikhoanaliz v psikhiatricheskoi praktike [Modern psychoanalysis in psychiatric practice]. Vestnik psikhoterapii [Bulletin of psychotherapy], 2008, no. 27, pp. 91-101.

14. Fenikhel’ O. Psikhoanaliticheskaya teoriya nevrozov [Psychoanalytic theory of neurosis]. Moscow, Akademicheskii proekt Publ., 2004, 848 p.

15. Freid Z. Navyazchivost’, paranoiya i perversiya [Obsession, paranoia and perversion]. Moscow, 2006, 308 p.

16. Edinger E. Tvorenie soznaniya. Mif Yunga dlya sovremennogo cheloveka [Creation of consciousness. Young myth for modern man]. St. Petersburg, 2001, 112 p.

17. Bers S.A. Learning about psychoanalysis combined with medication: a nonphysi-cian’s perspective. J Am Psychoanal Assoc, 2006, vol. 54(3), pp. 805-831.

18. Cohen D. Does experimental research support psychoanalysis? J. Physiol Paris, 2011, vol. 105(4-6), pp. 211-219. doi: 10.1016/j.jphysparis.

19. Darcourt G. Psychoanalytic and clinical prospects of obsessive disorders [Article in French]. Encephale, 1990, vol. 16, Spec. No, pp. 305-309.

20. Fink K. The bi-logic perception of time. Int. J. Psychoanal, 1993, vol. 74 (pt 2), pp. 303-312.

21. Haft J. «On my way here, I passed a man with a scab»: understanding a case of severe obsessive-compulsive disorder. Psychoanal Q, 2005, vol. 74(4), pp. 1101-1126.

22. Hoffman T. Whose termination is it anyway? J. Am. Acad. Psychoanal. Dyn. Psychiatry, 2009, vol. 37(3), pp. 457-476. doi: 10.1521/jaap.2009.37.3.457.

23. Jenike M.A. Obsessive-compulsive disorder: efficacy of specific treatments as assessed by controlled trials. Psychopharmacol. Bull., 1993, vol. 29(4), pp. 487-499.

24. Kawatani D. Psychoanalytic treatment for patients with anxiety disorder [Article in Japanese]. Seishin Shinkeigaku Zasshi, 2012, vol. 114(9), pp. 1070-1076.

25. Kempke S., Luyten P. Psychodynamic and cognitive-behavioral approaches of obsessive-compulsive disorder: is it time to work through our ambivalence? Bull Menninger Clin, 2007, vol. 71(4), pp. 291-311. doi: 10.1521/bumc.2007.71.4.291.

26. Kradin R. Converting a Freudian analysis into a Jungian one: obsession, addiction, and an answer from Job. J. Anal. Psychol., 2014, vol. 59(3), pp. 346-365. doi: 10.1111/1468-5922.12082.

27. McGehee R.H. Child psychoanalysis and obsessive-compulsive symptoms: the treatment of a ten-year-old boy. J. Am. Psychoanal. Assoc., 2005, vol. 53(1), pp. 213-237.

28. Nikolaus S., Antke C., Müller H.W. In vivo imaging of synaptic function in the central nervous system: II. Mental and affective disorders. Behav. Brain. Res., 2009, vol. 204(1), pp. 32-66. doi: 10.1016/j.bbr.2009.06.009.

29. Oberbeck A., Stengler K., Steinberg H. On the history of obsessive compulsive disorders: their place in the nosological classifications up to the beginning of the 20th century [Article in German]. Fortschr. Neurol. Psychiatr., 2013, vol. 81(12), pp. 706-714. doi: 10.1055/s-0033-1355702.

30. Osman M.P. Freud’s Rat Man from the perspective of an early-life variant of the Oedipus complex. Psychoanal Q, 2009, vol. 78(3), pp. 765-790.

Микаелян В.А., Микаелян Э.В. Феномен ритуальности при навязчивых состояниях: психоаналитический этюд // Вестник психиатрии и психологии Чувашии. 2015. Т. 11, № 4. С. 79-106.

Аннотация. Навязчивые состояния (обсессии) традиционно рассматриваются с психиатрических позиций. Вопрос психоаналитических перспектив проблемы навязчивых состояний заслуживает отдельного рассмотрения. Любые виды деятельности могут иметь характер навязчивости. В ритуальных действиях мы можем видеть попытки избавления от неосознанной вины, в связи с чем формируется желание испытать наказание за это. Выгода навязчивостей в том, что они частично подконтрольны индивиду, он выполняет их в строгой последовательности и с определенной периодичностью. Навязчивость играет двойную роль, — как психическая защита и как удовлетворение импульсов бессознательного уровня психики. Навязчивые состояния всегда имеют в качестве запускающей причины некий травматический опыт. Механизмом их формирования является смещение. Процесс трансформации обсессий в компульсивные нарушения чаще следующий: защитные силы не способны спасти сознание от навязчивых мыслей, на смену чему приходит компульсивная активность, берущая защитную функцию. Когда в поведение личности вторгается ритуальность в виде навязчивых состояний, Я-сознанию отводится незавидная роль контроля над неконтролируемым. Психика наполняется незнакомым, с точки зрения Я-сознания, содержанием, которое должно ассимилироваться в контексте принципа «здесь и теперь». Следствием этих попыток ассимиляции становится формирование навязчивых состояний. Таким образом, навязчивые состояния могут быть рассмотрены как результат частичной ассимиляции Я-сознанием архаических содержаний филогенеза. Навязчивые состояния можно также определить как индивидуальный альтернативный путь развития, имеющий ритуализованный терапевтический характер на уровне бессознательного психического и патологический характер на уровне сознания личности. Это попытка коллективной или объективной психики справиться с психической проблемой. При этом коллективная психика не считается с возможностями индивидуального сознания, так как для бессознательного нет ограничений. Сегодня психоаналитическая модель навязчивостей является одним из психотерапевтических подходов, который используется в терапии навязчивых состояний. Все психотерапевтические модели основаны на принципе самопознания.

Ключевые слова: ритуальность, психоанализ, навязчивые состояния, обсессии, невроз навязчивых состояний, обсессивно-компульсивное расстройство, терапевтический смысл, психотерапия.

Информация об авторах:

Микаелян Владимир Акопович, кандидат психологических наук, доцент кафедры социальной психологии Ереванского государственного университета. Армения, 0025, Ереван, ул. Алека Манукяна, 1, тел. +374 60 710636, [email protected]

Микаелян Эрик Владимирович, соискатель, преподаватель кафедры социальной психологии Ереванского государственного университета. Армения, 0025, Ереван, ул. Алека Манукяна, 1, тел. +374 10 555240.

Mikayelyan V., Mikayelyan E. Fenomen ritual’nosti pri navyazchivykh sos-toyaniyakh: psikhoanaliticheskii etyud [Ritual phenomenon in obsessive disorders: psychoanalytic etude] (Russian). Vestnik psikhiatrii i psikho-logii Chuvashii [The Bulletin of Chuvash Psychiatry and Psychology], 2015, vol. 11, no. 4, pp. 79-106.

Abstract. Obsessive-compulsive disorders (obsessions) are traditionally viewed from the angle of psychiatry. But special attention should be given to the possibility of their being viewed from the angle of psychoanalysis. Any activities can turn obsessive. We can regard ritual activities as an attempt to get rid of unconscious guilt, therefore the desire to be punished is formed. The advantage of obsessions is that they can be partly controlled by a person, who feels them in strict sequence and at certain intervals. Obsession plays a double role, it is both a psychological defence and the satisfaction of impulses of the Unconscious. Obsessions are always triggered by some traumatic experience. The mechanism for their formation is displacement. The process of obsessions’ transforming into compulsive disorders is mostly as follows: defences are not able to keep consciousness from obsessional thoughts, which is followed by compulsive activity taking up the function of defence. When a person’s behaviour gets ritual due to obsessions, Ego’s role is pitiable, for it has to control the uncontrollable. The psyche is filled with content which is unknown from the point of view of Ego and which should be assimilated in accordance with the here-and-now principle. The consequence of these attempts at assimilation is the formation of obsessive-compulsive disorder. Thus, obsessive-compulsive disorders can be viewed as a result of partial assimilation by Ego of archaic contents of phylogenesis. Obsessions can also be defined as an individual alternative way of development the nature of which is ritualised and therapeutic at the level of the Unconscious and is pathologic at the level of consciousness. This is an attempt of collective or objective psyche to cope with a mental problem. At the same time collective psyche ignores the abilities of individual consciousness, as there are no limits to the Unconscious. Today the psychoanalytical model of obsessions is one of the psychotherapeutic approaches used in the treatment of obsessive-compulsive disorders. All the psychotherapeutic models are based on the principle of self-knowledge.

Keywords: ritual, psychoanalysis, obsessive disorder, obsessions, obsessive neurosis, obsessive-compulsive disorder, therapeutic significance, psychotherapy.

Information about authors:

Mikaelyan Vladimir, Ph.D. in Psychology, Assistant Professor of Social Psychology Department, Yerevan State University; 1, Alex Manoogian st., Yerevan, 0025, Armenia, tel. +374 60 710636, [email protected]

Mikaelyan Erik, Ph.D. student, Assistant Lecturer of Social Psychology Department, Yerevan State University; 1, Alex Manoogian st., Yerevan, 0025, Armenia, tel. +374 60 710636, [email protected]

Поступила: 20.04.2015 Received: 20.04.2015

Лечение синдрома навязчивых идей, состояний и движений, обессивно-компульсимных расстройств в Алматы – onclinic.kz

Человек периодически подвергается волнениям и переживаниям. Некоторые действия он выполнят регулярно. Нередко возникает беспокойство, которое сопровождается вопросом: «Выключен ли в доме свет, утюг?» У здоровых людей подобные вопросы назревают не так часто. В случаях, когда беспокойство присутствует длительное время и сопровождается чувством сильного страха, речь идет о патологическом явлении.

Часто случаются ситуации, сопровождающиеся трудностями. В результате человек чувствует себя угнетенным и подавленным. В голове откладываются различные мысли и идеи, появляется навязчивое беспокойство, волнение и тревога усиливаются. Если на эту проблему не обращать внимания и продолжать жить прежней жизнью, беспокойство перерождается в страх. Подобное состояние представляет собой нарушение психики, которое проявляется неконтролируемыми навязчивыми мыслями – синдром навязчивости.

Навязчивое расстройство – явление, проявляющееся множеством страхов и беспокойств. Сильная боязнь чего-либо препятствует выполнению привычных дел. Пациент теряет покой на работе и дома. Большинство пациентов осознают, что им требуется помощь. Страх овладевает личностью, и пациент не в состоянии помочь себе защититься от сильной тревоги и навязчивых мыслей. Это состояние именуется обсессивно-компульсивным расстройством (ОКР).

Термин «обсессивно-компульсивный» включает в себя 2 понятия: «обсессия» и «компульсия». Первое понятие означает «одержимость навязчивыми идеями», второе – «принудительное действие».

Причины синдрома навязчивости

Навязчивое состояние развивается по различным причинам. Одна из них – тяжелое (какое-то) психическое расстройство. Часто патологический синдром возникает на фоне стресса или сильного переутомления. Если пациент пережил серьезную травму, появляется страх того, что ситуация повториться, и формируется навязчивое расстройство.ториться, и формируется навязчивое расстройство.

Предрасполагающие факторы синдрома навязчивости

  • наследственная предрасположенность;
  • заболевания вегетативно-нервной системы;
  • нарушение обменных процессов в организме;
  • заболевания с осложненным течением;
  • ранее перенесенные травмы головы;
  • индивидуальная особенность передачи нервных импульсов.

Биологические причины синдрома навязчивости

  • отношения в семье или коллективе, травмирующие психику;
  • строгое религиозное воспитание;
  • работа в стрессовой обстановке;
  • ранее пережитая боязнь при наличии реальной причины.

Психологические причины синдрома навязчивости

  • уход из жизни близкого человека;
  • продолжительная психологическая травма;
  • поведенческая причина (в определенной местности произошли некоторые действия, травмирующие психику, в последствие человек боится пребывать именно в этом месте и подвергается навязчивому расстройству).

Панический страх, способствующий синдрому навязчивости, может быть вызван обществом. Например, после ознакомления с криминальными известиями появляется беспокойство от нападения преступника или мошенников, боязнь угона собственного транспорта или выхода на улицу.

Многие пациенты недооценивают значимость обращения к психотерапевту. Человек пытается бороться с проблемой самостоятельно. Он периодически выполняет повторяющиеся «контрольные» движения: касается ручки двери машины, оглядывается каждые несколько шагов. Наступает чувство облегчения, навязчивые мысли и идеи исчезают. Но это чувство сохраняется ненадолго. Синдром навязчивости возникает снова, появляются психические расстройства и новые симптомы. Патологический процесс прогрессирует, синдром превращается в паранойю.

Как проявляются навязчивые расстройства

ОКР характеризуется различными симптомами. Клиническая картина зависит от тяжести болезни и индивидуальных особенностей организма. Существуют симптомы, которые наблюдаются почти у каждого пациента.

  1. Наличие мыслей по поводу определенной проблемы. В большинстве случаев данная проблема является надуманной или даже абсурдной. Она служит причиной проявления беспокойства.
  2. Навязчивая арифметика. Пациент бессознательно ведет навязчивый счет окружающих его предметов: транспортных средств, людей.
  3. Навязчивое чувство страха. Человек испытывает повышенную тревожность и сомневается в определенных вопросах.
  4. Навязчивое побуждение. У пациента возникает непреодолимое желание совершить какое-либо действие. При этом он осознает нелепость дела. Человек не в состоянии остановиться.
  5. Навязчивые движения. Человек постоянно совершает определенные действия бессознательно, делает это не замечая. Иногда удается взять себя в руки и прекратить совершать навязчивые движения. Через некоторое время действия повторяются вновь.
  6. Контрастная навязчивость. Расстройство проявляется чрезмерной боязнью сделать что-либо не так, как положено. Появляется боязнь от одной лишь мысли.
  7. Ритуал. Пациент периодически совершает бессмысленные действия.

Чем опасно навязчивое расстройство

На первый взгляд навязчивое расстройство может показаться безобидным. На самом деле состояние постепенно ухудшается. Пациенты, страдающие синдромом навязчивости, сталкиваются с проблемами в жизни. Навязчивые мысли препятствуют достижению успеха в карьере.

К 30 годам проявления навязчивого расстройства усиливаются. Больной отказывается воспринимать свои страхи адекватно. Тяжелое течение психического расстройства невозможно вылечить сеансами психотерапии. В подобных случаях требуется госпитализация пациента и прием психотропных препаратов.

При обнаружении явно выраженных симптомов пациенты предпочитают не обращаться за медицинской помощью и бороться с проблемой самостоятельно. Самостоятельный прием лекарственных препаратов не оказывает ожидаемого эффекта. Это далеко не самое серьезное последствие самолечения. В худшем случае у пациента развивается зависимость к лекарствам. Чтобы добиться эффективности, лечение должно быть комплексным, конкретный препарат и его дозировка подбирается в индивидуальном порядке.

Лечение синдрома навязчивости

Лечение навязчивого состояния осуществляется 2 методами:
  • психотерапия;
  • медикаментозная терапия.

Грамотный подход к лечению позволит быстро справиться с недугом. Психотерапевты борьбу с неврозом навязчивых состояний осуществляют несколькими методиками.

  1. Конгитивно-поведенческая терапия. Методика основана врачом-психиатром Джеффри Шварцем. Ее сущность состоит в сопротивлении расстройству со сведением компульсий к минимальному уровню. В дальнейшем компульсии полностью исчезают. Терапия подразумевает пошаговые действия, приводящие пациента к решительным мерам избавления от невроза.
  2. Методика «остановки мысли». Пациенту, страдающему синдромом навязчивости, предлагается воспроизвести воспоминания об одной из ярких ситуаций. При проявлении навязчивого состояния психотерапевт говорит пациенту «Стоп!» и проводит психологические тесты.
  3. Гипноз. В результате гипнотического воздействия человек погружается в состояние, подобное сну. Пациент полностью расслабляется, а также концентрируется на приятных мыслях.

В определенных случаях требуется совмещение психотерапии с медикаментозным лечением. Также прием лекарственных препаратов назначается тогда, когда психотерапевтические процедуры неэффективны. В подобных случаях речь идет о тяжелой стадии навязчивого расстройства.

Медикаментозное лечение синдрома навязчивости

  1. Седативные препараты. Средства с легким успокаивающим эффектом. Часто применяются для лечения синдрома ОКР, вызванного страхом или тревогой. В большинстве случаев основой препаратов служат растительные ингредиенты – целебные травы. Принимаются курсами.
  2. Транквилизаторы. Принимаются однократно или во время приступов. Конкретный препарат и доза подбирается строго индивидуально. Прием транквилизаторов требует контроля врача, так как длительный и бесконтрольный прием вызывает привыкание. В период лечения категорически запрещается прием алкоголя, так как он в совокупности с транквилизаторами может стать причиной остановки дыхания. С осторожностью принимаются лекарственные средства данной группы при наличии дел, требующих особой внимательности.
  3. Нейролептики. Препараты данной группы замедляют скорость передачи импульсов мозга. Нейролептики с седативными средствами и транквилизаторами назначаются больным при выраженном бреде и галлюцинациях. Современные препараты при правильном приеме характеризуются высокой эффективностью и безопасностью для организма.

При появлении симптомов синдрома навязчивости не следует затягивать с обращением к врачу, так как патологический процесс прогрессирует, могут возникнуть необратимые последствия. Своевременное обращение к психотерапевту позволит восстановить психоэмоциональное состояние и вернуться к полноценной жизни.

Испытываете навязчивое расстройство? У вас есть возможность решить этому проблему. В медицинском центре Он Клиник ведет прием высококвалифицированный психотерапевт. Врач выявит причину появления навязчивых мыслей, поможет избавиться от фобий и тревоги. Улучшение настанет уже после первого сеанса.

Лечение обсессивно-компульсивного расстройства ОКР в Екатеринбурге

Анонимно. Обсессивно-компульсивное расстройство личности — невротическое нарушение, при котором больной испытывает тревогу из-за отвлекающих, пугающих, стыдных мыслей и пытается избавиться от нее, выполняя утомительные навязчивые действия.

Заболеванием страдает до 2% населения. В России число таких людей достигает 4 миллионов, из которых лишь некоторые обращаются к психиатрам. Первые навязчивости обычно появляются в возрасте 10-30 лет.

Как проявляется невроз навязчивых состояний?

ОКР, как и панические атаки, — одно из наиболее тягостных и устойчивых к терапии невротических состояний. Основными признаками расстройства служат:

  • Постоянно или эпизодически возникающие навязчивые мысли, образы, побуждения, называемые в психиатрии обсессиями;

  • Тревожное состояние из-за навязчивых состояний, воспринимаемых пациентом как чуждые, а иногда неприемлемые;

  • Навязчивые действия или ритуалы (компульсии), направленные на снижение тревоги.

Современные методы лечения обсессивно-компульсивного расстройства

Чтобы добиться стойкого улучшения состояния больного с ОКР, врачи-психиатры клиники «Елизар-Мед» используют самостоятельно или комбинируют:

  • Психотерапевтические подходы. При неврозе навязчивых мыслей и действий показаны телесно-ориентированная и когнитивно-поведенческая терапия (методы экспозиции и предотвращения ритуалов). Их эффективность, особенно при преобладании компульсий, достигает 50-60%.

  • Медикаментозное лечение ОКР. В качестве базисной терапии рекомендованы трициклические и тетрациклические антидепрессанты, селективные ингибиторы обратного захвата серотонина. При выраженной тревоге дополнительно назначают транквилизаторы. Реже при обсессивно-компульсивном синдроме используют так называемые атипичные антипсихотики.

При выборе методов терапии или их комбинации психиатры и психотерапевты учитывают давность возникновения, особенности течения невроза навязчивых движений и мыслей, факторы, которые провоцируют обострение. Руководитель и специалисты клиники регулярно посещают профильные семинары и конференции, где изучают новые методики и делятся успешными наработками.

Результаты лечения невроза навязчивых состояний в «Елизар-Мед»

  • Существенное уменьшение частоты или прекращение обсессий и компульсий;

  • Сохранение контроля над навязчивыми состояниями при их появлении;

  • Восстановление нормальных эмоций и отношений с окружающими людьми.

Если вас взяли под контроль навязчивые мысли и действия, воспользуйтесь шансом вернуться к полноценной жизни — обращайтесь к специалистам клиники «Елизар-Мед»!


Пройдите наш тест и узнайте, есть ли у вас обсессивно-компульсивное расстройство

Обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР) — это психическое заболевание, при котором у человека появляются навязчивые и пугающие мысли, повышенная тревога и чрезмерное стремление к выполнению плана. Наш тест основывается на диагностике одного из симптомов ОКР: стремление к идеальному порядку. Конечно же, данный тест не является строго научным, тем не менее его результаты могут быть полезны.

Мы в AdMe.ru уверены: предупрежден — значит вооружен. Отвечайте на вопросы нашего теста и ищите интерпретацию ответов в конце статьи. Постарайтесь не задерживаться долго на каждой картинке.

1. Какая мишень отличается от остальных?

Нажмите на картинку, чтобы узнать ответ

Нажмите на картинку, чтобы узнать ответ

2. А какая из этих лапок отличается от других?

Нажмите на картинку, чтобы узнать ответ

Нажмите на картинку, чтобы узнать ответ

3. В каком квадратике с линиями что-то не так?

Нажмите на картинку, чтобы узнать ответ

Нажмите на картинку, чтобы узнать ответ

4. Какая ромашка отличается от остальных?

Нажмите на картинку, чтобы узнать ответ

Нажмите на картинку, чтобы узнать ответ

5. А авокадо?

Нажмите на картинку, чтобы узнать ответ

Нажмите на картинку, чтобы узнать ответ

6. Определите, с какой мандалой здесь что-то не то

Нажмите на картинку, чтобы узнать ответ

Нажмите на картинку, чтобы узнать ответ

7. Где находится отличный от остальных ромб?

Нажмите на картинку, чтобы узнать ответ

Нажмите на картинку, чтобы узнать ответ

8. Какая из этих звезд отличается от других?

Нажмите на картинку, чтобы узнать ответ

Нажмите на картинку, чтобы узнать ответ

9. Один из этих прямоугольников не похож на другие. Какой именно?

Нажмите на картинку, чтобы узнать ответ

Нажмите на картинку, чтобы узнать ответ

10. Найдите круг, который отличается от остальных

Нажмите на картинку, чтобы узнать ответ

Нажмите на картинку, чтобы узнать ответ

Результаты

Вы ответили правильно на 4 и меньше вопросов

Пока вам не о чем волноваться. Стремление к идеальному порядку у вас не ярко выражено. Человек с симптоматикой ОКР свои фобии и тревоги старается убрать при помощи навязчивых и утомительных действий, таких, например, как выстраивание предметов в линию, а также при помощи соблюдения одного только ему известного плана действий.

Даже если у вас и проскакивают навязчивые мысли или вы ощущаете повышенную тревожность, это не повод для сильного беспокойства. Но если какие-то из симптомов начинают мешать вам жить, лучше обратиться к специалисту.

Вы ответили правильно на 5 и больше вопросов

Или вы очень внимательный человек, или вам стоит все же уточнить, все ли в порядке с вашим здоровьем. Если вы заметили, что в последнее время стали особенно тревожными и нервными, вас раздражает, когда кто-то или что-то нарушает установленные правила, и в целом качество жизни заметно ухудшилось, то это повод обратиться к психологу.

Но не волнуйтесь: даже если у вас диагностируют данное заболевание, помните, что оно вполне поддается лечению, главное — вовремя заметить болезнь.

Кстати, забавный факт. В 2000 году ученые-химики получили Шнобелевскую премию за то, что открыли взаимосвязь между ОКР и романтической любовью. Оказывается, их невозможно отличить друг от друга на биохимическом уровне.

Обсессивно-компульсивное расстройство

                                     

11. Прогноз.

(Forecast)

Наиболее характерной для ОКР. хронические эпизодические проявления болезни и полное выздоровление встречается сравнительно редко острые случаи не повторялись. Многих больных, особенно при развитии и сохранении одного типа проявление арифмомания, ритуальное мытье рук, возможно долгосрочное стабильное состояние. В таких случаях есть постепенное смягчение психопатологической симптоматики и социальной реадаптации.

При легких формах заболевания обычно происходит амбулаторно. обратное развитие проявлений происходит в течение 1 — 5 лет с момента открытия. может остаются невыраженными симптомами, которые существенно не лишают людей средств к существованию, за исключением периодов повышенного стресса или ситуаций, в которых развивается сопутствующее расстройство I см. DSM-IV-TR (ДСМ-ИВ-ТР), например депрессии.

Более серьезные и сложные ОКР с контрастными убеждения, многочисленные ритуалы, фобии осложнением заражения, загрязнения, острых предметов, и, очевидно, связано с этими фобиями, навязчивыми идеями, или наклонности, наоборот, могут стать устойчивыми к лечению, или обнаруживают склонность к рецидивированию 50 — 60 % в первом 3 года продолжается, несмотря на активное лечение, расстройств. дальнейшее ухудшение этих состояний свидетельствует о постепенном обострении заболевания в целом. навязчивые идеи в этом случае могут быть склонны к экспансии. частой причиной их усиления и продления психотравмирующей ситуации или ослабление организма, усталость и длительное лишение сна.

Попытки установить, какие пациентов требуется длительное лечение. приблизительно в двух третях случаев улучшение при лечении ОКР выполняется в течение 6 месяцев 1 года, часто к концу этого периода. В 60 — 80 % состояние не улучшается, но возникает практически восстановления. Если заболевание длится больше года, ее на наблюдаются колебания, периоды обострения перемежаются с периодами ремиссии продолжительностью от нескольких месяцев до нескольких лет. прогноз хуже, если речь идет о anankastic личности с тяжелыми симптомами или если в жизни пациента присутствует постоянное напряжение. тяжелых случаях может быть чрезвычайно устойчивы, например, в исследовании госпитализированных пациентов с обсессивно-компульсивным расстройством обнаружили, что три четверти из них, симптомы остались неизменными и после 13 — 20 лет. таким образом, успешное медикаментозное лечение следует продолжать в течение 1 — 2 лет прежде чем рассматривать возможность отмены и прекращения фармакотерапии следует тщательно рассмотрены, большинство пациентов рекомендовано продолжить лечение в любой форме. есть доказательства того, что когнитивно-поведенческая психотерапия может иметь более продолжительный эффект, чем некоторые СИОЗС после отмены. также доказано, что люди, улучшение которых основано только на медикаментозной терапии, склонны переживать рецидивы после отмены препарата.

Без лечения, симптомы ОКР могут прогрессировать до такой степени, что влияя на жизнь пациента, влияет на его способность работать и сохранять важные взаимоотношения. Многие люди с ОКР появляются мысли о самоубийстве, но не было ни одного подтвержденного факта. специфические симптомы обсессивно-компульсивного расстройства редко прогрессирует до развития физического расстройства. однако, такие симптомы, как компульсивное мытье рук могут привести к сухости кожи и даже повреждению и повторяющиеся трихотилломания до образования корочек больной на голову.

Однако, в целом, ОКР в сравнении с эндогенными психическими заболеваниями, как и все неврозы, он имеет благоприятное течение. хотя лечение того же невроза у разных людей может сильно отличаться в зависимости от социального, культурного и интеллектуального уровня пациента, пол и возраст. так, наиболее успешные результаты у пациентов в возрасте 30 — 40 лет, женщины и женатые.

У детей и подростков с обсессивно-компульсивным расстройством, напротив, более стабильна, чем другие эмоциональные расстройства и невроз без лечения 2 — 5 лет очень немногие полностью восстанавливается.

От 30 % до 50 % детей, страдающих обсессивно-компульсивным расстройством, продолжают проявлять его симптомы после от 2 до 14 лет после диагноза. хотя большинство, вместе с лекарства, такие как СИОЗС, есть небольшая ремиссия, но он становится менее 10 %. не вызывает неблагоприятных последствий этого заболевания являются: слабость первичный ответ на терапию, тиковые расстройства истории и психопатологии одного из родителей. таким образом, обсессивно-компульсивное расстройство является значительное число детей-это серьезный и застарелый недуг.

В некоторых случаях, условие на границе между неврозом и anankastic расстройства личности, которые выступают: акцентуация личности психастенический тип, инфантилизм личности, соматическая болезнь, длительная психологическая травма, возраст старше 30 лет или долгосрочные НИОКР, разработке в 2 стадия:

  • Депрессивный невроз. (Depressive neurosis)
  • Обсессивно граничное условие на О. В. Kerbikov с преобладанием навязчивых идей, фобий и усталость.

Обсессивно-компульсивное расстройство

Определение (MEDLINEPLUS)

Обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР) — это тип тревожного расстройства. Если у вас ОКР, у вас часто возникают неприятные мысли, называемые навязчивыми идеями. Чтобы попытаться контролировать мысли, вы чувствуете непреодолимое желание повторить определенные ритуалы или действия.Это называется принуждением.

Примеры навязчивых идей: боязнь микробов или страх причинить боль. Принуждения включают мытье рук, подсчет, проверку вещей или уборку. При ОКР мысли и ритуалы вызывают стресс и мешают повседневной жизни.

Исследователи считают, что мозговые цепи могут не работать должным образом у людей с ОКР. Обычно это происходит в семьях. Симптомы часто начинаются у детей или подростков.Лечение включает терапию, лекарства или и то, и другое. Один из видов терапии, когнитивно-поведенческая терапия, полезен для лечения ОКР.

NIH: Национальный институт психического здоровья

Определение (NCI_NCI-GLOSS) Тревожное расстройство, при котором у человека возникают навязчивые идеи, мысли или образы, которые повторяются неоднократно, и при котором он или она чувствует себя побуждаемым к повторению определенного поведения снова и снова.Например, человек может все время беспокоиться о микробах и поэтому будет мыть руки снова и снова. Обсессивно-компульсивное расстройство может вызвать у человека проблемы с выполнением повседневных дел.
Определение (NCI) Расстройство, характеризующееся наличием постоянных и повторяющихся иррациональных мыслей (навязчивых идей), приводящих к выраженной тревоге и повторяющимся чрезмерным действиям (компульсиям) как способу уменьшить это беспокойство.
Определение (MSH) Тревожное расстройство, характеризующееся повторяющимися стойкими навязчивыми идеями или компульсиями. Навязчивые идеи — это навязчивые идеи, мысли или образы, которые воспринимаются как бессмысленные или отвратительные. Компульсии — это повторяющееся и, казалось бы, целенаправленное поведение, которое индивид обычно считает бессмысленным и от которого он не получает удовольствия, хотя может обеспечить освобождение от напряжения.
Определение (PSY) Расстройство, характеризующееся повторяющимися навязчивыми идеями или компульсиями, которые могут мешать повседневному функционированию человека или служить источником страданий.
Определение (CSP) тревожное расстройство, характеризующееся повторяющимися, стойкими навязчивыми идеями или компульсиями: навязчивые идеи — это навязчивые идеи, мысли или образы, которые воспринимаются как бессмысленные или отталкивающие; навязчивые действия — это повторяющееся и, казалось бы, целенаправленное поведение, которое человек обычно считает бессмысленным и от которого он не получает удовольствия, хотя может обеспечить освобождение от напряжения.
Концепции Психическая или поведенческая дисфункция ( T048 )
MSH D009771
ICD9 300.3
ICD10 F42 , F42.9
SnomedCT 192406007, 71478004, 192411009, 191739006, 191736004
DSM4 300.3
LNC LA10581-9
Английский Расстройства, обсессивно-компульсивное, обсессивно-компульсивное расстройство, обсессивно-компульсивный невроз, расстройство, обсессивно-компульсивный, обсессивно-компульсивный невроз, обсессивно-компульсивное расстройство, обсессивно-компульсивная реакция, обсессивно-компульсивный дисбаланс БДУ, обсессивно-компульсивный дисбаланс БДУ -компульсивное расстройство, неуточненное, Obsessve-complsve dis unsp, [X] Обсессивно-компульсивное расстройство, неуточненное, [X] Obsessive-complsve dis unsp, OBSESSIVE COMPULSIVE DIS, обсессивно-компульсивное расстройство (диагноз), обсессивно-компульсивное расстройство, ананкастический невроз, обсессивный невроз -компульсивный психоневроз или реакция, ОКР (обсессивно-компульсивное расстройство), ОКР — обсессивно-компульсивное расстройство, неврозы, обсессивно-компульсивный, невроз, обсессивно-компульсивный, невроз, обсессивно-компульсивный, обсессивно-компульсивный невроз, ананкастическая личность, личность, ананкастический характер , Ананкастический, ананкастический характер, обсессивно-компульсивный невроз, реактивный обсессивно-компульсивный, обсессивно-компульсивный невроз, обсессивно-компульсивный невроз, обсессивно-компульсивный невроз Эссивно-компульсивный дис, ОКР, НАСЛЕДНИЕ-КОМПульсивное расстройство, обсессивно-компульсивное расстройство [заболевание / обнаружение], обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР), расстройство; обсессивно-компульсивное, обсессивно-компульсивное расстройства, обсессивно-компульсивный невроз, обсессивно-компульсивное расстройство [X ] Обсессивно-компульсивное расстройство, неуточненное (расстройство), обсессивно-компульсивное расстройство (расстройство), обсессивно-компульсивное расстройство БДУ (расстройство), обсессивно-компульсивное расстройство, — обсессивно-компульсивное расстройство, обсессивно-компульсивное расстройство, обсессивно-компульсивный невроз, ананкастический невроз, обсессивно-компульсивный невроз. -компульсивное расстройство, ананкастический невроз, ОКР — обсессивно-компульсивное расстройство, обсессивно-компульсивное расстройство (расстройство), расстройство; обсессивно-компульсивный, невроз; ананкастический, невроз; обсессивно-компульсивный, обсессивно-компульсивный невроз или реакция, обсессивно-компульсивный невроз, обсессивно-компульсивный синдром; расстройство, обсессивно-компульсивное; невроз, обсессивно-компульсивный; реакция, реакция; обсессивно-компульсивный, ананкастический; невроз, обсессивно-компульсивное расстройство, БДУ, обсессивно-компульсивный невроз, обсессивно-компульсивные расстройства
Голландский OCS, обсессивно-принудительный невроз, навязчивый-принудительный невроз, навязчивый-компульсивный невроз, обсессивно-принудительный Stoornissen, обсессивно-принудительный реактивный синдром, ананкастиш; невроз, невроз; ананкастиш, невроз; навязчивая-принуждение, навязчивая-принуждение; невроз, навязчиво-принуждение; реакция, навязчивая навязчивая идея; stoornis, реакция; навязчиво-принудительный, stoornis; навязчивое-принудительное, Obsessieve-compulsieve stoornis, niet gespecificeerd, obsessieve-compulsieve stoornis, Obsessieve-compulsieve stoornis [dwangstoornis], Dwangneurose, Obsessief-compulsieve stoornis, Obsessief-compulsieve stoornissen
Французский Psychonévrose obsessionnelle, Névrose обсессивно-компульсивный, Trouble obsessifs-compulsifs, Реакция обсессивно-компульсивный, TOC, Trouble obsessionnel compulsif, Trouble obsessionnel compulsif (TOC)
Немецкий Reaktion zwanghaft, Zwangsstoerungen, Zwangsreaktionen, OCD, Zwangsneurose, Zwangsstoerung, nicht naeher bezeichnet, Zwangsstoerung, Zwangsstörung
Итальянский Nevrosi ossessivo-compulsiva, Reazione ossessivo-compulsiva, Sindrome ossessivo-compulsiva, Disturbo ossessivo compulsivo, Disturbo ossessivo-compulsivo
Португальский Нейроз обсессивно-компульсивный, Perturbações obsessivo-compulsivas, Reacção obsessivo-compulsiva, Personalidade Anancástica, Neurose Obsessiva Compulsiva, Neurose Obsessivo-Compulsiva, Perturbação obsessivo-compulsiva, Transtorno Obsessivo9-Compulsiva
Испанский Reacción obsesivocompulsiva, TOC, Trastornos obsesivocompulsivos, Neurosis obsesivocompulsiva, Neurosis Obsesiva Compulsiva, Personalidad Anancástica, trastorno obsesivo — compulsivo (trastorno), Neurosis obsesiva, compulsivo — obsesivocompulsivo, trastorno obsesivo, compulsiva, trastorno] [obsesivo] especificado, trastorno obsesivo — принудительно, SAI, trastorno obsesivo — принудительно, [X] trastorno obsesivo — принудительно, no especificado (trastorno), anancástica, trastorno obsesivo-compulsivo (trastorno), trastorno obsesivo-compulsivo, trastorno obsesivo-compulsivo, trastorno obsesivo-compulsivo, trastorno obsesivo-compulsivo, trastorno obsesivo-compulsivo, trastorno obsesivo-compulsivo, trastorno obsesivo-compulsivo, trastorno obsesivo-compulsivo, trastorno obsesivo-compulsivo Обсесиво Компульсиво
Японский 強迫 性 障害, 強迫 性 反 応, キ ョ ウ シ ン ケ イ シ ョ ウ, キ ョ ウ ハ ク セ イ ハ ン ノ, キ ョ ウ ハ ク セ イ イ シ, 強迫, 強迫
Шведский Tvångssyndrom
Чешский obsedantně kompulzivní porucha, Obsedantně-kompulzivní reakce, OCD, Obsedantně-kompulzivní poruchy, Obsedantně-kompulzivní porucha, Obsedantně-kompulzivní porucha, Obsedantně-kompulzivní porucha, Obsedantně-kompulzivní porucha, Obsedantně-kompulzivní porucha, Obsedantně-kompulzivní porucha, Obsedantně-kompulzivní porucha, 9
Финский Pakko-oireinen häiriö
Русский НАВЯЗЧИВО-КОМПУЛЬСИВНЫЕ СОСТОЯНИЯ, НЕВРОЗ НАВЯЗЧИВО-КОМПУЛЬСИВНЫЙ, НАВЯЗЧИВО-КОМПУЛЬСИВНЫЕ СОСТОЯНИЯ, НЕВРОЗ НАВЯЗЧИВО-КОМПУЛЬСИВНЫЙ
Корейский 강박 장애, 상세 불명 의 강박 장애
Польский Natręctwa, Osobowość anankastyczna, Zaburzenie obsesyjno-kompulsyjne, Nerwice natręctw, Osobowość obsesyjno-kompulsyjna, Zespół obsesyjno-kompulsyjny, Zespół natr9000
Венгерский Обсессивно-компульсивный невроз, Obsessiv-compulsiv betegségek, Obsessiv-compulsiv reakció, OCD, Obsessiv-compulsiv zavar, Obszessiv-kompulzív válasz
Норвежский Tvangsnevrose, Obsessiv-kompulsiv forstyrrelse, Obsessiv-kompulsiv nevrose, Tvangsforstyrrelse, Anankastisk personlighet

Обсессивно-компульсивный невроз: когнитивно-поведенческая формулировка и подход к лечению

  • Liddell, M.А., ?? исследование психологических механизмов у обсессивных пациентов. Неопубликованный документ ?? докторская диссертация, Лондонский университет, 1974.

  • Wollersheim, J. P. Отличительные черты когнитивно-поведенческого подхода ?? В J. P. Wollersheim (председатель), Когнитивно-поведенческие подходы к лечению: психопатия, обсессивно-компульсивный невроз и сердечный риск. Симпозиум , представленный на заседании Психологической ассоциации Скалистых гор, Денвер, апрель 1978 г.

  • Абрамсон, Л. Ю., и Сакейм, Х. А. Парадокс депрессии: неконтролируемость и самообвинение. Психологический бюллетень 1977, 84 838–851.

    PubMed Google ученый

  • Арнольд М. Б. Эмоции и личность (Том 1). Нью-Йорк: Columbia University Press, 1960.

    Google ученый

  • Эйллон, Т., Haughton, E., & Hughes, H. B. Интерпретация симптомов: факт или вымысел? Поведенческие исследования и терапия 1965, 3 1–7.

    Google ученый

  • Бандура, А. Принципы модификации поведения . Нью-Йорк: Холт, Райнхарт и Уинстон. 1969.

    Google ученый

  • Бек, А. Т. Когнитивная терапия: природа и связь с поведенческой терапией. Поведенческая терапия 1970. 1 184–200.

    Google ученый

  • Бук, Х. Р. (ред.). Навязчивые состояния . Лондон: Метуэн, 1974.

    Google ученый

  • Кэмерон, Н. Развитие личности и психопатология: динамический подход . Бостон: Houghton Mifflin, 1963.

    Google ученый

  • Карр, А.Т. Компульсивный невроз: два психофизиологических исследования. Бюллетень Британского психологического общества 1971, 24 256–257.

    Google ученый

  • Карр, А. Т. Компульсивный невроз: обзор литературы. Психологический бюллетень 1974, 81 311–318.

    PubMed Google ученый

  • Dollard, J., & Miller, N.E. Личность и психотерапия: анализ с точки зрения обучения, мышления и культуры . Нью-Йорк: Макгроу-Хилл, 1950.

    Google ученый

  • Эллис А. Разум и эмоции в психотерапии . Нью-Йорк: Лайл Стюарт. 1962.

    Google ученый

  • Эллис А. Основные клинические теории рационально-эмоциональной терапии. В А. Эллисе и Р. Григере (ред.), Справочник рационально-эмоциональной терапии . Нью-Йорк: Спрингер, 1977.

    Google ученый

  • Фемчел, О. Психоаналитическая теория неврозов . Нью-Йорк: Нортон. 1945.

    Google ученый

  • Франселла, Ф. Мышление и навязчивые идеи. В Х. Р. Биче (ред.). Навязчивые состояния . Лондон: Метуэн, 1974.

    Google ученый

  • Гир, Дж.Х., Дэвисон, Г. С., & Гатчел, Р. I. Снижение стресса у людей посредством невердического воспринимаемого контроля аверсивной стимуляции. Журнал личности и социальной психологии 1970, 16 731–738.

    Google ученый

  • Голдфрид, М. Р., Decenteceo, Э. Т. и Вайнберг, Л. Систематическая рациональная реструктуризация как метод самоконтроля. Поведенческая терапия 1974, 5 247–254.

    Google ученый

  • Каздин, А.Скрытое моделирование и снижение поведения избегания. Журнал аномальной психологии 1973, 81 87–95.

    PubMed Google ученый

  • Келли Г. А. Психология личных построений (Том 1). Нью-Йорк: Нортон, 1955.

    Google ученый

  • Колб, Л. К. Современная клиническая психиатрия . Филадельфия: W. B.Сондерс, 1973.

    Google ученый

  • Лазарус Р.С. Лабораторный подход к динамике психологического стресса. Американский психолог 1964, 19 400–411.

    Google ученый

  • Лазарус Р.С. Психологический стресс и процесс преодоления . Нью-Йорк: Макгроу-Хилл, 1966.

    Google ученый

  • Лазарь, Р.С., Оптон, Э. М., Номикос, М. С., и Рэнкин, М. О. Принцип короткого замыкания угрозы: дополнительные доказательства. Журнал личности 1965, 33 622–635.

    PubMed Google ученый

  • Ледвидж, Б. Модификация когнитивного поведения: шаг в неправильном направлении? Психологический бюллетень 1978, 85 353–375.

    PubMed Google ученый

  • Махони, М.J. Модификация познания и поведения . Кембридж, Массачусетс: Баллинджер. 1974.

    Google ученый

  • Маркс, И. М. Поведенческие методы лечения фобических и обсессивно-компульсивных расстройств: критическая оценка. В М. Херсен, Р. М. Эйслер и П. М. Миллер (ред.), Прогресс в модификации поведения (Том 1). Нью-Йорк: Academic Press, 1975.

    Google ученый

  • Мейхенбаум, Д.Х. и Кэмерон Р. Клинический потенциал изменения того, что клиенты говорят сами себе. В M. J. Mahoney & C. E. Thoresen (Eds.), Самоконтроль: Власть ?? человек . Монтерей, Калифорния: Брукс / Коул, 1974.

    Google ученый

  • Мейер В., Леви Р. и Шнурер А. Поведенческое лечение обсессивно-компульсивных расстройств. В Х. Р. Биче (ред.), Навязчивые состояния . Лондон: Метуэн, 1974.

    Google ученый

  • Милнер, А.Д., Бук, Х. Р. и Уокер, В. Дж. Процессы принятия решений и навязчивое поведение. Британский журнал социальной и клинической психологии 1971, 10 88–89.

    PubMed Google ученый

  • Nemiah, J. C. Обсессивно-компульсивный невроз. В А. М. Фридман, Х. И. Каплан и Б. Дж. Садок (ред.), , Всеобъемлющий учебник психиатрии / II (Том 1). Балтимор: Уильямс и Уилкинс, 1975.

    Google ученый

  • Первин, Л.Необходимость прогнозирования и контроля в условиях угрозы. Журнал личности 1963, 31 570–587.

    PubMed Google ученый

  • Рахман, С. Обсессионно-компульсивная проверка. Исследования и терапия поведения 1976, 14 264–277.

    Google ученый

  • Роджерс, К. Клиентоориентированная терапия . Бостон: Houghton Mifflin, 1951.

    Google ученый

  • Розен, М. Двойная модель навязчивого невроза. Журнал консультирования и клинической психологии 1975, 43 453–459.

    PubMed Google ученый

  • Солтер А. Условно-рефлексотерапия . Нью-Йорк: Козерог, 1961.

    Google ученый

  • Шапиро, Д. Невротические стили . Нью-Йорк: Basic Books, 1965.

    Google ученый

  • Слэйд, П. Д. Психометрические исследования обсессивных заболеваний и обсессивной личности. В Х. Р. Биче (ред.), Навязчивые состояния . Лондон: Метуэн, 1974.

    Google ученый

  • Stampfl, T. G. Имплозивная терапия: теория, аналог, стратегия и техника.I. Теория. В С. Г. Армитидже (ред.), Методы модификации поведения при лечении эмоциональных расстройств . Батл-Крик, Мичиган: Управление ветеранов. 1967.

    Google ученый

  • Штайнер, Дж. Анкетное исследование принятия риска у психиатрических пациентов. Британский журнал медицинской психологии 1972, 45 365–374.

    PubMed Google ученый

  • Тисдейл, Дж.D. Изучение моделей обсессивно-компульсивного расстройства. В Х. Р. Биче (ред.). Навязчивые состояния . Лондон: Метуэн. 1974.

    Google ученый

  • Ульманн И. и Краснер И. Психологический подход к ненормальному поведению . Энглвудские скалы. Нью-Джерси: Прентис-Холл. 1975.

    Google ученый

  • Воланс, П. Дж. Стили принятия решений и оценки вероятности у отдельных пациентов с обсессивными расстройствами и фобиями. Британский журнал социальной и клинической психологии 1976, 15 305–317.

    PubMed Google ученый

  • Уокер, В. Дж. Объяснения при обсессивном неврозе. Британский журнал психиатрии 1973, 123 675–680.

    PubMed Google ученый

  • Вольпе Дж. Психотерапия и реципрокное торможение . Стэнфорд: Издательство Стэнфордского университета.1958.

    Google ученый

  • Йейтс, А. Поведенческая терапия . Нью-Йорк: Вили. 1970.

    Google ученый

  • Невроз | Визуальный словарь

    Люди, страдающие неврозами, имеют ненормальное поведение, которое они осознают, но не могут изменить. Это психологическое расстройство из-за дисбаланса высвобождения нейромедиаторов нарушает аффективную жизнь без ущерба для интеллектуальных способностей.В отличие от психоза, здесь нет потери контакта с реальностью. Невроз специфичен для каждого больного человека, но существуют характерные симптомы, позволяющие поставить диагноз: трудности в отношениях, тревога, чувство неблагополучия, компульсии, навязчивые идеи, фобии, сексуальные расстройства и т. Д. Некоторые формы неврозов представляют собой серьезную социальную неполноценность и могут вызвать депрессию, даже самоубийство.

    Обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР)

    Обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР) или навязчивый невроз — это невроз, характеризующийся наличием навязчивых идей и компульсий.Эти симптомы сильно ограничивают больных, которые тратят на них много энергии. Они осознают абсурдность своего поведения, но не могут его изменить. ОКР обычно начинается в подростковом возрасте и часто ассоциируется с другими психическими расстройствами, такими как депрессия, фобии, анорексия, шизофрения или аффективная зависимость.


    Генерализованное тревожное расстройство

    Генерализованное тревожное расстройство или невроз мучений — это форма невроза, характеризующаяся постоянной тревогой (постоянное беспокойство и тревога, подготовка к худшему).Кроме того, иногда могут возникать внезапные приступы, во время которых у больного создается впечатление, что он сходит с ума или умирает, и проявляются физические симптомы: спазмы кишечника, учащение пульса, потоотделение, ощущение давления, тремор, высыхание слизистых оболочек. Генерализованные тревожные расстройства чаще всего поражают женщин и молодых людей.

    Фобии и фобические неврозы

    Фобия — это сильный страх, вызванный объектом или ситуацией, которые объективно не опасны сами по себе.Есть несколько типов: фобии, связанные с космосом (агорафобия, клаустрофобия), социальные фобии (боязнь ситуаций, в которых человека наблюдают или осуждают), специфические фобии, такие как страх перед определенными животными, транспортировкой, природными элементами, кровью, определенными ситуациями и т. Д. Фобия является симптомом многих психических заболеваний и доминирующим симптомом фобического невроза. Больные люди испытывают парализующий, неконтролируемый и непреодолимый страх перед объектом или фобической ситуацией. В состоянии постоянной тревоги они придумывают способы избежать контакта с объектом своей фобии.Они также могут использовать предметы фетиша, которые своим присутствием позволяют им уменьшить беспокойство и противостоять фобической ситуации.
    Наиболее распространенные фобии — это социальные фобии и фобии, связанные с пространством. Также широко распространены другие специфические фобии, такие как боязнь пауков (арахнофобия), собак (кинофобия), змей (офиофобия), воды (аквафобия), незнакомцев (ксенофобия), полета (птеромеранофобия) и высоты (акрофобия).


    История | Обсессивно-компульсивные и родственные расстройства

    Время меняет все концепции.«Обсессивно-компульсивное расстройство» не исключение. В семнадцатом веке навязчивые идеи и принуждения часто описывались как симптомы религиозной меланхолии. Оксфордский дон, Роберт Бертон, описал случай в своем сборнике «Анатомия меланхолии» (1621 г.): «Если он находится в безмолвном слухе, как на проповеди, он боится, что он скажет вслух и неосознанно, что-то неприличное, непригодное нужно сказать. » В 1660 году Джереми Тейлор, епископ Дауна и Коннора, Ирландия, имел в виду навязчивые сомнения, когда писал о «угрызениях совести»: [Сомнение] — это проблема, когда проблема закончилась, сомнение, когда сомнения разрешены.В своей проповеди 1691 года о религиозной меланхолии Джон Мур, епископ Норвичский, Англия, упомянул людей, одержимых «непослушными, а иногда и богохульными мыслями, [которые] зарождаются в их разуме, когда они упражняются в поклонении Богу [вопреки] все их попытки задушить и подавить их … чем больше они борются с ними, тем больше они усиливаются «.

    Современные концепции ОКР начали развиваться в девятнадцатом веке, когда популярными теориями были факультетская психология, френология и месмеризм, а «невроз» подразумевал невропатологическое состояние.Как и мы, психиатры, которые тогда изо всех сил пытались понять психически больных, находились под влиянием интеллектуальных течений, протекающих через философию, физиологию, физику, химию и политическую мысль. Навязчивые идеи, в которых сохранялось понимание, постепенно отделялись от заблуждений, в которых этого не было. Компульсии отличались от «импульсов», которые включали различные формы пароксизмального, стереотипного и непреодолимого поведения. Влиятельные психиатры расходились во мнениях относительно того, лежит ли источник ОКР в расстройствах воли, эмоций или интеллекта.

    В своем учебнике психиатрии 1838 года Эскирол (1772-1840) описал ОКР как форму мономании или частичного безумия. Он колебался между приписыванием ОКР расстройству интеллекта и расстройством воли. После того, как французские психиатры отказались от концепции мономании в 1850-х годах, они попытались понять навязчивые идеи и принуждения в рамках различных широких нозологических категорий. К ним часто относились состояния, которые мы сейчас определяем как фобии, паническое расстройство, агорафобию и ипохондрию; некоторые схемы классификации также включали сексуальные извращения, маниакальное поведение и даже некоторые формы эпилепсии.Дагонет (1823–1902), например, считал принуждение разновидностью импульса, а ОКР — формой folie impulsive (импульсивное безумие). При этой болезни сильных импульсов , непреодолимых преодолели волю и проявились в навязчивых идеях или принуждениях. Морель (1809-1873) поместил ОКР в категорию « delire emotif » (эмоциональные заболевания), которые, по его мнению, возникли в результате патологии, поражающей вегетативную нервную систему. Он чувствовал, что попытки объяснить навязчивые идеи и компульсии как результат нарушения интеллекта не объясняют сопутствующую тревогу.Маньян (1835-1916) считал ОКР «folie des degeneres» (дегенеративный психоз), указывающим на церебральную патологию, вызванную дефектной наследственностью.

    В то время как во Франции господствовали эмоциональные и волевые взгляды, немецкая психиатрия считала ОКР наряду с паранойей расстройством интеллекта. В 1868 году Грименджер опубликовал три случая ОКР, которые он назвал « Grubelnsucht », недугом, вызывающим размышления или вызывающим сомнения (от древненемецкого «Grubelen», ломающий голову).В 1877 году Вестпахал приписал навязчивые идеи нарушенной интеллектуальной функции. Использование Вестфалом термина Zwangsvorstellung (вынужденное представление или идея) дало начало нашей нынешней терминологии, поскольку понятие «представление» охватывает как ментальные переживания, так и действия. В Великобритании Zwangsvorstellung было переведено как «навязчивая идея», а в США — как «принуждение». Термин «обсессивно-компульсивное расстройство» появился как компромисс.

    В последней четверти девятнадцатого века диагностическая категория, неврастения (неадекватный «тонус» нервной системы), охватила ОКР наряду с множеством других расстройств.С началом двадцатого века и Пьер Жане (1859–1947), и Зигмунд Фрейд (1856–1939) изолировали ОКР от неврастении. В своей высоко оцененной работе Les Obsessions et la Psychasthenie ( Obsessions and Psychasthenia ) Джанет предположил, что навязчивые идеи и компульсии возникают на третьей (самой глубокой) стадии психастенического заболевания. Поскольку у человека отсутствует достаточное психологическое напряжение (форма нервной энергии) для завершения умственной деятельности более высокого уровня (той, что связана с волей и направленным вниманием), нервная энергия отвлекается и активирует более примитивные психологические операции, включая навязчивые идеи и компульсии.

    Фрейд постепенно развил концепцию ОКР, которая повлияла на его идеи о психической структуре, психических энергиях и защитных механизмах, а затем основывалась на них. По мнению Фрейда, разум пациента неадекватно реагирует на конфликты между неприемлемыми бессознательными сексуальными или агрессивными импульсами Ид и требованиями совести и реальности. Он регрессировал к заботам о контроле и к способам мышления, характерным для анально-садистской стадии психосексуального развития: амбивалентности, порождающей сомнения, и магическому мышлению, порождающему суеверные навязчивые действия.Эго организовало определенные защиты: интеллектуализацию и изоляцию (отражение аффектов, связанных с неприемлемыми идеями и импульсами), уничтожение (выполнение принуждения для нейтрализации оскорбительных идей и импульсов) и формирование реакции (принятие черт характера, прямо противоположных побуждениям, которых боятся). . Несовершенный успех этих защит вызвал симптомы ОКР: тревогу; озабоченность грязью, микробами или моральными вопросами; и боязнь действовать в соответствии с неприемлемыми импульсами.

    В начале двадцать первого века достижения в фармакологии, нейроанатомии, нейрофизиологии и теории обучения позволили нам достичь более терапевтически полезной концептуализации ОКР.Хотя причины расстройства все еще ускользают от нас, недавнее выявление детей с ОКР, вызванным аутоиммунным ответом на бета-гемолитическую стрептококковую инфекцию группы А, обещает улучшить понимание патогенеза заболевания.

    История ОКР | OCD-UK

    Заболеваемость обсессивно-компульсивным расстройством (ОКР) или обсессивно-компульсивным неврозом, как его когда-то называли, является относительно распространенным расстройством, которое можно проследить исторически, в межкультурном и широком социальном спектре, и, похоже, не ограничивается никакими рамками. определенная группа лиц.Напротив, данные свидетельствуют о многочисленных примерах симптомов ОКР в жизни людей на протяжении веков.

    Люди, испытывающие проблемы с навязчивыми идеями и компульсиями (то, что мы сейчас называем ОКР), вероятно, будут существовать с тех пор, как появились люди. Поиск ранних исторических описаний ОКР действительно существует, с некоторыми ясными подробными вероятными случаями, относящимися к 14 веку, некоторые из которых мы рассмотрим ниже.

    Конечно, название ОКР появилось только в 20 веке, но до этого более ранние ссылки на симптомы, которые мы теперь называем обсессивно-компульсивным расстройством, неожиданно назывались скрупулезностью .

    Большая часть более ранних исторических записей описаний ОКР содержится в религиозной, а не в медицинской литературе, и что ясно из обнаруженных нами случаев, так это то, что в XIV и XVIII веках навязчивые страхи по поводу религии были обычным явлением. Примерно в это же время вошло в употребление новое слово для обозначения навязчивых идей и компульсий — скрупулезность. Позже в семнадцатом веке навязчивые идеи и компульсии также были описаны как симптомы меланхолии.

    Скрупулезность — это современная психологическая проблема, которая перекликается с традиционным использованием термина « сомнения » в религиозном контексте, означающего навязчивую озабоченность своими собственными грехами и навязчивое исполнение религиозной преданности, которое в предыдущие века охватывало все типы навязчивых идей. и принуждения.Этот термин фактически происходит от латинского «scrupulum», острый камень, означающий колющую боль в совести. Использование этого термина восходит к столетиям, когда несколько исторических и религиозных деятелей страдали от сомнений в грехе и выражали свои навязчивые страдания. Пробежимся по некоторым из этих исторических и религиозных деятелей в хронологическом порядке.

    Есть свидетельства того, что Жан Шарлье де Жерсон (1363–1429) , французский ученый, педагог, реформатор и канцлер Парижского университета, был озабочен скрупулезностью.Предполагается, что он предостерег от негативных последствий чрезмерной скрупулезности. Богослов Иоанн Дамбахский , оказавший значительное влияние на Герсона, прямо заявил, что многие высокопоставленные люди стали бояться принимать решения из-за чрезмерных сомнений.

    Немецкий теолог Иоганнес Нидер (1380–1438) написал то, что могло быть скрупулезностью в Утешение робкой совести , опубликованном в 1494 , где он представил скрупулезность как потенциально смертельное заболевание, которое может породить опасный для жизни грех отчаяние, в котором он описал монахиню из Нюрнберга по имени Кунегонд , которая постоянно боялась, что ее признание было недостаточным.Этот чрезмерный страх, что она совершила смертный грех, усугубленный чрезмерными постами, не только заставил ее исповедников беспокоиться о ее здравомыслии, но и фактически доставил ее к порогу смерти.

    Итальянский монах-доминиканец и архиепископ Флоренции, Антонин Флорентийский (1389–1459) описал «скрупулезную совесть» как нерешительность, порожденную дикими, безосновательными опасениями, что человек не молился или не действовал иным образом в соответствии с волей Бога, которая может быть вызвано либо дьяволом, либо физическим недугом.Вера Антонина в то, что щепетильность иногда имеет физическую причину, а не обязательно сатанинскую, была одним из самых ранних задокументированных осознаний того, что недуги мышления и поведения являются болезнями, требующими, как он выразился, «лекарств или других физических средств». Он рекомендовал тем, кто пытается избежать религиозных принуждений, получить Божью благодать, изучать Священное Писание, постоянно молиться и решительно сопротивляться побуждению чрезмерно молиться или исповедоваться. Он также одобрительно процитировал точку зрения Жана Шарлье де Жерсона , теолога и ученого XIV века, что крайняя скрупулезность подобна стае «собак, которые лают и щелкают на прохожих; лучший способ справиться с ними — это игнорировать их и относиться к ним с презрением »- фантастический ранний пример и совет по борьбе с нежелательными навязчивыми идеями!

    г.Игнатий Лойола Портрет Питера Пауля Рубенса

    Святой Игнатий Лойола (1491–1556) испанский баскский священник, теолог и основатель религиозного ордена, называемого Обществом Иисуса (иезуитов), писал: «После того, как я наступил на крест, образованный двумя соломинками, или после того, как я подумал , сказал или сделал что-то другое, «извне» приходит ко мне мысль, что я согрешил, а с другой стороны мне кажется, что я не согрешил; тем не менее, я чувствую некоторую тревогу по этому поводу, поскольку сомневаюсь и не сомневаюсь.Это настоящее угрызение совести и искушение, которое подстерегает враг ».

    Это описание отражает навязчивые сомнения, которые у него, возможно, были. Также сообщается, что он позже заметил, «что набожные люди должны быть уверены, что они угодили Богу и не согрешили. Если они не могут убедить себя в этом, они могут совершить покаяние. Если и им не удастся развеять их тревогу, их будут мучить сомнения и заниматься ритуалами ».

    Другим, сделавшим возможным раннее описание ОКР, был священнослужитель англиканской церкви Джереми Тейлор (1613–1667) , который в 1660 писал «о тех людях, которые не решаются есть из страха перед чревоугодием; когда они женаты, они боятся выполнять свой долг из опасения, что это будет тайное потакание плоти, и все же они не осмеливаются пренебречь этим из опасения, что могут оказаться несправедливыми.Он также сослался на навязчивые сомнения, когда писал о «сомнениях», он прокомментировал «это проблема, когда проблема закончилась, сомнение, когда сомнения разрешены».

    Гравюра 18-го века с изображением Ричарда Бакстера с портрета 17-го века Джона Райли, опубликованного в 1763 году.

    Ричард Бакстер (1615–1691) из Шропшира был церковным лидером, поэтом и теологом, который много писал о меланхолии и щепетильности: «Некоторые меланхоличные, сознательные люди все еще обвиняют себя из-за простой скрупулезности; ставить под сомнение почти все, что они едят, пьют, носят или делают, не слишком ли много или слишком приятно.Но это веселая трезвость, которую требует Бог, которая не балует тело, но, тем не менее, выводит его из строя или мешает ему выполнять его обязанности; а не бесполезная скрупулезность ». Бакстер не только писал об этом, но и давал «указания» тем, кто испытывает «меланхолию», относительно их мыслей, подробно писал о том, что он определил как меланхолию, и предлагал направления, чтобы помочь тем, кто страдает меланхолией. Возможно, одно из первых руководств по самопомощи для людей с ОКР? Интересно, что его «указания» были для окружающих их друзей, он писал: «Когда эта болезнь зашла очень далеко.указания самим людям напрасны, потому что у них нет причины и свободы воли, чтобы практиковать их; но это их друзья о них, которые должны иметь указания. Но поскольку с большинством из них и сначала остается какая-то сила разума, я даю указания по их использованию ». Позднее летом мы подробнее рассмотрим труды Ричарда Бакстера в отдельной статье.

    Джон Локк (1632–1704) был философом и врачом, который широко считался одним из самых влиятельных мыслителей эпохи Просвещения, и в 1678 сообщается, что он написал письмо на тему скрупулезности.В одном из своих писем он написал: «Я не могу представить, чтобы Бог, который сострадал нашим слабостям и знает, как мы устроены, поставит бедных, нет, лучших из людей, тех, кто искренне и правдиво ищет Его, под власть. почти абсолютная необходимость постоянно грешить против него, что почти неизбежно последует, если не будет вообще разрешена свобода, как в случаях нашей жизни ».

    Джон Мур (1646-1714), епископ Норвичский и епископ Эли Годфри Кнеллер.

    Одна из первых известных публичных презентаций того, что мы сейчас называем ОКР, произошла в 1691 , когда Джон Мур (1646–1714) , епископ Норвич (впоследствии епископ Эли) проповедовал перед королевой Марией II о «религиозной меланхолии». описание хороших приверженцев морали, которых мучают «непослушные, а иногда и кощунственные мысли», несмотря на все их попытки задушить и подавить их.Он описывает скрупулезных людей как имеющих «страх, что то, что они делают, настолько ущербно и непригодно для того, чтобы быть представленным Богу, что Он не примет это непослушные, а иногда и кощунственные мысли, зарождающиеся в их умах, когда они упражняются в поклонение Богу, несмотря на все их попытки задушить и подавить их, чем больше они борются с ними, тем больше они увеличиваются ». Также предполагается, что Мур отметил, что из тех, кто проявляет скрупулезность, «в основном хорошие люди, потому что плохие люди редко знают что-либо о подобных мыслях».В дополнение к такому пониманию характеров пострадавших людей, из цитаты ясно, что то, что Мур лаконично определил, что принуждения, которые люди использовали, чтобы остановить свои кощунственные мысли, были напрасными.

    Как упоминалось ранее, большая часть исторических записей описаний ОКР находится в религиозной, а не в медицинской литературе. В то время религия была очень заметной чертой повседневной жизни, и с учетом того, что ОКР часто зацикливалось на вещах, важных для человека, неудивительно, что многие ранние версии основаны на религии.Исторически сложилось так, что больные нередко обращались к местным религиозным деятелям, которые хорошо знакомы с некоторыми проблемами со здоровьем, в том числе с проблемами разума, такими как скрупулезность, из-за их повседневных отношений с прихожанами. чем врачи.

    Изучение альтернативных методов лечения ОКР не является уникальным явлением в наши дни, в некоторых из более ранних работ обсуждается, как врачи использовали кровопускание (также называемое флеботомией) для лечения плохих мыслей.Этот широко распространенный в то время метод заключался в откачивании крови от пациента с целью корректировки телесных «юморов». Древние люди считали, что определенные человеческие настроения, эмоции и поведение были вызваны избытком или недостатком жидкостей в организме (называемых «юморами»): крови, желтой желчи, черной желчи и мокроты.

    Со временем врачи 1700-х и 1800-х годов описали больше типов поведения, включая мытье, осмотр, навязчивый страх сифилиса, агрессивные и сексуальные навязчивые идеи, но о религиозных навязчивых идеях сообщалось меньше, чем в предыдущие века.

    Современные концепции ОКР начали развиваться в девятнадцатом веке, когда были популярны такие теории, как факультетская психология, френология и месмеризм, и когда «невроз» подразумевал невропатологическое состояние. В то время, когда врачи изо всех сил пытались понять психически больных, на них влияли интеллектуальные течения, протекающие через философию, физиологию и политическую мысль.

    Навязчивые идеи, в которых сохранялось понимание, постепенно отделялись от заблуждений, в которых их не было.Компульсии отличались от импульсов, которые включали различные формы пароксизмального, стереотипного и непреодолимого поведения. Влиятельные врачи расходились во мнениях относительно того, лежит ли источник ОКР в расстройствах воли, эмоций или интеллекта.

    В своем учебнике психиатрии 1838 известный французский психиатр Жан Этьен Доминик Эскироль (1772–1840) описал ОКР как форму мономании или частичного безумия. Мономания — это термин, используемый для описания психических состояний, при которых патология сосредоточена в одной конкретной области дисфункции, но остальная часть личности и интеллекта остается нетронутой.Эскирол писал: «Пациенты с мономанией предположительно могут нормально функционировать во всех других областях, кроме пораженной части». Таким образом, Эскирол признал, что пациенты с ОКР способны функционировать во многих сферах жизни. Более того, он понял, что пациенты с ОКР продолжали иметь инсайт, в отличие от других мономаниакальных состояний, таких как чистая паранойя. Однако Эскирол не мог решить, были ли навязчивые идеи расстройством мышления (расстройством интеллекта) или расстройством волевых способностей, другими словами, неспособностью сопротивляться «непроизвольной, непреодолимой и инстинктивной активности».«Проблема с концепцией воли состоит в том, что ее нелегко измерить; он имеет философский подтекст, а также может быть легко интерпретирован осуждающим образом.

    Французские психиатры отказались от концепции мономании в 1850-х . Они попытались понять навязчивые идеи и компульсии в рамках различных широких категорий, которые мы теперь определяем как состояния, такие как фобии, паническое расстройство, агорафобия, ипохондрия, маниакальное поведение и даже некоторые формы эпилепсии.

    Другой французский психиатр, Анри Дагоне (1823–1902) , считал принуждение разновидностью импульса, а ОКР — формой «фоли-импульсивности» (импульсивного безумия).При этой болезни неистовые, непреодолимые импульсы преодолевают волю и проявляются в навязчивых идеях или принуждениях. Он описал это явление следующим образом: «чем больше человек пытается отбросить идею, тем больше она навязывается уму, чем больше человек пытается избавиться от эмоции или тенденции, тем более энергичным она становится». Хотя Дагонет считал ОКР расстройством контроля над импульсами, он видел в нем расстройство и неспособность воли контролировать эти импульсы; эта концепция отличается от непреодолимых импульсов, возникающих в условиях органической патологии, такой как эпилепсия или повреждение лобных долей.

    Поскольку чрезмерное сомнение было общей чертой этого состояния, и с этой неспособностью терпеть сомнения и неуверенность, которые часто приводят к ОКР, многие годы считалось, что это неофициально было известно как « болезнь сомнений » из французского перевода много лет назад, но этот английский перевод мог немного отличаться от первоначального французского значения. В письме 1850 французский психиатр Жан-Пьер Фальре (1794–1870) использовал термин folie du doute, что переводится как «безумие сомнения», а в 1875 другой французский психиатр, Анри Ле Гранд. дю Солль (1830–1886) опубликовал книгу под названием La folie du doute avec délire du toucher, что переводится как «Безумие сомнения с бредом (иллюзиями) прикосновений».Конечно, вполне возможно, что примерно в то же время французы называли ОКР болезнью сомнений, но это скрытый перевод, который мы могли найти в то время, но мы продолжим поиски.

    Жан-Пьер Фальре

    Незадолго до того, как мы перейдем к Фалрету, стоит упомянуть о его стремлении изменить жизнь психически больных. Он был ярым противником психиатрического редукционизма, который лишал пациентов с проблемами психического здоровья их прав. Фалрет боролся с несправедливостью, предлагая глубоко гуманный подход к людям с проблемами психического здоровья.Говорят, что в 1835 году Фалрет посетил приюты в Англии и Шотландии и активно участвовал в подготовке закона о безумии от 30 июня 1838 года, направленного на восстановление гражданских прав душевнобольных.

    Он был действительно настоящим и, возможно, уникальным защитником того времени для людей с проблемами психического здоровья, и предполагается, что он сказал, что «психически больных можно вылечить, и предоставление им места в обществе и на рабочем месте гарантирует их безопасность. ».

    Но Бенедикт Огюстен Морель (1809–1873) , другой французский психиатр (хотя и родился в Вене), поместил ОКР в категорию «delire emotif» (эмоциональные заболевания), которые, по его мнению, возникли в результате патологии, поражающей вегетативную нервную систему. .Он чувствовал, что попытки объяснить навязчивые идеи и компульсии как результат нарушения интеллекта не объясняют сопутствующую тревогу.

    К концу 19-го и началу 20-го века концепции наследственности и вырождения закрепились во многих учреждениях, отчасти в результате открытия генетических принципов Грегором Менделем. Французский психиатр Валентин Маньян (1835–1916) считал ОКР «folie des degeneres» (дегенеративным психозом), указывающим на церебральную патологию из-за дефектной наследственности.Поскольку абулия, или отсутствие воли или инициативы, наблюдается при неврологических состояниях (например, инсультах), а расстройство или отказ воли рассматривалось как часть обсессивной клинической картины, можно утверждать, что ОКР является дегенеративным расстройством. головного мозга и (на основании семейных исследований) наследственного происхождения. Эта концепция нейродегенерации мало что сделала для уменьшения стигмы, связанной с психическими заболеваниями в целом, но для тех, кто уже скрытны и сверхчувствительны из-за их навязчивого и компульсивного поведения, это была дополнительная причина, чтобы скрыть свою болезнь, и, возможно, почему до конца ОКР 20 века все еще считалось «секретной болезнью».

    В то время как во Франции господствовали эмоциональные и волевые взгляды, немецкая психиатрия считала ОКР наряду с паранойей расстройством интеллекта (т. Е. Расстройством мышления). В 1868 немецкий невролог и психиатр Вильгельм Гризингер (1817–1868) опубликовал три случая ОКР, которые он назвал «Grubelnsucht», болезнью, вызывающей размышления или сомнительной болезнью (от древненемецкого Grubelen, ломающая голову).

    В 1877 немецкий психиатр Карл Фридрих Отто Вестфаль (1833–1890) приписал навязчивые идеи нарушению интеллектуальной функции.Его описание «вынужденной идеи» охватывает как когнитивные, так и компульсивные аспекты расстройства. Использование Вестфалом термина Zwangsvorstellung (вынужденное представление или идея) дало начало нашей нынешней терминологии, поскольку понятие «представление» охватывает как ментальные переживания, так и действия. Фактически, Вестфаль был первым, кто описал ОКР, как это было определено в руководствах по классификации, включая целостность интеллекта, отсутствие эффективной причинной патологии, неспособность подавить навязчивые мысли и признание причудливости представлений.

    Пьер Жане (1859–1947), французский психолог

    В последней четверти девятнадцатого века диагностическая категория, неврастения (термин, который впервые был использован по крайней мере еще в 1829 году для обозначения механической слабости нервов), охватила ОКР вместе с множеством других расстройств, но уже в двадцатом веке. века, оба Пьер Жане (1859–1947) и Зигмунд Фрейд (1856–1939) изолировали ОКР от неврастении.

    В своей высоко оцененной работе Les Obsessions et la Psychasthenie (Одержимости и психастения) французский психолог-пионер Жане предположил, что навязчивые идеи и компульсии возникают на третьей (самой глубокой) стадии психастенического заболевания.Поскольку у человека отсутствует достаточное психологическое напряжение (форма нервной энергии) для завершения умственной деятельности более высокого уровня (той, что связана с волей и направленным вниманием), нервная энергия отвлекается и активирует более примитивные психологические операции, включая навязчивые идеи и компульсии.

    Зигмунд Фрейд (1856–1939), австрийский основоположник психоанализа, фотографический портрет Макса Хальберштадта, ок. 1921.

    Зигмунд Фрейд, австрийский основатель психоанализа, постепенно развил концептуализацию ОКР, которая повлияла на его идеи о психической структуре, психических энергиях и защитных механизмах, а затем основывалась на них.По мнению Фрейда, разум пациента неадекватно реагирует на конфликты между неприемлемыми бессознательными сексуальными или агрессивными импульсами Ид и требованиями совести и реальности. Он считал, что обсессивно-компульсивное поведение связано с бессознательными конфликтами, проявляющимися как симптомы болезни. Развивается конфликт между желаниями и последующими действиями сознательного и бессознательного. Больные ОКР, часто «вынужденные» выполнять действия, дающие лишь временное облегчение от беспокойства, все же «знают», что это нелепо или неловко.

    В 1895 термин навязчивый невроз «zwangsneurose» впервые был упомянут в статье Фрейда о «тревожном неврозе», термин навязчивый невроз все еще использовался психиатрами даже в 1990-е годы. Но этот термин zwangsneurose является источником названия OCD, это было то, что Фрейд назвал обсессивно-компульсивное заболевание «Zwangsneurose», вторя австро-немецкому психиатру Ричарду Фрайхеру фон Краффт-Эбингу, который называл «непреодолимые мысли» как «непреодолимые мысли». Zwangsvorsfellungen ‘.

    В Великобритании слово Zwang, которое обычно переводилось как «принуждение», вместо этого переводилось как «одержимость», но в Соединенных Штатах это было переведено как «принуждение», поэтому обсессивно-компульсивное расстройство в какой-то момент появилось как возможный компромисс. в середине 20 века.

    Интересно, что хотя сегодня медицинские работники подчеркивают двойственную природу болезни, навязчивые мысли вызывают тревогу, ведущую к компульсивному действию, более ранние специалисты в области здравоохранения рассматривали это как единое целое.

    В своем исследовании, Дальнейшие замечания о нейропсихозах защиты Фрейд предложил революционную теорию существования навязчивого мышления, в которой он определил навязчивые идеи как «преобразованные самообвинения, которые вновь возникли из репрессий и которые всегда связаны с на какой-то половой акт, совершенный с удовольствием в детстве ». Фрейд разработал концепцию навязчивого невроза, которая повлияла на его идеи о психической структуре, психических энергиях и защитных механизмах, а затем опиралась на них.Эта концепция включала интеллектуализацию и изоляцию (предотвращение эффектов), связанных с неприемлемыми идеями и импульсами, отмену выполнения компульсий для нейтрализации оскорбительных идей и импульсов и формирование реакций (принятие черт характера, прямо противоположных побуждениям, которых боялись).

    Большая часть размышлений Фрейда об обсессивном неврозе была сформулирована в 1909 с его знаменитым описанием случая «Человека-крысы», в котором Фрейд описал психоаналитическое лечение 29-летнего мужчины, у которого развились определенные импульсы (Zwangshandlung) против агрессивных и сексуальных навязчивых идей с раннего детства.Позже в своей жизни пациент встретил старшего военного офицера, который передал особенно садистский метод наказания, заключающийся в том, что крыс запирали и помещали в задний проход жертвы. В этот момент пациент Фрейда, как сообщается, начал зацикливаться на том, что его мертвый отец и молодая женщина, которая ему нравилась, могли подвергнуться такого рода пыткам. Хотя пациент выражал ужас, когда он упоминал об этом в своем анализе, Фрейд интерпретировал его как «ужас от удовлетворения своих собственных желаний, о которых он сам не подозревал.Причина, вызывающая навязчивые идеи этого человека, никогда не была четко определена ни Фрейдом, ни самим пациентом, но Фрейд коррелировал их с амбивалентными чувствами пациента (ненависть — любовь) к своему отцу и его сомнениями относительно сексуальной ориентации.

    Теории Фрейда по этим вопросам оставались довольно хорошо принятыми вплоть до 1960 и 1970-х годов. В 1970-х годах поведенческая психология и более поздняя когнитивная психология (обе обсуждались более подробно на странице причин ОКР) начали преодолевать теорию Фрейда и другие идеи, все еще витавшие в то время, чтобы стать основными моделями для понимания ОКР, которые остаются таковыми до сих пор. этот день.

    Мы можем лучше понять часть этой истории, изучив примеры из жизни известных людей, которые, как считается, страдали от того, что мы сегодня называем обсессивно-компульсивным расстройством. Хотя мы никогда не узнаем наверняка, существует достаточно анекдотических свидетельств, позволяющих предположить, что некоторые или все эти люди могли быть затронуты обсессивно-компульсивным расстройством. Щелкните каждую ссылку, чтобы узнать больше о доказательствах возможного диагноза ОКР каждому человеку.

    Конечно, есть много известных ныне живущих знаменитостей, которые в последние годы, как сообщалось, страдают от этой болезни или приняли растущую тенденцию заявлять о себе, что они «немного страдают ОКР».Многие из этих утверждений не могут быть проверены с какой-либо степенью точности в отношении диагноза клинического обсессивно-компульсивного расстройства, однако для интереса мы перечислили здесь некоторых из этих хорошо известных, известных людей (все еще живущих).

    Что читать дальше:



    Последняя проверка: 4 марта 2019 г.

    Срок следующего обзора: Сентябрь 2021 г.


    Источники:

    • Книга: Не могу просто остановиться: Исследование принуждения Шэрон Бегли, 2017.(Внешний веб-сайт)

    • Книга: Обсессивно-компульсивный опыт, повествовательное руководство, Б.И. Ереванян, 2010. (Внешний сайт)

    • Книга

      : Справочник по обсессивно-компульсивным расстройствам у детей и подростков, автор Storch, Geffken, Murphy, 2007. (Внешний веб-сайт)

    • Книга: Современное лечение обсессивно-компульсивного расстройства, Пато, Зохар, 2001. (Внешний веб-сайт)

    • Книга: Игнатий Лойола, Психология святого Уильяма Мейснера, 1992.(Внешний веб-сайт)

    • Книга: «Гендеринг главного повествования: женщины и власть в средние века» Мэри Карпентер Эрлер, Марианн Ковалески, 2003 г. (Внешний веб-сайт)

    • Книга: Между творчеством и нормотворчеством: напряженность в эпоху раннего Нового времени Сигрид М. Ллер, Корнелия Швайгер, 2013 г. (Внешний веб-сайт)

    • Книга: Практические работы преподобного Ричарда Бакстера. (Внешний веб-сайт)

    • Книга: Бес разум, исследование тихой эпидемии навязчивых плохих мыслей Ли Бэра, 2002.(Внешний веб-сайт)

    • Книга: Оксфордские исследования нормативной этики, Марк Тиммонс, 2015. (Внешний веб-сайт)

    • Книга: Жизнь Джона Локка: с выдержками из его переписки, дневников и обычных книг Питера Лорда Кинга, 1829 г.

    • Книга

      : Основные статьи по обсессивно-компульсивному расстройству Дэна Дж. Стейна, Майкла Х. Стоуна, 1997 г. (Внешний веб-сайт)


    Заявление об ограничении ответственности: Эта статья предназначена только для информации и не должна использоваться для диагностики или лечения обсессивно-компульсивного расстройства или любого другого заболевания.OCD-UK предприняло все разумные меры при сборе этой информации, но всегда рекомендует проконсультироваться с врачом или другим квалифицированным медицинским работником для диагностики и лечения обсессивно-компульсивного расстройства или любого другого заболевания.

    Симптомы подтипов ОКР и связанных с ним расстройств

    Способы переживания симптомов обсессивно-компульсивного расстройства (ОКР) широко варьируются от человека к человеку. Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам (DSM-5) дает широкое определение обсессивно-компульсивного расстройства, которое включает наличие навязчивых идей и / или компульсий, которые вызывают серьезный стресс или нарушение повседневной жизни.

    Клиницисты и исследователи предполагают, что ОКР можно разделить на разные типы в зависимости от характера испытываемых симптомов. Существуют также другие расстройства, которые включают элементы навязчивой идеи или принуждения.

    Веривелл / Эмили Робертс

    Подтипы симптомов ОКР

    Хотя определенные типы симптомов кажутся относительно стабильными с течением времени, возможно изменение характера и направленности ваших симптомов. Кроме того, хотя большинство ваших симптомов может соответствовать определенному подтипу симптома, возможно одновременное проявление симптомов других типов.Взаимодействие с другими людьми

    Навязчивые идеи загрязнения с помощью принуждения для мытья / чистки

    Если вы страдаете от этого подтипа симптома, вы обычно сосредотачиваетесь на чувстве дискомфорта, связанном с заражением. Вы можете чрезмерно мыться или чистить, чтобы уменьшить это чувство дистресса.

    Например, вы можете почувствовать, что ваши руки грязные или загрязненные после прикосновения к дверной ручке, или беспокоиться о том, что вы заразите других своими микробами. Чтобы избавиться от этих чувств, вы можете мыть руки несколько раз в течение нескольких часов.

    Одержимость вреда проверкой принуждения

    Если вы испытываете этот подтип симптомов, у вас часто будут возникать сильные мысли, связанные с возможным причинением вреда себе или другим. Вы используете ритуалы проверки, чтобы облегчить страдания.

    Например, вы можете представить, что ваш дом горит, а затем несколько раз проезжаете мимо него, чтобы убедиться, что нет огня. Или вы можете почувствовать, что, просто думая о катастрофическом событии, вы увеличиваете вероятность того, что такое событие действительно произойдет.

    Одержимости без видимых принуждений

    Этот подтип симптомов часто связан с нежелательными навязчивыми идеями, связанными с сексуальными, религиозными или агрессивными темами. Например, у вас могут возникнуть навязчивые мысли о том, что вы насильник или что вы нападаете на кого-то.

    Вы можете часто использовать мысленные ритуалы, такие как повторение определенных слов, счет в уме или молитва, чтобы облегчить беспокойство, которое вы испытываете, когда у вас возникают эти непроизвольные мысли. Обычно вы любой ценой избегаете риггеров, связанных с навязчивыми идеями.

    Одержимость симметрией с упорядочиванием, расположением и подсчетом принуждений

    Испытывая этот подтип, вы испытываете сильную потребность расставлять и переставлять предметы, пока они не станут «правильными». Например, вы можете чувствовать необходимость постоянно располагать рубашки так, чтобы они располагались точно по цвету.

    Этот подтип симптомов может также включать в себя обдумывание или повторение предложений или слов снова и снова, пока задача не будет выполнена идеально. Иногда эти принуждения к упорядочиванию, расположению и подсчету выполняются, чтобы предотвратить потенциальную опасность.Например, вы можете подумать: «Если я правильно устрою свой стол, мой муж не погибнет в автокатастрофе». Тем не менее, это не всегда так.

    Накопление

    Накопление теперь признано отдельным диагнозом в DSM-5. Накопление включает в себя сбор предметов, которые, по мнению других, имеют ограниченную ценность, таких как старые журналы, одежда, квитанции, нежелательная почта, заметки или контейнеры. Часто ваше жилое пространство становится настолько захламленным, что жить в нем становится невозможно.

    Накопление часто сопровождается навязчивым страхом потерять предметы, которые могут однажды понадобиться, и чрезмерной эмоциональной привязанностью к предметам. Люди, затронутые подтипом симптомов накопления, будут, как правило, испытывать более сильное беспокойство и депрессию, чем люди с другими подтипами. Часто они не могут поддерживать стабильную работу. Важно отметить, что компульсивное накопление может происходить независимо от ОКР.

    Обсессивно-компульсивные расстройства

    В DSM-5 включены новые определения этих расстройств или перенесены в эту категорию.Взаимодействие с другими людьми

    • Расстройство вздораживания кожи (экскориация) : Это расстройство также было признано отдельным диагнозом в DSM-5. Это постоянное царапание на коже, которое приводит к поражениям, инфекциям и клинически значимым расстройствам. Он распространен примерно у 1-2% населения.
    • Расстройство выдергивания волос (трихотилломания) : При этом расстройстве, связанном с ОКР, у вас есть сильное желание выдергивать волосы с головы, бровей, ресниц или других частей тела.Обычно его лечат с помощью обучения обращению с привычкой и когнитивно-поведенческой терапии.
    • Дисморфическое расстройство тела : Это расстройство представляет собой «озабоченность одним или несколькими кажущимися дефектами или изъянами внешнего вида, которые не наблюдаются или кажутся незначительными для других». Критерии включают повторяющееся поведение по уходу или проверке внешности или умственные действия, такие как постоянное сравнение своей внешности с другими. Мышечная дисморфия — это подтип дисморфофобии.
    • ОКР и связанные с ним расстройства, вызванные веществом / лекарством или другим заболеванием : Воздействие определенных веществ и лекарств может вызвать развитие симптомов ОКР. Также существуют определенные медицинские и неврологические состояния, в том числе синдром Турретта, которые может быть связано с развитием расстройства.

    Кроме того, хотя молодые матери нередко испытывают широкий спектр эмоций после рождения ребенка, послеродовой период давно известен как время повышенного риска появления, ухудшения или возобновления настроения. и тревожные расстройства.В ряде исследований было высказано предположение, что послеродовой период также может представлять риск возникновения или ухудшения ОКР.

    ОКР у детей

    Хотя многие люди думают об ОКР как о расстройстве, которое поражает только взрослых, такой же процент детей также страдает. Хотя есть много общего между ОКР, начавшимся у взрослых и в детстве, есть также много важных различий, особенно в отношении лечения и характера симптомов.

    Обычно мы думаем, что ОКР вызвано сочетанием стресса, генетических факторов и дисбаланса химических веществ в мозге.Но появляется все больше свидетельств того, что конкретная форма детского ОКР может на самом деле быть аутоиммунным заболеванием, которое называется педиатрическими аутоиммунными нейропсихиатрическими расстройствами, связанными со стрептококковыми инфекциями (PANDAS).

    У детей с PANDAS ОКР или тики развиваются внезапно после стрептококковой инфекции (например, ангины) или скарлатины (или у них наблюдается ухудшение существующих симптомов ОКР). Исследования Национального института психического здоровья показали, что стрептококковая инфекция может продуцировать перекрестно-реактивные «анти-мозговые» антитела, которые вызывают симптомы PANDAS у детей в возрасте от 3 лет до полового созревания.

    Лечение ОКР

    Выбор курса лечения ОКР зависит от нескольких факторов, в том числе:

    • Что работало в прошлом
    • Ваше отношение к лекарствам
    • Ваша мотивация пройти профилактику экспозиционной реакции (ERP) или когнитивно-поведенческую терапию (CBT)
    • Степень тяжести ваших симптомов
    • Наличие других расстройств, таких как депрессия

    В целом, большинство типов ОКР поддаются некоторой комбинации когнитивно-поведенческой терапии, предотвращения воздействия-реакции и лекарств.Исключением может быть накопительство, которое, кажется, не улучшается с помощью лекарств, но, похоже, поддается психотерапии. Обсудите со своим психологом или врачом способы, которыми ERP, CBT и лекарства могут быть скорректированы для получения максимальной пользы в зависимости от ваших симптомов.

    Слово Verywell

    Если у вас есть симптомы ОКР или связанных с ним расстройств, обратитесь к своему врачу, поскольку есть доступное лечение. Вы не единственный человек с одним из этих расстройств.Вы найдете поддержку и необходимую помощь, чтобы избавиться от этих симптомов.

    Особенности психиатрии обсессивно-компульсивного невроза

    Все признаки обсессивно-компульсивного невроза, кроме:

    1. Тревога
    2. Одержимость
    3. Нормальная мысль
    4. Суицидальная склонность

    Этот вопрос был отправлен тюльпаном (RxPG Nick) на форуме назойливых вопросов. Поскольку это вызвало некоторую путаницу по поводу правильного ответа, особенно в отношении последних двух вариантов, я решил взглянуть на него.

    МКБ классифицирует обсессивно-компульсивное расстройство как тревожное расстройство, и эта классификация (F40.2) включает ананкастический невроз и обсессивно-компульсивный невроз. Это называется «расстройством», поскольку МКБ 10 избегает термина «невроз». Поскольку это тревожное расстройство, очевидно, что первый вариант MCQ является правильным. Одержимость является признаком всех обсессивно-компульсивных расстройств, и степень навязчивой идеи может варьироваться в зависимости от подтипа обсессивно-компульсивного расстройства, то есть преимущественно обсессивно-компульсивного расстройства или преимущественно компульсивного обсессивно-компульсивного расстройства.Согласно МКБ 10, нет такой сущности, как чисто компульсивное обсессивно-компульсивное расстройство, поэтому второй вариант также верен.

    Было легко исключить два вышеуказанных варианта. Настоящая путаница возникает между вариантом №2. 3 и вариант № 4. Члены RxPG Гэндальф и Тюльпан были более склонны к тому, чтобы вариант 4 (суицидальная склонность) был странным, в то время как Шраддха спорил о возможности низкого потенциала самоубийства при обсессивно-компульсивном расстройстве. Тюльпан считал, что, поскольку обсессивно-компульсивное расстройство приводит к вторичной депрессии, должен существовать риск самоубийства.Гэндальф сослался на тот факт, что ни в одном учебнике по психиатрии ничего не упоминается о суицидальной тенденции при обсессивно-компульсивном расстройстве. Аргумент Шраддхи заключался в том, что человек с обсессивно-компульсивным расстройством никогда не теряет связь с реальностью и считает эти мысли иррациональными, поэтому суицидальные тенденции должны быть низкими. Draditithegreat и drsmita_s скептически относились к принятию нормального мышления как признака обсессивно-компульсивного расстройства. Согласно drsmita_s, обсессивно-компульсивное расстройство — это расстройство мышления, и, следовательно, у них определенно нет нормального мышления.

    Что ж, чтобы правильно ответить на этот вопрос, нам нужно сначала подумать, о чем, должно быть, думал экзаменатор, задавая его. Обсессивно-компульсивное расстройство — это тревожное расстройство, но в чем разница между обсессивно-компульсивным расстройством и другими тревожными расстройствами? Обсессивно-компульсивное расстройство — это расстройство мышления, тогда как другие тревожные расстройства — нет. Навязчивые мысли никогда не бывают нормальными, хотя они идентифицируются как собственные мысли пациента. МКБ 10 определяет его как «Существенная особенность — повторяющиеся навязчивые мысли или навязчивые действия.Навязчивые мысли — это идеи, образы или импульсы, которые снова и снова входят в сознание пациента в стереотипной форме. Они почти всегда причиняют страдания, и пациент часто безуспешно пытается им сопротивляться. Однако они признаются как его или ее собственные мысли, даже если они непроизвольны и часто вызывают отвращение. Компульсивные действия или ритуалы — это стереотипное поведение, которое повторяется снова и снова. Они не приносят удовольствия по своей сути и не приводят к выполнению полезных по своей сути задач.Их функция состоит в том, чтобы предотвратить некоторые объективно маловероятные события, часто связанные с причинением вреда пациенту или вызванные им, которые, как он опасается, могут в противном случае произойти. Обычно пациент признает такое поведение бессмысленным или безрезультатным, и предпринимаются неоднократные попытки сопротивляться. Тревога присутствует почти всегда. Если противодействовать компульсивным действиям, тревога усиливается ».

    Это различие очень важно, и экзаменатор, очевидно, проверяет ваши знания об этом важном факте.Так что вариант 3 — правильный ответ.

    Но любое объяснение не может быть удовлетворительным, если мы не посмотрим на другую сторону медали. Некоторые из вас, должно быть, сейчас задаются вопросом — а как насчет суицидальных наклонностей? Ну, во-первых, я должен обратить ваше внимание на то, что это вариант о «суицидальной тенденции», а не о «самоубийстве» как таковом. Традиционно считается, что люди с обсессивно-компульсивным расстройством имеют более низкий уровень самоубийств, чем население в целом, из-за их неспособности принимать решения.Сомнение — важный симптом обсессивно-компульсивного расстройства, и это верно даже при мыслях о самоубийстве. Это мнение подтверждается статистическими данными (кроме подростков). Люди с обсессивно-компульсивным расстройством могут иметь суицидальные мысли или наклонности, но, как правильно определено drsmita_s (в ветке обсуждения), такие суицидальные мысли не будут считаться собственными мыслями пациента (т.е. они являются эго-дистоническими), и пациент будет пытаться им сопротивляться. . Это сопротивление вызовет дистресс и тревогу, а затем и симптомы обсессивно-компульсивного расстройства.Если пациент определяет, что эти суицидальные мысли являются его или ее собственными, то они являются эго-синтонными мыслями (то есть собственными мыслями пациента), и, как правило, эго-синтонные мысли не существуют в отношении обсессивно-компульсивного расстройства. Пациенту с эго-синтонными суицидными мыслями следует поставить диагноз депрессии, а не обсессивно-компульсивного расстройства. Если пациент совершает самоубийство из-за большой депрессии, вторичной по отношению к обсессивно-компульсивному расстройству (депрессия является сопутствующей в одной трети случаев обсессивно-компульсивного расстройства, а большая депрессия составляет две трети таких случаев), тогда иерархия диагнозов будет относить эту смерть депрессии, а не обсессивно-компульсивному расстройству.

    Добавить комментарий