Зигмунд фрейд о снах – Сновидения с позиции Фрейда — junona.pr

Содержание

Зигмунд Фрейд. Секреты сновидений

Зигмунд Фрейд

Корни современной научной традиции изучения сновидений лежат, прежде всего, в трудах автора психоаналитического метода Зигмунда Фрейда (1856–1939) (рис. 3.1).

Фрейд предполагал, что сновидения символизируют бессознательные потребности и беспокойства человека. Представьте себе человека, выросшего вне общества. На первый взгляд, это дикарь, практически животное. Однако это создание полностью свободно от внутренних предрассудков и комплексов, оно руководствуется естественными желаниями и потребностями. Общество же (родители, педагоги, окружающие), воспитывая очередного своего члена, с самого раннего детства учит его подавлять многие желания, которые считаются неприличными или ущемляют интересы других людей. Со временем человек воспринимает вложенное в него обществом как единственно правильную норму и якобы забывает о врожденных желаниях, то есть подавляет их. Механизм такого подавления называется цензурой. Однако желания не исчезают бесследно, а остаются глубоко в подсознании и затем ищут выход в виде нервных расстройств, комплексов и страхов. Одним из проявлений этих желаний являются сновидения. Таким образом, они в завуалированной форме (так как даже во сне цензура не отключена полностью и пытается подавлять желания) отражают глубинную, бессознательную суть человека.

Рис. 3.1. З. Фрейд

Большинство врачей придерживались той позиции, что побудителями сновидения являются исключительно чувственные и телесные раздражения, либо приходящие к спящему извне, либо случайно возникающие в нем самом. Сновидения рассматривались как «телесный, во всех случаях бесполезный и во многих болезненный процесс». Все особенности сновидений объяснялись бессвязной и вызванной физиологическими раздражениями работой отдельных органов или групп клеток погруженного в сон мозга.

З. Фрейд не поддерживал такую позицию и писал в своей работе «О сновидении»:

«…Ближе к истине стоит не взгляд врачей, а взгляд профанов, наполовину окутанный еще и предрассудками». Автор не отстаивал древних методов толкования снов, а пытался выделить отдельные закономерности в их интерпретации, общие для большинства людей черты. Он не считал возможным составление универсального сонника, который подошел бы каждому. Разгадка сна – дело индивидуальное. В основу работы со сновидениями Фрейд положил метод свободных ассоциаций. Не отрицая необходимости исследования явного содержания сна, все же основную информацию он видел в мыслях, лежащих за ним.

«На вопрос о том, может ли быть истолковано каждое сновидение, следует ответить отрицательно. Не нужно забывать того, что при толковании приходится бороться с психическими силами, повинными в искажении сновидения. Ввиду этого – просто вопрос соотношения сил: может ли субъект преодолеть внутреннее сопротивление своим интеллектуальным интересом, своей способностью к самообладанию, своими психическими познаниями и своей опытностью в толковании сновидений. До некоторой степени это возможно всегда: почти всегда субъекту удается убедиться в том, что сновидение – осмысленный феномен, – а также в большинстве случаев догадаться о сущности этого смысла. Очень часто последующее сновидение дает возможность констатировать правильность и продолжить толкование предыдущего. Целый ряд сновидений, продолжающихся несколько недель или месяцев, покоится часто на одном базисе; все они должны быть подвергнуты толкованию сообща. В следующих друг за другом сновидениях можно нередко подметить, как центральным пунктом одного служит то, на что в другом имеется лишь неясное указание, и наоборот, – так что оба таких сновидения дополняют друг друга и в толковании…»

ПРИМЕЧАНИЕ

У читателей, познакомившихся с программой-сонником, прилагаемой к данной книге на CD, может возникнуть вопрос: «Что за материалы названы сонником Фрейда, если сам он никогда не составлял подобных вещей?». Вообще это условное название. Сонник составлен на основе некоторых психоаналитических интерпретаций и потому назван в честь «отца психоанализа» З. Фрейда. Таким же образом обстоят дела с любыми «сонниками Фрейда», которые вы можете найти в Интернете или в виде печатных изданий.

Степан Апраксин

Приведенный сон описан в 1908 году М. Поповым. Молодой офицер князь Василий Владимирович Долгорукий неожиданно умер. Внезапная смерть князя сильно поразила его друга Степана Степановича Апраксина. В первую же ночь после трагедии ему приснился сон: к нему пришел в гости покойный друг. Оба знали, что принадлежат уже к разным мирам, но это не помешало им общаться. Умерший князь пообещал своему другу долгую жизнь и сообщил, что в следующий раз он посетит его за три дня до смерти. Прошло сорок лет, и за все эти годы В. Долгорукий действительно ни разу не приснился С. Апраксину. Однако однажды князь посетил старого друга во сне, и через три дня тот умер.

Основное внимание при анализе сновидений Фрейд уделял свободным ассоциациям с отдельными фрагментами или сновидением целиком. Ученый выделил основные спрятанные в подсознании элементы, с которыми определенным образом связаны детские инфантильные желания большинства людей. Это, например, человеческое тело в целом или определенные его части, родители, процесс рождения, смерть, нагота, мастурбация и т. п. Данные элементы «кодируются» во сне, представая в виде иных предметов. Родители зачастую изображаются другими важными, представительными людьми, дети – мелкими зверями, насекомыми, паразитами. Рождение всегда связано с водой – спасением из воды, купанием и др. Смерть подменяется во сне отъездом, нагота – вниманием к одежде, ее особым характером.

К символам мужского достоинства Фрейд причислял любые подобные по виду или выполняемым функциям предметы. В список входят палки, зонты, шесты, оружие (кинжалы, ружья и пушки), водопроводные краны и фонтаны, карандаши. Возбуждение мужского полового органа ассоциировалось со взлетом самолетов и аэростатов.

В соответствии с данной концепцией женская сущность находит отражение во всех полых предметах. Сюда вошли шахты, пещеры, бутылки и коробки. Детородная функция женского организма связывалась с печью и яблоней. По той же схеме в качестве символов женского начала рассматривались улитки и раковины. Нетрудно догадаться, что изображениями яблок, персиков, да и вообще практически любых фруктов подчеркивается красота пленительных частей тела женщины. Достаточно любопытна трактовка увиденных во сне игр: они символизируют мастурбацию. К этой же серии относятся скатывания, соскальзывания, обрывание веток и выпадение зуба.

Последователи Фрейда связали мастурбацию с ездой на велосипеде (Р. Гринсон), зашиванием рвущейся материи и одновременным испытанием чувства стыда (К. Хорни), переходом моста, который вдруг разламывается в центре, скользким склоном и соскальзыванием с него.

Врывающийся в дом преступник, влетающие или вползающие внутрь чего-либо животные или насекомые, поезд, движущийся через тоннель, – все это символы близости между мужчиной и женщиной. Езда верхом и скольжение на коньках также обозначают, по мнению последователей Фрейда, половой акт.

Вы не задумывались, почему дети так неохотно просыпаются? Правильно, потому что им снятся красивые сны. Именно во время сновидений самые заветные желания детей становятся «явью». Путешествие в страну грез с каким-нибудь сказочным персонажем становится для малыша незабываемым событием. Ведь вместе с кумиром покоряются страны, побеждаются злодеи, восстанавливается добро и справедливость. Во сне ребенок может почувствовать себя по-настоящему сильным и всемогущим. Импульс этим ночным грезам дают впечатления от книг, кино или мультфильмов.

Эллиас Хоу

В 1845 году американец Эллиас Хоу разработал челночный стежок и получил патент на швейную машину, которая работала со скоростью 300 стежков в минуту. Любопытно, что добиться успеха Эллиасу помогло сновидение. Ему приснилось, будто он взбирается на дерево в Африке, а вокруг пляшут аборигены с копьями, на концах которых видны отверстия. Когда Хоу проснулся, он уже знал, как решить проблему: отверстие для нити следовало разместить не на тупом конце иглы, а на острие.

Детское мировосприятие отражается и в сновидениях взрослых людей. Напомню такую деталь. Многим ли из вас приходилось видеть, как вы, скажем, пьете? Это устранение потребности с целью как можно дольше задержать течение сновидения. Ночные грезы также предвещают реальные события. Человеку снится обычная жизнь: как он просыпается, совершает утренний туалет, отправляется на работу или учебу. Часто такие видения посещают впечатлительных людей. Боязнь опоздать на какое-нибудь очень важное мероприятие или долгожданное событие (допустим, на концерт любимого исполнителя) является одним из поводов. Такие сновидения нередки для путешественников. Во сне они укладывают чемоданы, отправляются в аэропорт, на вокзал и даже видят прибытие на новое место. Подобные сны являются как бы предвосхищением исполнения заветного желания. Конечно, иногда четкие параллели между сюжетом сновидений и мечтой человека провести непросто, ибо желания проявляются в скрытой, завуалированной форме. З. Фрейд все же поставил знак равенства между мотивом сновидения и реальными желаниями. По его трактовке, в этом и заключается истинный смысл снов. То, что нам снится, нужно рассматривать в качестве целостного образа и считать выражением совместной работы мыслей и образов. В качестве одного из примеров приводилось изменение времени действия картинки сна: будущие события замещаются сюжетом, который протекает как бы в настоящем времени, здесь и сейчас.

У фрейдовской теории сновидений о желаниях была масса противников. Дело в том, что часто нам снятся весьма неприятные события, что, скорее, является каким-то протестом, недовольством, но никак не связано с исполнением заветной мечты. В ответ психоаналитик объяснял, что отталкивающее и вызывающее отвращение – лишь завуалированная форма приятного и желаемого. Возможно, в этом толковании есть своя доля истины.

Все сновидения Фрейд разделил на три категории.

1. Сновидения вполне осмысленные, понятные, которые можно объяснить с точки зрения повседневной жизни без особых затруднений. Таких сновидений довольно много. Часто они кажутся не заслуживающими особого внимания, так как в них отсутствует что-либо странное и необычное.

2. Сновидения, которые, будучи связными и ясными по смыслу, все-таки выглядят странными и не совсем обычными (сложно связать этот смысл с реальной жизнью).

3. Сновидения, лишенные смысла и непонятные, то есть бессвязные и спутанные.

Сны первой категории являются незамаскированными исполнениями желаний. Ситуация во сне выглядит как какое-либо желание, знакомое сознанию и оставшееся не выполненным наяву.

В сновидениях второй и третьей категорий ситуация изображает исполненным какое-нибудь скрытое желание, но представлено оно в неузнаваемом виде, так как вытеснено цензурой и чуждо сознанию. Лишь толкование с помощью психоанализа может обнаружить это желание. Таким образом, странные и непонятные сны – это замаскированные исполнения вытесненных желаний.

Уместна отсылка к народным толкованиям снов, которые рассматривают вещие сновидения как предсказания будущего. В снах действительно проявляется будущее, но не реальное, а которое спящий желает.

esoterics.wikireading.ru

Фрейд: толкование снов | Astrostar.ru

Зигмунд Фрейд – известный всем австрийский психиатр, психолог и невролог. Он стал основателем психоаналитической школы, которая изучала терапевтическое направление в психологии. Согласно постулирующей теории школы, появление невротических расстройств индивида связано с многокомплексным взаимоотношением сознательных и бессознательных процессов.

В начале девяностых прошлого века годов Зигмунд Фрейд занялся изучением сновидений. Сновидения по Фрейду – это осуществленные желания. Данное положение теории снов он вывел в 1895 году, в маленьком венском ресторанчике. Книга «Толкование снов по Фрейду» была, как он считал, рубежом его творчества. Теория сновидений представляет собой поворотный пункт в истории психоанализа, ведь именно благодаря ей психоанализ смог перейти к глубинной психологии. Сновидения по Фрейду занимали главенствующее место во всем собрании психоаналитических теорий.

В 1900 году книга «Толкование снов по Фрейду» впервые вышла в печать. Уже к моменту публикации первого издания теория сновидений была практически полностью сформулирована и завершена. В последующих изданиях Фрейд лишь вносил поправки и корректировки. Над четвертым и последующими изданиями Зигмунд Фрейд работал вместе со своим лучшим учеником – Отто Ранком, который составлял примечания к публикациям, списки литературы, а к шестой главе книги «Толкования снов по Фрейду» он даже приложил несколько статей личного написания. Проблему сновидений Фрейд затрагивает неоднократно, возвращаясь к ней периодически. «Пять лекций об истории психоанализа», «Психология сна» и «Введение в психоанализ»  — эти упрощенные, популярные изложения взглядов Зигмунда Фрейда как нельзя лучше передавали общие концепции и подход к изучению сновидений.

В последние годы своей жизни Фрейд вновь возвращается к изучению сновидений. Работа «Пересмотр теории сновидений» является собранием дополнительной информации о сновидениях и дает понять, что автор считал основным в своей теории, а что для него было второстепенным. «Сновидение и оккультизм» достаточно отдаленно касается проблем сна, но дает четкое понятие об отношении Зигмунда Фрейда к гаданиям, пророчествам и астрологии.

Толкование снов по Фрейду заключается в анализе отдельных элементов, слов и образов сновидения. Сновидец должен сосредоточиться на том, что ему приходит в голову, когда он думает об определенном элементе сна. Человек должен быть честен самим с собой, сообщать все, даже самые нелепые мысли, которые возникают у него в голове и касаются сна. Объяснить этот метод можно тем, что психологические процессы детерминированы, то есть если определенный предмет у человека вызывает какие-то случайные ассоциации, они не могут быть случайными. По Фрейду биологической основой сна является отдых, когда человеческий организм, уставший за день, расслабляется. Психологическая основа сна заключается в утрате интереса ко всему происходящему во внешнем мире. Сновидения по Фрейду – это возможность отстраниться всего земного.

Толкование снов по Фрейду имеет несколько основных особенностей:

  1. Количество предметов, которые изображены во снах символически, достаточно невелико.
  2. Большая часть символов, изображаемых в сновидениях, носят сексуальный характер.
  3. Каждое сновидение содержит недопонятый момент.

Согласно методу свободных ассоциаций, который Зигмунд Фрейд выбрал для исследования сновидений, все сны человека поддаются принципу удовольствия. Это объясняется тем, что люди, прежде всего, стремятся получить от жизни удовольствие, в то время как неудовольствие вызывает только негативные, отрицательные эмоции. Сновидения по Фрейду можно трактовать с точки зрения нескольких видов влечения, основополагающие среди которых сексуальное. Эрос (сексуальное влечение) включает в себя не только привычное для нас в этом понимании половое влечение, но и стремление жить и продолжать свой род. Иной тип влечения по Фрейду – это влечение к смерти, которое объясняется стремлением живых организмов возвращаться в безжизненное состояние, как бы нелепо это не звучало для любого здравомыслящего человека. В своих работах Зигмунд Фрейд отмечает, что момент появления сексуально влечения ребенка совпадает с его появлением на свет, несмотря на то, что половую принадлежность он осознает только в подростковом возрасте.

Подробно изучив постулаты Фрейда, можно прийти к выводу, что он тесно связывает между собой сновидения и эмоции пережитые наяву. Толкование снов по Фрейду  — это полностью индивидуальный процесс, ведь каждый человек испытывает уникальные, неповторимые ощущения и эмоции. Зигмунд был убежден, что все ассоциации, не получившие достойного внимания в состоянии бодрствования, человек видит во сне в виде каких либо символов и образов. Сновидения по Фрейду несут в себе некую смысловую нагрузку, которую очень часто бывает достаточно сложно проанализировать. Человек для того, чтобы расшифровать свой сон, должен обладать развитой фантазией и уметь творчески мыслить.

Этап символизации снов считается самым важным и самым сложным. По Фрейду человек в процессе сна исполняет свои желания, сексуальные мечты не являются исключением. Например, если во сне вы видите, как вы едите сочный, вкусный ананас, это означает, что вы любите полностью брать удовольствие от секса, но игнорируете желания партнера.

Все сны-желания Фрейд делил на несколько видов. К первому виду относятся желания, которые носят инфантильный характер, то есть это желание незамаскированного типа (ярко выраженные сексуальные сцены). Такие сновидения чаще всего видят подростки. Ко второму виду он отнес желания в замаскированном виде, а к третьему – плохо замаскированные желания, которые человек пытается вытеснить на подсознательном уровне. К вытесненным снам-желаниям относятся кошмары. Например, если юной девушке снится, как на нее нападает маньяк-убийца, это может означать, что ее желание поскорее начать жить половой жизнью, было подавлено со стороны родителей, и желание трансформировалось в сон.

Сонник Зигмунда Фрейда представляет собой один из самых интересных и оригинальных существующих на сегодняшний день сонников мира. Уникальность его состоит в том, что каждый человек сможет истолковать свой сон, тщательно проанализировав свои проблемы, тайные желания и фобии.

www.astrostar.ru

Зигмунд Фрейд — О сновидении » Книги читать онлайн бесплатно без регистрации

Книга рассчитана на психотерапевтов, психологов, социологов и всех интересующихся проблемами психоанализа.

sci_psychology ЗигмундФрейд52f69d3b-2a83-102a-9ae1-2dfe723fe7c7О сновидении

Книга рассчитана на психотерапевтов, психологов, социологов и всех интересующихся проблемами психоанализа.

Freud, Фрейд, психоанализ, психотерапия, невроз, невротик, истерия rude Sergej Chumakov [email protected] Tibioka FB Tools; edit+; hands, FB Editor v2.0 2005-10-08 http://fictionbook.ru 7C969758-5176-489C-A9C3-1DB3C38D4971 1.1

1.0 – 7.10.2005

version 1.1 – правка документа – Tibioka

В кн.: Фрейд З. Психоаналитические этюды Попурри Минск 1997

Зигмунд Фрейд

О сновидении

Во времена, которые мы могли бы назвать преднаучными, люди не затруднялись в объяснении сновидения. Вспоминая его по пробуждении, они смотрели на него как на хорошее или дурное предзнаменование со стороны высших божественных или демонических сил. С расцветом естественнонаучного мышления вся эта остроумная мифология превратилась в психологию, и в настоящее время лишь весьма немногие из образованных людей сомневаются в том, что сновидение является продуктом психической деятельности самого видящего сон.

Но с отпадением мифологической гипотезы сновидение стало нуждаться в объяснении. Условия возникновения сновидений, отношение последних к душевной жизни во время бодрствования, зависимость их от внешних раздражении во время сна, многие чуждые бодрствующему сознанию странности содержания сновидения, несовпадение между его образами и связанными с ними аффектами, наконец, быстрая смена картин в сновидении и способ их смещения, искажения и даже выпадения из памяти наяву – все эти и другие проблемы уже много сотен лет ждут удовлетворительного решения. На первом плане стоит вопрос о значении сновидения – вопрос, имеющий двоякий смысл: во-первых, дело идет о выяснении психического значения сновидения, связи его с другими душевными процессами и его биологической функции; во-вторых, желательно знать, возможно ли толковать сновидение и имеет ли каждый элемент его содержания какой-нибудь «смысл», как мы привыкли это находить в других психических актах.

В оценке сновидения можно заметить три направления. Одно из них, которое является как бы отзвуком господствовавшей прежде переоценки сновидения, находит себе выражение у некоторых философов, которые кладут в основу сновидения особенное состояние душевной деятельности, рассматриваемое ими даже как более высокая ступень в развитии духа; так, например, Шуберт утверждает, будто сновидение является освобождением духа от гнета внешней природы, освобождением души из оков чувственного мира. Другие мыслители не идут так далеко, но твердо держатся того мнения, что сновидения по существу своему проистекают от психических возбуждений и тех душевных сил, которые в течение дня не могут свободно проявляться (фантазия во сне – Шернер, Фолькельт). Многие наблюдатели приписывают сновидению способность к особо усиленной деятельности – по крайней мере в некоторых сферах, например в области памяти.

В противоположность этому мнению, большинство авторов-врачей придерживается того взгляда, что сновидение едва ли заслуживает названия психического проявления; по их мнению, побудителями сновидения являются исключительно чувственные и телесные раздражения, либо приходящие к спящему извне, либо случайно возникающие в нем самом; содержание сна, следовательно, имеет не больше смысла и значения, чем, например, звуки, вызываемые десятью пальцами несведущего в музыке человека, когда они пробегают по клавишам инструмента. Сновидение, согласно этому воззрению, нужно рассматривать как «телесный, во всех случаях бесполезный и во многих – болезненный процесс» (Винц). Все особенности сновидений объясняются бессвязной и вызванной физиологическими раздражениями работой отдельных органов или отдельных групп клеток погруженного в сон мозга.

Мало считаясь с этим мнением науки и не интересуясь вопросом об источниках сновидения, народная молва, по-видимому, твердо верит в то, что сон все-таки имеет смысл предзнаменования, сущность которого может быть раскрыта посредством какого-либо толкования. Применяемый с этой целью метод толкования заключается в том, что вспоминаемое содержание сновидения замещается другим содержанием – либо по частям на основании твердо установленного ключа, либо все содержание сновидения целиком заменяется каким-либо другим целым, по отношению к которому первое является символом. Серьезные люди обыкновенно смеются над этими стараниями: «сны – это пена морская».

К своему великому изумлению, я однажды сделал открытие, что ближе к истине стоит не взгляд врачей, а взгляд профанов, наполовину окутанный еще предрассудками. Дело в том, то я пришел к новым выводам относительно сновидения, после того как применил к последнему новый метод психологического исследования, оказавший уже мне большую услугу при решении вопросов о разного рода фобиях, навязчивых и бредовых идеях и пр. Многие исследователи-врачи справедливо указывали на многообразные аналогии между различными проявлениями душевной жизни во время сна и различными состояниями при психических заболеваниях наяву; так что мне уже заранее представлялось небесполезным применить к объяснению сновидения тот способ исследования, который оказал услуги при анализе психопатических явлений. Навязчивые идеи и идеи страха так же чужды нормальному сознанию, как сновидения – бодрствующему; происхождение тех и других для нашего сознания одинаково непонятно. Что касается представлений, то выяснять их источник и способ возникновения побуждал нас практический интерес; опыт показал, что выяснение скрытых от сознания путей, связывающих болезненные идеи с остальным содержанием сознания, дает возможность овладеть навязчивыми идеями и равносильно устранению их. Таким образом, примененный мною к объяснению сновидений способ берет свое начало в психотерапии.

Описать его легко, но пользоваться им можно лишь после известного навыка. Когда хотят применить этот способ к другому лицу, например к страдающему страхом больному, то последнему предлагают обыкновенно сосредоточить все внимание на своей болезненной идее, но не размышлять о ней, как он это часто делает, а стараться выяснить себе и сообщать тотчас врачу все без исключения мысли, которые ему приходят в голову по поводу данной идеи. Если больной станет утверждать, что его внимание ничего не может уловить, то необходимо энергично заявить, что такого рода отсутствие круга представлений совершенно невозможно. Действительно, вскоре у больного начинает всплывать ряд идей, за которыми следуют новые идеи; однако больной, производящий самонаблюдение, при этом обыкновенно заявляет, что выплывающие у него идеи бессмысленны или не важны, не относятся к делу и пришли ему в голову совершенно случайно, без всякой связи с данной задачей. Уже теперь можно заметить, что именно эта критика со стороны больного была причиной того, что данные идеи не высказывались и даже не сознавались им. Поэтому если удается заставить больного отказаться от всякой критики по поводу приходящих в голову мыслей и продолжать отмечать мысленные ряды, выплывающие при напряженном внимании, то можно получить достаточный психический материал, который явно примыкает к взятой в качестве задачи болезненной идее, обнаруживает связь последней с другими идеями и дает возможность при дальнейшем исследовании заместить болезненную идею какой-либо новой, вполне гармонирующей с остальным содержанием психики.

Здесь я не могу подробно останавливаться на лежащих в основе этого опыта предпосылках и на выводах, которые можно сделать из его постоянных успехов; можно только указать, что всегда возможно получить достаточный для исчезновения болезненной идеи материал, если обращать внимание именно на «нежелаемые» ассоциации, «мешающие мышлению» и отстраняемые обыкновенно самокритикой больного, как бесполезный хлам. Когда желают применить этот метод к самому себе, необходимо при исследовании немедленно записывать все приходящие случайно в голову и непонятные сначала мысли.

Теперь посмотрим, к каким результатам приводит использование изложенного метода при исследовании сновидений. Для этого пригоден любой пример. Однако по определенным мотивам я возьму свое собственное сновидение, краткое по содержанию и в воспоминании представляющееся мне неясным и бессмысленным; содержание его, записанное мною немедленно по пробуждении, следующее:

nice-books.ru

как во сне проявляется подсознание человека

Зигмунд Фрейд (1856-1939) был австрийским невропатологом, психиатром и психологом, великим новатором, основоположником теории психоанализа.

Но не все знают, что дедушка психоанализа, как его часто называют, уделял большого внимания роли сновидений в жизни человека. Поэтому в 1900 году мир увидел «Сонник Фрейда». Если вам интересно узнать все особенности данного издания, тогда ознакомьтесь со следующей статьёй.

Сонник по Фрейду толкование снов

Когда психолог изучал истерию, ему пришла в голову идея заняться изучением таинственного процесса сна. В результате он выдвинул теорию о неосуществлённых желаниях, которые часто вытесняются человеческим сознанием, переходят в область бессознательного, где находятся, продолжая влиять на поведение.

Бессознательное – выступает областью психики, которая невидима для сознания, но оказывает сильное воздействие на то, как человек мыслит и ведёт себя в жизни. На процесс формирования подсознания воздействует воспитание, полученные в детстве психологические травмы и негативные установки.

Рассмотрим на конкретном примере: представим, что в семье девочки отец вёл себя слишком властно, авторитарно, не уважал мать. Тогда в будущем, она будет неосознанно для себя выбирать представителей сильного пола с аналогичной моделью поведения. Ведь у неё в голове прочно укоренилась установка – мужчина должен быть главой семьи.

Вытесненные желания стремятся достичь сферы сознания, они начинают конфликтовать с сознательными установками и иногда побеждают, например, когда человек находится в состоянии сна.

И, исходя из этого, если верно расшифровать сновидение – можно узнать, какие бессознательные переживания гнетут индивида.

Поэтому толкователь снов Фрейда имел большое значение в психологии. Он продемонстрировал, что ночные грёзы отнюдь не являются бессмыслицей, а представляют собой вытесненное желание, но в искажённом, замаскированном виде.

Знаменитое издание «Толкование сновидений» было много раз переиздано и его вполне заслуженно находят, как главный бестселлер 20 столетия. Правда, удивительно, что популярность к книге пришла чуть позже, а изначально сонник был воспринят довольно прохладно.

Толкование снов по Фрейду: основные принципы

Отец психоанализа выделял такие положения в процессе расшифровки тайн подсознания:

  1. То, о чём уже говорилось – сон является искажённым замещением некоего подавленного желания, установки. Во сне это бессознательное прорывается наружу в виде разных образов и знаков.
  2. Второе – Фрейд полагал, что сны помогают человеку ощутить себя максимально комфортно и спокойно. В биологическом смысле сон – это отдых организма, восстановление сил.

А с позиции психологии в это время человек оказывается в состоянии, очень схожим с внутриутробным, когда есть только полный комфорт и покой. А если дополнительно он ещё наблюдает, как его бессознательные желания воплощаются в жизни – ощущает настоящую гармонию, чувство счастья.

  1. Третье, о чём говорил Фрейд, — бессознательное представляет свои сигналы в виде конкретных символов, образов, которые важно уметь правильно трактовать. При этом крайне важен индивидуальный подход.

Ведь два разных человека воспринимают один и тот же символ, допустим, кофейник, совершенно по-разному. И когда к Зигмунду обращались с просьбой просветить о том, что вещает их подсознание, он всегда задавал один вопрос:

«Какие мысли приходят вам в голову насчёт этого предмета (либо явления)?»

Правда, впоследствии учёный понимает, что некоторые символы обладают одним и тем же значением для разных людей. Поэтому и решает создать свой знаменитый сонник.

Сегодня издание доступно каждому желающему – его можно либо приобрести в книжном магазине, либо найти сонник Фрейда толкование снов бесплатно онлайн в интернете.

Разновидности снов по Фрейду

По мнению великого психоаналитика, всего есть три вида снов:

  • Понятные – не вызывающие трудностей в процессе их расшифровки.
  • Логичные, но странные ночные грёзы – в чём-то они ясны, но их сюжет сложно соотнести с тем, что происходит в реальной жизни.
  • Бессвязные, запутанные сновидения – понять их не представляется возможным. Именно категории последних снов стоит уделять повышенного внимания – часто в них тщательно зашифрована самая важная информация о сновидце, его жизни, событиях будущего и т.д.

К чему снятся разные сны согласно теории Фрейда?

Может возникнуть вполне логичный вопрос: «Если всё написанное выше соответствует действительности, человек и вправду может реализовывать во сне свои потаенные желания, почему мы периодически видим кошмары, глупые, непоследовательные либо тревожные сновидения?».

Здесь становится уже интереснее. Так, Фрейд говорил на этот счёт, что ночью, во сне, человеческое сознание, хотя и утрачивает бдительность, но всё же, как сторож «находится на своём посту». И даже в состоянии сна человек может ощутить сожаление или досаду, связанную с его проявившимися эмоциями и желаниями.

Чтобы защитить вас, бессознательное заставляет сознание создавать разные бессмысленные картины, пугать нас до смерти или заставлять плакать навзрыд сразу после пробуждения. То есть, вы акцентируете внимание на картинке сновидения, не ощущая беспокойства за собственные проявившиеся в завуалированном виде желания. Это своего рода компромисс сознания и подсознания.

К чему видеть тревожный сон по Фрейду?

Отдельно Зигмунд Фрейд выделял тревожные сновидения. Про них психоаналитик говорил, что они выступают следствием недостаточно качественной маскировки, когда происходит выход подавленных желаний практически на поверхность.

Кроме того, он называл их продуктом подавленных сексуальных импульсов. Здесь хочется вспомнить многочисленных критиков теории Фрейда, которые высмеивают его сравнения всех символов во сне либо с женскими, либо с мужскими половыми органами.

На мышление учёного сильно повлияло время, в которое он жил. Ведь викторианская эпоха известна своим ханжеским отношением к любовным утехам. Фрейд решил оказать протест таким установкам, поэтому его озабоченность сексуальными знаками становится вполне понятной.

Многие теории психиатра, в частности, и теория снов в будущем вызывают ещё больше неприязни. Ведь во всём Фрейду настойчиво видится исключительно сексуальный подтекст и всё он списывает на подавленную сексуальность человека и его тайные желания.

Самостоятельно толкование сновидений по теории Фрейда

Теперь давайте разбираться с тем, как правильно расшифровать, что значат ваши ночные грёзы, если вы решили воспользоваться сонником Фрейда.

Самое основное правило – раскрыть значение конкретных символов, а также понять весь сюжет в целом.

Когда человек засыпает, все фильтры его сознания полностью (или почти полностью) отключаются, а бессознательное начинает работать на полную катушку.

Все символы в ночных грёзах шифруются по следующим принципам:

  • бессознательным выбирается мечта, желание или страх, которое оно желает показать спящему;
  • затем происходит его «кодирование» в определённые символы-ассоциации;
  • символы смешиваются друг с другом, поэтому-то так часто сны выглядят абсолютно нелогичными и странными.

Получается, что подсознание демонстрирует не всегда понятный сон, образуемый миксом образов. Причём удивительно, но обычно ночью человек чувствует удовлетворение от такого видения, ведь во сне осуществляются самые сокровенные желания, преодолеваются разные фобии и страхи. А наутро, когда сознание включилось, сон может вызвать недоумение, ведь выглядит как нечто странное, непонятное.

Зигмунд Фрейд был уверен в том, что в жизни нет ничего случайного. На все мысли и поступки оказывают воздействие подсознательные конфликты, спровоцированные агрессией, сексуальными импульсами и жаждой удовольствия.

Психоаналитик считал, что человек должен научиться умерять свои физические инстинкты, если хочет жить в цивилизованном обществе. А так как люди в большинстве своём не умеют полностью избавляться от них – они загоняют те поглубже в подсознание.

Допустим, вы решили разгадать свой сон, чтобы понять, о чём стремится рассказать вам бессознательное. Тогда сразу после пробуждения выполните такие действия:

  • Пробудившись наутро – запишите на листке бумаги всё, увиденное вами ночью. Тогда вы наверняка не забудете ни одной детали из сновидения, а ведь при расшифровке все они невероятно важны.
  • Затем следует выписать главные символы из сна столбиком. Напротив напишите, что у вас ассоциируется с ними. Причём не думайте слишком долго – первый вариант пришедший в голову обычно и есть верным.
  • Воспользуйтесь теми расшифровками, которые даёт в своём соннике Фрейд. Порой бывает, что человек испытывает страх или сильное смущение от приходящих в его голову мыслей и желаний, не может откровенно признать их. Именно здесь на помощь и приходят трактовки мастера психоанализа.
  • В конце нужно сложить все символы снов в единую картинку. Начинайте вспоминать, что происходило с символами в сюжете сна – так вы сможете осознать все сигналы своего подсознания.

Конечно, поначалу процесс толкования снов даётся с трудом. Но с частой практикой вы выработаете в себе интуитивное понимание, что значит тот либо иной образ из сна. Важно при этом максимально концентрироваться на своих личных ощущениях и не всегда ориентироваться на сонники, больше доверяя своему внутреннему «Я».

Marissa

tayniymir.com

Фрейд о снах

Прежде всего, сновидение служит продолжением бодрствования. Наши сновидения стоят всегда в связи с представлениями, имевшими место незадолго до того в сознании. Такое наблюдение найдет всегда нить, которой сновидение связано с переживаниями предыдущего дня.

Вот что пишет Фрейд в своей книге «Толкование сновидений»: «Прежде всего бросается в глаза то, что в содержании сновидений имеется материал, за которым по пробуждении человек отрицает принадлежность к своему кругу знаний и переживаний. Он вспоминает, что это снилось ему, но не помнит, что когда-либо пережил это. Он остается потом в неизвестности из какого источника черпало сновидение; им овладевает искушение уверовать в самостоятельную творческую способность сновидения; но неожиданно, иногда спустя долгое время, новое переживание мнимо утерянное воспоминание на более ранее переживание и находит тем самым источник сновидения. Приходится сознаваться тогда, что в сновидениях человек знал и вспомнил нечто, чего не помнил в бодрственном состоянии… На мой взгляд, каждый, интересующийся сновидениями, должен будет признать самым заурядным явлением, что сновидение дает доказательство познаний и воспоминаний, которыми, по-видимому, не обладает субъект в бодрственном состоянии. В психоаналитических работах с невротиками я почти каждый день имею случай разъяснять пациентам на основании их сновидений, что они превосходно знают различного рода цитаты, циничные выражения и т. п., и пользуются ими во сне, хотя в бодрственном состоянии они ими забываются.

Фрейд выделяет четыре основных источника сновидений:

1. Внешнее (объективное) чувственное раздражение.

2. Внутреннее (субъективное) чувственное раздражение.

3. Внутреннее (органическое) физическое раздражение. (Благодаря сновидениям мы можем узнать о начинающейся болезни, неприятные ощущения, вызванные внутренним физическим раздражение, могут отразиться во сне.)

4. Чисто психические источники раздражения. (Посредством сновидений можно определить, что человека мучает какое-либо нервное расстройство.) Особенно часто в случаях выздоровления от душевных болезней наблюдается, что при совершенно здоровом состоянии днем, сновидения носят характер психоза. Относительно изменения, которое претерпевает сновидение при душевной болезни, до сих пор известно мало достоверного. Напротив него, внутреннее сродство между сновидением и душевным расстройством, проявляющееся в полном совпадении обоих явлений, снискало себе уже давно внимание ученых.

Очень интересны рассуждения Фрейда о типических сновидениях, касающихся экзаменов, которые, наверняка, снились большинству людей: «Каждый, кому приходилось держать экзаменов на аттестат зрелости, жалуется на упорство, с которым его преследует сновидение, будто он провалился на экзамене, остался на второй год в последнем классе и т.д. Для обладателя академического диплома это типическое сновидение заменяется другим: ему сниться, будто он держит экзамены и даже во сне восстает против них, говоря, что он уже давно практикует, состоит приват-доцентом или находится на службе. Все это — неизгладимые воспоминания о наказаниях, которые мы претерпевали в детстве за совершенный проступки и которые пробудились вновь в нашей душе в связи с двумя узловыми пунктами наших учебных занятий.

«Боязнь экзаменов» у невротиков подкрепляется этим детским страхом. Мы вышли из детского возраста и нас не касаются уже больше родители, воспитатели и учителя: неумолимая причинная связь жизни взяла на себя наше дальнейшее воспитание, и нам снятся гимназические или университетские экзамены каждый раз, когда мы боимся, что какое-нибудь дело нам не удастся, потому что мы в чем-нибудь провинились, не сделали так, как нужно, — всякий раз, как мы чувствуем на себе гнет ответственности». Фрейд говорит также, что «ощущение страха связанно именно с выражением утешения», т. е. подсознание утешает тебя, говоря что все будет хорошо (ведь сняться зачастую те экзамены, которые уже сданы).

По поводу содержания сновидений Фрейд говорил следующее: «Сновидение — полноценное психическое явление. Оно — осуществление желания. Оно может быть включено в общую цепь понятных нам душевных явлений бодрственной жизни. Оно построено при помощи чрезвычайно сложной интеллектуальной деятельности».
Сновидения маленьких детей представляет собою очень часто явные осуществление желаний и поэтому в противоположность сновидениям взрослых почти совершенно не интересны. Они не содержат никаких трудно разрешимых загадок, но, безусловно, чрезвычайно ценны, как доказательство того, что сновидение по самой своей сущности представляет собой осуществление желания.

Но этот смысл (осуществление желания) распространяется не только на детские сновидения, но и на сновидения взрослых, как больных, так и здоровых. Страдающему физическими и душевными болезнями сновидение открывает то, что недоступно ему в действительности: хорошее самочувствие и счастье; так и душевнобольному рисуются светлые картины счастья, величия и богатства. Мнимое обладание благами и мнимое осуществление желаний, неспособность осуществлять которые служили психическим базисом безумия, образуют зачастую главное содержание сновидения. Женщина, потерявшая дорогого ей ребенка, полна материнских радостей, человек, переживавший разорение, считает себя страшно богатым; обманутая девушка чувствует нежную любовь.

Книги Фрейда

Фрейд издаётся и сегодня, книг достаточно много, в том числе и о снах.

Смотрите книги в каталогах:

www.ozon.ru/person/238158/

www.labirint.ru/authors/13880/

«Толкование сновидений» — это одна из главных работ австрийского ученого Зигмунда Фрейда, в которой он впервые разъяснил такое ключевое понятие психоанализа, как бессознательное. «Толкование сновидений» вместе с работами «Психопатология обыденной жизни» и «Остроумие и его отношение к бессознательному» образуют трилогию, иллюстрирующую проявления бессознательного в повседневной жизни людей.

Самые яркие произведения Фрейда о снах: «Толкование сновидений», «Тотем и табу», «Психопатология обыденной жизни», в свое время шокировавшие общественность и многими встреченные враждебно. Выйдя за рамки привычной его современникам медицинской психологии. Фрейд дерзко приписал всему человечеству скандальные мысли и побуждения. Впрочем, споры вокруг психоанализа не утихают и сегодня.

Как признался Фрейд в одном из интервью, «я ученый по необходимости, а не по призванию. В действительности я прирожденный художник-беллетрист».

www.librero.ru

Читать книгу Толкование сновидений Зигмунда Фрейда : онлайн чтение

«А все же, – продолжает Гилъдебрандт, – мнимое противоречие вполне правдиво и правильно. На мой взгляд, эта замкнутость и обособленность идет рука об руку с наитеснейшей связью и общностью. Мы можем сказать даже: что бы ни представляло собою сновидение, оно берет свой материал из действительности и из душевной жизни, разыгрывающейся на фоне этой действительности…

Что бы оно ни делало с ним, оно никогда не отделится от реального мира и его самые комичные и странные формы должны будут всегда черпать свой материал из того, что либо стояло перед нашими глазами в действительной жизни или же уже заняло так или иначе место в нашем бодрственном мышлении, короче говоря, из того, что мы переживали внешне или внутренне».

б) Материал сновидения. Память в сновидении.

То, что весь материал, образующий содержание сновидения, так или иначе происходит от реальных переживаний и в сновидении лишь воспроизводится, вспоминается, это, по крайней мере, должно быть признано бесспорнейшим фактом. Но было бы ошибочно полагать, что такая взаимозависимость содержания сновидения с бодрственным состоянием без всякого труда может быть констатирована поверхностным исследованием. Ее приходится отыскивать очень долго, и в целом ряде случаев она остается вообще скрытой. Причина этого заключается в целом ряде особенностей, которые обнаруживает память в сновидении и которые, хотя и всегда отмечались, однако не нашли еще себе удовлетворительного объяснения. Между тем безусловно стоит труда подробнее остановиться на них.

Прежде всего бросается в глаза то, что в содержании сновидения имеется материал, за которым по пробуждении человек отрицает принадлежность к своему кругу знаний и переживаний. Он вспоминает, что это снилось ему, но не помнит, что когда-либо пережил это. Он остается затем в неизвестности, из какого источника черпало сновидение; им овладевает искушение уверовать в самостоятельную творческую способность сновидения; но неожиданно, спустя долгое время, новое переживание переносит мнимо утерянное воспоминание на более раннее переживание и находит тем самым источник сновидения. Приходится сознаваться тогда, что в сновидении человек знал и вспомнил нечто, чего не помнил в бодрственном состоянии (Вашид утверждает также, что неоднократно было замечено, что в сновидении человек говорит свободнее и лучше на иностранном языке, чем в бодрственном состоянии).

Особенно характерный пример такого рода рассказывает Дельбеф из собственного опыта. Ему приснился двор его дома, покрытый снегом; под снегом он нашел двух полузамерзших ящериц. Любя животных, он поднял их, согрел и отнес их в нору возле стены. Туда же положил несколько листьев папоротника, который они, как он знал, очень любили. Во сне он знал название растения: Asplenium ruta muralis. Сновидение продолжалось и, к удивлению Дельбефа, показало ему двух новых зверьков, растянувшихся на остатках папоротника. Он поднял глаза на дорогу, увидел пятую, шестую ящерицу, и скоро вся дорога была усеяна ящерицами, которые направлялись все в ту же нору возле стены.

Действительные познания Дельбефа включали в себя очень мало латинских ботанических терминов: aspleni-um он совсем не знал. Но, к превеликому своему удивлению, убедился, что действительно имеется такой папоротник. Его настоящее название: Asplenium ruta muraria, – сновидение несколько исказило его. О случайном совпадении думать было трудно, и для Дельбефа так и осталось загадочным, откуда он во сне взял этот термин.

Приснилось ему все это в 1862 году; шестнадцать лет спустя философ, будучи в гостях у одного своего друга, увидел у него небольшой альбом с засушенными цветами, какие продают в Швейцарии туристам. В нем пробуждается вдруг воспоминание, он открывает альбом, находит в нем asplenium и в подписи под цветком узнает свой собственный почерк. Все стало сразу понятным. Сестра его друга в 1800 г. – за два года до сновидения с ящерицами – посетила во время своего свадебного путешествия Дельбефа. У нее был с собой купленный для брата гербарий, и Дельбеф из любезности подписал под диктовку специалиста-ботаника латинское название под каждым растением.

Случайность, раскрывшая тайну сновидения, дала Дельбефу возможность найти объяснение и другой части этого же сновидения. Однажды, в 1877 г., в руки к нему попал старый том иллюстрированного журнала, в котором он увидел картинку, изображавшую шествие ящериц, виденное им во сне в 1862 г. Журнал относился к 1861 г. и Дельбеф вспомнил, что он был в то время подписчиком этого журнала.

То, что сновидение имеет в своем распоряжения воспоминания, недоступные бодрствованию, представляет собою настолько замечательный и в теоретическом отношении настолько важный факт, что я хотел бы подчеркнуть его сообщением еще и других «гипермнестических» сновидений. Мори сообщает, что у него некоторое время вертелось на языке слово Муссидан. Он знал, что это – название французского города, но подробностей об этом городе не знал никаких. Однажды ночью ему приснился разговор с каким-то человеком, который сказал ему, что он из Муссидана. И на вопрос, где этот город, ответил: «Мусcuдан – окружной город в департаменте Дордонь». Проснувшись, Мори не придал никакого значения справке, полученной во сне. Учебник географии показал ему, однако, что она была совершенно справедлива. Этот случай доказывает превосходство познаний сновидения, но не выясняет забытого источника их.

Иессен (с. 55) сообщает аналогичное сновидение из более ранней эпохи: «Сюда относится, между прочим, сновидение старшего Скалигера (Геннингс, с. 300), который написал оду в честь знаменитых мужей в Вероне, и которому явился во сне человек, назвавшийся Бруниолусом и пожаловавшийся на то, что он был позабыт. Хотя Скалигер и не помнил, чтобы когда-нибудь слышал о нем, он все же включил его в свою оду, и лишь впоследствии его сын в Вероне узнал, что некогда в ней прославился известный критик Бруниолус».

Маркиз д’Эрвей де Денис (по Вашиду, с. 232) сообщает гипермнестическое сновидение, отличающееся особым своеобразием, которое состоит в том, что следующее за ним сновидение осуществляет идентификацию воспоминания, не распознанного раньше: «Я видел однажды во сне женщину с золотистыми волосами, болтавшую с моей сестрой в то время, как она показывала ей вышивание. В сновидении она представлялась мне очень знакомой, и мне казалось даже, что я неоднократно видел ее. После пробуждения я еще живо видел это лицо, но абсолютно не мог узнать его. Затем я опять уснул; сновидение повторилось. В этом новом сновидении я заговариваю с блондинкой и спрашиваю ее, не имел ли я уже чести встречать ее где-либо. Разумеется, отвечает дама, вспомните морские купанья в Парнике. Тотчас я опять просыпаюсь и с достоверностью вспоминаю теперь все подробности, с которыми было связано это прелестное лицо в сновидении».

Тот же автор (у Вашида, с. 233) сообщает:

Один знакомый музыкант слышал однажды в сновидении мелодию, которая показалась ему совершенно новой. Лишь много лет спустя он нашел эту самую мелодию в одном старом сборнике музыкальных пьесок, но он все еще не мог вспомнить, чтобы он когда-нибудь держал этот сборник пьесок в руках.

В своем, к сожалению, недоступном для меня труде (Proceedings of the Society for psychical research) Миер приводит целую коллекцию таких гипермнестических сновидений. На мой взгляд, каждый, интересующийся сновидениями, должен будет признать самым заурядным явлением, что сновидение дает доказательство познаний и воспоминаний, которыми, по-видимому, не обладает субъект в бодрственном состоянии. В психоаналитических работах с невротиками, о которых я сообщу ниже, я почти каждый день имею случай разъяснять пациентам на основании их сновидений, что они превосходно знают различного рода цитаты, циничные выражения и т. п., и что они пользуются ими во сне, хотя в бодрственном состоянии они ими забываются. Я приведу здесь еще один невинный случай гипермнезии в сновидении, так как мне удалось чрезвычайно легко найти источники, из которых проистекают познания, проявившиеся в сновидении.

Пациенту снилось, что он, будучи в кофейне, потребовал себе «контужувки». Рассказав мне об этом, он заявил, что не знает, что означает это слово. Я ответил, что контужувка – польская водка: он не придумал название во сне, оно известно уже давно по плакатам и объявлениям. Сначала пациент мне не поверил. Но несколько дней спустя, после того как он увидел свой сон, он заметил название на плакатах, висевших на улице, по которой он, по крайней мере, два раза в день проходил уже несколько месяцев.

На собственных сновидениях я убедился, насколько исследование происхождения отдельных элементов сновидения зависит от всевозможных случайностей. Так, в течение нескольких лет перед изданием этой книги меня преследовало изображение чрезвычайно простой колокольни, которую, как мне казалось, я никогда в действительности не видел. Однажды, проезжая по железной дороге, на маленькой станции между Зальцбургом и Рейхенгаллем я увидел деревенскую колокольню и тотчас же узнал ее. Это было во второй половине 90-х годов, а в первый раз я проезжал тут в 1886 г. В последующие годы, когда я уже занялся изучением сновидений, одна довольно странная картина не давала мне буквально покоя. Я видел во сне, всегда налево от себя, темное помещение, в котором красовалось несколько причудливых каменных фигур. Проблеск воспоминания, в котором я был, однако, не совсем уверен, говорил мне, что это вход в винный погребок. Мне, однако, не удалось разъяснить, ни что означает это сновидение, ни откуда оно проистекает. В 1907 г. я случайно приехал в Падую, в которой, к моему великому сожалению, не бывал с 1895 г. Мое первое посещение прекрасного университетского города было неудачным: мне не удалось повидать фресок Джиотто в Мадонна дель Арена; отправившись туда, я по дороге узнал, что церковь в этот день заперта, и повернул обратно. Посетив Падую во второй раз, двенадцать лет спустя, я решил вознаградить себя за потерянное, и первым делом отправился в церковь. На улице, ведшей туда, по левой стороне, по всей вероятности, на том месте, где в 1895 г. я повернул обратно, я увидел помещение, которое столь часто видел во сне, с теми же самыми каменными фигурами. Это в действительности был вход в маленький ресторан.

Одним из источников, из которых сновидение черпает материал для репродукции, отчасти таким, который не вспоминается и не используется в бодрственном состоянии, служат детские годы. Я приведу лишь некоторых авторов, заметивших и утверждавших это:

Гильдебрандпг (с. 23): «Несомненно то, что сновидение иногда с изумительной репродуцирующей силой воспроизводит перед нами отдельные и даже забытые факты прошлого».

Штрюмпель (с. 40): «Еще более странно, когда замечаешь, как сновидение черпает в полной неприкосновенности, в первоначальной свежести образы отдельных лиц, вещей и местностей из глубочайших наслоений, отложенных временем на ранних переживаниях юности. Это ограничивает не только впечатлениями, вызвавшими при своем возникновении живое сознание или связанными с высокими психическими ценностями и возвращающимися впоследствии в сновидении в качестве воспоминания, которому радуется пробудившееся сознание. Глубина памяти в сновидении обнимает собою также и те образы, вещи, лица, местности и переживания раннего периода, которые либо вызвали лишь незначительное сознание, либо не обладали никакой психической ценностью, либо же утратили как то, так и другое. Поэтому как в сновидении, так и по пробуждении они представляются совершенно новыми и незнакомыми – до тех пор пока не открывается их раннее происхождение».

Фолькельт (с. 119): «Особенно замечателен тот факт, что во сне наиболее часто воспроизводятся воспоминания детства и юности. То, о чем мы давно уже больше не думаем, то, что для нас давно уже потеряло всякую ценность, – обо всем этом сновидение неминуемо напоминает нам».

Господство сновидения над материалом детства дает повод к возникновению интересных гипермнестических сновидений, из которых я опять-таки приведу несколько примеров.

Мори рассказывает (с. 92), что он часто ездил ребенком из своего родного города Мо в соседний Трильпор, где его отец заведовал постройкой моста. Однажды ночью сновидение переносит его в Трильпор и заставляет играть на улицах города. К нему приближается человек в какой-то форме. Мори спрашивает, как его зовут; он называет себя: его зовут С., он сторож моста. По пробуждении Мори, сомневающийся в истинности воспроизведения, спрашивает старую служанку, жившую у них в доме с самого детства, не помнит ли она человека, носившего такую фамилию. Конечно, гласит ее ответ, это был сторож моста, который в свое время строил его отец.

Такой же доказательный пример истинности воспроизводимого в сновидений воспоминания детства дает Мо ри со слов некоего Ф., проводившего детство в Монбризоне. Человек этот, спустя двадцать пять лет после отъезда оттуда, решил вновь посетить родину и старых друзей своей семьи, которых он до сих пор не видал. Ночью накануне своего отъезда ему приснилось, что он достиг цели путешествия и неподалеку от Монбризона встретил незнакомого ему с виду человека, сказавшего ему, что он – Т., друг его отца. Спящий помнил, что действительно знал ребенком человека с такой фамилией, но давно уже не мог припомнить его внешности. Прибыв несколько дней спустя в Монбризон, он действительно находит местность, виденную им во сне и встречает человека, в котором узнает Т. Человек этот значительно старше на вид, чем Ф. видел его во сне.

Я могу здесь привести еще одно собственное сновидение, в котором впечатление, всплывшее в памяти, было замещено известным отношением. Я увидел во сне лицо, от которого во сне же узнал, что он врач в моем родном местечке. Лица его я хорошенько не разглядел, но оно смешалось с представлением об одном из моих гимназических учителей, с которым я и теперь еще иногда встречаюсь. Какое отношение связывало обоих этих лиц, я не мог себе объяснить и после того, как я проснулся. Осведомившись, однако, у своей матери о враче первых лет моего детства, я узнал, что он слеп на один глаз, – между тем так же слеп и гимназический учитель, личность которого слилась с личностью врача. Прошло тридцать восемь лет с тех пор, как я не видел этого врача, и, насколько мне помнится, никогда не думал о нем, хотя шрам на шее до сих пор мог. бы напомнить мне о его медицинской помощи.

Кажется, будто создается противовес чрезвычайной роли воспоминаний детства в сновидениях, так как многие авторы утверждают, что в большинстве сновидений можно найти элементы самого недавнего периода. Роберт (с. 46) говорит даже: «В общем нормальное сновидение обхватывает собою лишь впечатления последних дней». Мы увидим, однако, что построенная Роберт ом теория сновидения настоятельно требует такого отодвигания позднейших и выдвигания ранних впечатлений. Факт же, утверждаемый Робертом, действительно справедлив, как мне кажется на основании моих собственных наблюдений. Американец Нельсон полагает, что сновидения наиболее часто используют впечатления предпоследнего или третьего дня, как будто впечатления последнего дня недостаточно еще притуплены.

Некоторые авторы, не сомневающиеся в тесной связи содержания сновидения с бодрственной жизнью, обратили внимание на то, что впечатления, интенсивно владеющие бодрственным мышлением, лишь в том случае воспроизводятся в сновидении, когда мышление дня до некоторой степени успело отодвинуть их на задний план. Так, например, близкий умерший снится не в первое время после его смерти, когда еще скорбь по нем наполняет существо, оставшееся в живых (Делаж). Между тем одна из последних наблюдательниц, мисс Галлам, собрала примеры и противоположного свойства и стоит в этом отношении на точке зрения психологической индивидуальности.

Третьей и наиболее непонятной особенностью памяти в сновидении является выбор воспроизводимого материала: сновидение использует не как в бодрственном состоянии лишь наиболее выдающееся, а наоборот, также и самое безразличное и ничтожное. Я цитирую по этому поводу тех авторов, которые наиболее резко подчеркнули свое удивление по этому поводу.

Гильдебрандт (с. II): «Самое удивительное то, что сновидение обычно заимствует свои элементы не из крупных и существенных факторов, не из важных и побудительных интересов прошедшего дня, а из второстепенных явлений, так сказать, из ничтожных обломков недавнего пережитого или же, наоборот, далекого прошлого. Потрясающий случай смерти в нашей семье, под впечатлением которого мы засыпаем, как бы погашается в нашей памяти, пока первый момент бодрствования не возвращает его в наше сознание с удвоенною силою. Напротив того, бородавка на лбу встреченного нами незнакомца, о котором мы забыли, тотчас же, как только прошли мимо него, – играет в нашем сновидении наиболее видную роль…» Штрюмпель (с. 39): «…такие случаи, когда разложение сновидения дает составные части, которые хотя и не происходят из переживаний последнего и предпоследнего дня, однако так незначительны и так малоценны для бодрственного сознания, что они забываются почти тотчас же после их восприятия. Такого рода переживаниями являются случайно слышанные фразы, бегло замеченные поступки, мимолетные восприятия вещей или лиц, небольшие отрывки из прочитанного и т. п.».

Гавелок Эллис (1899, с. 727): «Глубокие эмоции нашей жизни в состоянии бодрствования, вопросы и проблемы, которые мы решали, используя нашу волю и психическую энергию, это не то, что обычно наполняет наше сознание в состоянии сна. Что касается непосредственно предшествовавших событий, то во сне появляются мелкие, случайные и забытые впечатления каждодневной жизни. То, что во время бодрствования мы переживаем наиболее интенсивно, то во время сна спрятано наиболее глубоко».

Бинц (с. 45) пользуется этими особенностями памяти в сновидении для того, чтобы высказать неудовлетворение выставляемым им же самим объяснением сновидения: «Естественное сновидение предъявляет к нам аналогичные вопросы. Почему воспроизводит оно не всегда впечатления последнего дня, почему мы без всякой очевидной причины погружаемся в далекое, почти забытое прошлое? Почему в сновидении сознание воспринимает столь часто впечатления безразличных воспоминаний, в то время как мозговые клетки, несущие в себе наиболее раздражимые следы пережитого, по большей части немы?» Легко понятно, почему странная склонность памяти в сновидении к безразличному и поэтому незаметному должна вести к тому, чтобы вообще исказить зависимость сновидения от бодрственной жизни, и, по крайней мере, в каждом отдельном случае следы этой связи. Благодаря этому было возможно, что мисс Уайтон Калькинс при статистической обработке ее собственных (и ее сотрудника) сновидений насчитала все же 11 %, в которых нельзя было проследить отношения их к бодрственной жизни. Гильдебрандт безусловно прав в своем убеждении, что все сновидения разъяснились бы нам в своей генетической связи, если бы мы каждый раз тратили достаточно времени на исследование их происхождения. Он называет это, правда, «чрезвычайно трудной и неблагодарной работой. Ведь в большинстве случаев пришлось бы выискивать в самых отдаленных уголках памяти всевозможные, совершенно ничтожные в психическом отношении вещи, а также извлекать наружу всякого рода безразличные моменты давно прошедшего времени, по всей вероятности, забытые в то же мгновение». Я должен, однако, с сожалением отметить, что остроумный автор уклонился здесь от правильно избранного пути, – путь этот несомненно привел бы его к самому центру проблемы толкования сновидений.

Работа памяти в сновидении безусловно чрезвычайно существенна для всякой теории памяти вообще. Она показывает, что «ничто из того, что раз было нашим духовным состоянием, не может совершенно погибнуть» (Шольц, с. 84). Или, как выражается Дельбеф, «Всякое впечатление, даже самое незначительное, оставляет неизменный след, который может вновь проявиться бесконечное число раз», – вывод, к которому приводят также и многие другие патологические явления душевной жизни. Следует не упускать из виду этой чрезвычайной работоспособности памяти в сновидении, чтобы понять противоречие, которое неминуемо должны выставить другие теории сновидения, если они попытаются истолковывать абсурдность сновидений частичным забыванием дневных восприятии и впечатлений.

Можно даже высказать и ту мысль, что сновидения сводятся вообще попросту к воспоминанию, и видеть в сновидении проявление не успокаивающейся и ночью репродуцирующей деятельности, которая служит себе самоцелью. Сюда относится утверждение Пильца, согласно которому наблюдается определенное взаимоотношение между временем сна и содержанием сновидений: в глубоком сне ночью репродуцируются впечатления последнего времени, к утру же более ранние. Такое воззрение опровергается, однако, уже тем, как сновидение обращается с материалом воспоминания. Штрюм-пель вполне справедливо обращает внимание на то, что повторения переживаний не проявляются в сновидении. Сновидение, правда, делает попытку к тому, но нет последующего звена: оно проявляется в измененном виде или же на его месте мы наблюдаем совершенно новое. Сновидение дает лишь отрывки репродукции. Это безусловно справедливо настолько, что позволяет сделать теоретический вывод. Бывают, правда, исключения, когда сновидение повторяет переживания настолько же полно, насколько способна на это наша память в бодрст-венном состоянии. (На основании позднейших наблюдений можно добавить, что нередко мелкие и незначительные занятия повторяются в сновидении, как например: укладка сундука, стряпня в кухне и т. п. При таких сновидениях спящий подчеркивает характер не воспоминания, а действительности: «я все это делал днем»). Дельбеф рассказывает про одного своего университетского коллегу, что он во сне пережил со всеми деталями опасное путешествие, во время которого каким-то чудом спасся от гибели. Мисс Калькинс сообщает о двух сновидениях, представляющих собою точную репродукцию дневных переживаний, и я сам буду иметь впоследствии повод сообщить пример неизменной репродукции в сновидении детского переживания.

в) Раздражения сновидений и источники сновидений.

Что следует разуметь под источниками сновидений, можно разъяснить ссылкою на народную поговорку: сон от желудка. За этой народной мудростью скрывается теория, видящая в сновидении следствие беспокойного сна. Человеку ничего бы не снилось, если бы сон его был безмятежен, и сновидение есть реакция на такое постороннее вмешательство.

Исследование побудительных причин сновидений занимает наиболее видное место в научных трудах. Само собой разумеется, что проблема стала доступной для разрешения лишь с тех пор, когда сновидение сделалось объектом биологического исследования. Древние, в глазах которых сновидение было божественного происхождения, не старались находить для него побудительного источника; по воле божественной или демонической силы проистекало сновидение, из знания ее или намерения – его содержание. В науке же с первых шагов поднялся вопрос, всегда ли одинаковы побудительные причины сновидения или же они могут быть разнообразны, а вместе с тем относится ли причинное толкование сновидений к области психологии или, наоборот, физиологии. Большинство авторов полагает, по-видимому, что расстройство сна, иначе говоря, источники сновидения, могут быть чрезвычайно разнообразны, и что физиологическое раздражение наряду с душевными волнениями может играть роль возбудителя сновидений. В предпочтении того или иного источника сновидения, в установлении иерархии их в зависимости от их значения для возникновения сновидений взгляды чрезвычайно расходятся.

В общем источники сновидений можно разбить на четыре группы, которыми пользуются и для классификации самих сновидений.

1. Внешнее (объективное) чувственное раздражение.

2. Внутреннее (субъективное) чувственное раздражение.

3. Внутреннее (органическое) физическое раздражение.9
  Внутреннее органическое раздражение – раздражение со стороны внутренних органов. Фрейд употребляет оба эти выражения как эквивалентные. Однако термин «органический» в русском языке понимается скорее как «морфологический», «структурный», в противоположность термину «функциональный». В связи с этим в дальнейшем мы будем использовать выражение «раздражение со стороны внутренних органов».

[Закрыть]

4. Чисто психические источники раздражении.

1. Внешние чувственные раздражения.

Младший Штрюмпель, сын философа, исследования которого о сновидениях служили уже нам неоднократно руководством к проблеме сновидения, сообщил, как известно, наблюдение над одним пациентом, страдавшим общей анестезией телесных покровов и параличом некоторых высших органов чувств. Когда у этого субъекта блокировали немногие оставшиеся ему органы чувств, он впадал в сон.10
  Современные эксперименты по блокированию внешних раздражителей (сенсорная депривация) привели к иным результатам: испытуемые не засыпали, но у них наступали пси-хотические нарушения: дезориентировка в окружающем, зрительные и слуховые галлюцинации. При белой горячке интенсивность галлюцинаций уменьшалась при интенсивных внешних раздражениях и резко усиливалась при их отсутствии.

[Закрыть] Когда мы засыпаем, мы все стремимся достичь ситуации, аналогичной эксперименту Штрюмпеля. Мы закрываем важнейшие органы чувств, глаза, и стараемся устранить и от других всякое раздражение или хотя бы всякое изменение действующих на них раздражении. Мы засыпаем, хотя наше намерение никогда в полной мере не осуществляется. Мы не можем ни совершенно устранить раздражения от наших органов чувств, ни уничтожить возбудимость этих органов. То, что нас во всякое время может разбудить более или менее сильное раздражение, доказывает то, «что душа и во сне остается в непрерывной связи с внешним миром». Чувственные раздражения, действующие на нас во время сна, могут чрезвычайно легко стать источниками сновидений.

Из этих раздражении имеется целый ряд совершенно неизбежных, которые приносит с собою сон или принужден их допустить, вплоть до тех случайных раздражении, которые предназначены для окончания сна. В наши глаза может проникнуть более сильный свет, мы можем услышать шум, слизистая оболочка нашего носа может возбудиться каким-либо запахом. Мы можем во сне непроизвольным движением обнажить некоторые части тела и таким образом испытать ощущение холода или соприкосновение с каким-либо другим предметом. Нас может ужалить муха, или же что-нибудь может раздражить сразу несколько наших чувств. Мы имеем целый ряд сновидений, в которых раздражение, констатируемое по пробуждении, и отрывки сновидения настолько совпадают друг с другом, что раздражение по праву может быть названо источником сновидения.

Собрание таких сновидений, вызванных объективными чувственными раздражениями, более или менее случайными, я заимствую у Иессена (с. 527): Каждый смутно воспринятый шум вызывает соответственное сновидение, раскаты грома переносят нас на поле сражения, крик петуха превращается в отчаянный вопль человека, скрип двери вызывает сновидение о разбойничьем нападении. Когда ночью с нас спадает одеяло, нам снится, что мы ходим голые или же что мы упали в воду. Когда мы лежим в постели в неудобном положении или когда ноги свешиваются через край, нам снится, что мы стоим на краю страшной пропасти, или же что мы падаем с огромной высоты. Когда голова попадает под подушку, над нами висит огромная скала, готовая похоронить нас под своею тяжестью. Накопление семени вызывает сладостные сновидения, локальные болевые ощущения – представление о претерпеваемых побоях, неприятельском нападении или тяжелом ранении и увечье…

«Мейеру (Опыт объяснения лунатизма. Галле, 1758 г., с. 33) снилось однажды, что на него напало несколько человек: они растянули его на земле и между большим и вторым пальцами ноги вколотили в землю шест. Проснувшись, он увидел, что между пальцами ноги у него торчит соломинка. Геннигсу (О сновидениях и лунатиках. Веймар, 1784, с. 258) снилось однажды, что его повесили: проснувшись, он увидел, что ворот сорочки сдавил ему шею. Гоффбауеру снилось в юности, что он упал с высокой стены; по пробуждении он заметил, что кровать под ним сломалась и что он действительно упал на пол… Грегори сообщает, что однажды, ложась спать, он поставил к ногам бутылку с горячей водой, а во сне предпринял прогулку на вершину Этны, где раскаленная земля жгла ему ноги. Пациент, которому на голову поставили шпанские мушки, видел во сне, что его оскальпировали индейцы; другому, спавшему в мокрой сорочке, снилось, что он утонул в реке. Припадок подагры, случившийся во сне, вызвал у пациента представление, будто он попал в руки инквизиции и испытывает страшные пытки (Макниш)».

Аргумент, покоящийся на сходстве раздражения и содержания сновидения, мог бы быть подкреплен, если бы удалось путем систематических чувственных раздражении вызвать у спящего соответственные сновидения. Такие опыты, по словам Макниша, производил ужеЖирод де-Бузаренг. «Он обнажал перед сном голени, и ему снилось, что он ночью едет в дилижансе. Он замечает при этом, что путешественники знают наверное, как ночью в дилижансе обычно мерзнут голени. В другой раз он не покрыл головы, и ему приснилось, что он присутствует при религиозной церемонии. Дело в том, что в стране, где он жил, был обычай постоянно носить головные уборы, за исключением вышеупомянутого случая».

Мори сообщает наблюдение над вызванным им самим сновидением. (Ряд других опытов не увенчался успехом).

1. Его щекочут по губам и по носу паром. – Ему снится страшная пытка, смоляная маска накладывается ему на лицо и потом вместе с кожей срывается.

2. Точат нож о нож. – Он слышит звон колоколов, потом набат; он присутствует при июньских событиях 1848 года.

3. Ему дают нюхать одеколон. – Он в Каире, в лавке Иоганна Марии Фарины. Он переживает целый ряд приключений, но по пробуждении не может их вспомнить.

4. Его слегка щиплют за шею. – Ему снится, что ему ставят мушки, и он видит врача, который лечил его в детстве.

5. К лицу его подносят раскаленное железо. – Ему снятся «шофферы» («Шофферами» называлась разбойничья банда в Вандее, прибегавшая всегда к таким пыткам), врывающиеся в дом, и заставляющие обитателей выдать им деньги, ставя их голыми ногами на раскаленные уголья. Вдруг появляется герцогиня Абрантская: он ее секретарь.

8. На его лоб капают воду. – Он в Италии, страшно потеет, пьет белое орниетское вино.

9. Свет свечи падает на него через красную бумагу. – Ему снится гроза, буря. Он находится на корабле, на котором однажды уже испытал бурю в Ла-Манше.

Другие попытки экспериментального вызывания сновидений принадлежат д’Эрвею, Вейгандту и др.

Многие замечали «невероятную способность сновидения настолько использовать неожиданные восприятия органов чувств, что они превращались в постепенно уже подготовленную катастрофу» (Гильдебрандт). «В юные годы», сообщает этот автор, «я постоянно пользовался будильником для того, чтобы вставать рано. Чрезвычайно часто звук будильника сливался, по-видимому, с очень продолжительным сновидением, что казалось, будто последнее рассчитано именно на него и имеет в нем свое логическое неизбежное завершение – свой естественный конец».

iknigi.net

Книга Толкование сновидений читать онлайн бесплатно, автор Зигмунд Фрейд на Fictionbook

© ИП Сирота, текст, 2015

© ООО «Издательство Эксмо», 2019

По Фрейду, сновидения представляют собой:

1. Предвидение будущего

2. Осуществление желания

3. Воплощение подсознательного страха

4. Выражение ослабленной мозговой деятельности

Правильный ответ вы сможете узнать, прочитав эту книгу…

Зигмунд Фрейд 1856–1939

Основатель психоанализа

Зигмунд Фрейд – знаменитый ученый, основатель психоанализа. Его новаторские идеи оказали огромное влияние на психологию и всю западную цивилизацию XX века. Среди крупнейших достижений: обоснование понятия «бессознательное», разработка теории эдипова комплекса, создание метода свободных ассоциаций и методики толкования сновидений.

1856 – Зигмунд Фрейд родился в чешском городе Фрайберг в семье небогатого торговца.

11873 – Зигмунд Фрейд принят на медицинский факультет Венского университета.

1881 – получил научную степень доктора. После этого начал работать в Венской городской больнице.

1885–1886 – стажировался в Париже у известного врача-психиатра Жана Шарко, где занимался исследованием гипноза.

1895 – опубликована совместная книга Зигмунда Фрейда и его коллеги Йозефа Брейера «Исследование истерии». Позже эту публикацию назвали «днем рождения психоанализа».

1899 – Фрейд закончил работу над «Толкованием сновидений». Его идеи начали приобретать популярность. В последующие десятилетия он написал множество книг и статей.

1939 – после нескольких лет борьбы с мучительной болезнью Зигмунд Фрейд скончался, приняв морфий.

Предисловие

«Толкование сновидений» Зигмунда Фрейда – одна из самых популярных книг ХХ века, переведенная практически на все языки мира и выдержавшая огромное количество переизданий. Она увидела свет в 1900 году и стала первой из крупных работ австрийского ученого, которые совершили настоящий переворот не только в психологии и медицине, но и во всей западной культуре в целом. Взгляды Фрейда, изложенные в этой монографии, по сей день оказывают влияние на развитие психологии, а открытия, сделанные им в ходе изучения сновидений, признаны фундаментальными для теории психоанализа.

Основной предмет исследования в «Толкованиях сновидений» – бессознательное, та часть сознания, которая недоступна восприятию человека, но при этом управляет его желаниями и поступками. «Сновидения – королевская дорога в бессознательное», – утверждает ученый. Изучение символического значения того, что видится человеку во сне, помогает разобраться в его страхах, подавленных желаниях и психологических проблемах.

В данном издании «Толкование сновидений» представлено в сокращенном виде, читатели смогут ознакомиться с разделами книги, наиболее важными для понимания теорий Фрейда. Раздел «Материал и источники сновидений» посвящен тому, откуда бессознательное черпает пищу для построения сюжета сна; раздел «Психология процессов сновидения» подводит итог изучению сновидения как психологического феномена.

Метод толкования сновидений
Образец анализа сновидения

Заглавие, данное мною моей книге, само уже говорит о том, с какой традицией связываю я понимание сновидений. Я задался целью показать, что сновидения доступны толкованию, и дополнения к освещению проблемы сновидения лишь помогают мне выполнить мою действительную задачу. Предположением, что сновидение доступно толкованию, я вступаю сразу в противоречие с господствующим учением о сновидениях, да и вообще со всеми теориями, за исключением учения Шернера, ибо «истолковывать сновидение» значит раскрыть его «смысл», заменить его чем-либо, что в качестве полноправного и полноценного звена могло бы быть включено в общую цепь наших душевных процессов. Как мы уже видели, научные теории сновидения не включают в себя проблемы толкования последних, ибо сновидение не является для них вообще душевным актом, а лишь соматическим процессом. Иначе обстоит дело почти всегда с воззрениями на сновидения у широкой публики. Последняя считает своим правом быть непоследовательной и, хотя и признает, что сновидение непонятно и абсурдно, однако не может решиться отрицать какое бы то ни было значение за сновидениями. Руководимая неясным предчувствием, она все же предполагает, что сновидение имеет определенный смысл, быть может, и скрытый и заменяющий собою другой мыслительный процесс и что речь идет лишь о необходимости правильно раскрыть эту замену, чтобы понять скрытое значение сновидения.

Широкая публика старалась поэтому всегда «толковать» сновидения и пользовалась при этом двумя существенно различными методами. Первый из этих методов рассматривает содержание сновидения как нечто целое и старается заменить его другим понятным и в некоторых отношениях аналогичным содержанием. Это – символическое толкование сновидений; оно терпит крушение, разумеется, с самого начала, и те сновидения кажутся не только непонятными, но и спутанными и хаотическими. Примером такого метода служит толкование, которым воспользовался библейский Иосиф для сновидения фараона. Семь тучных коров, после которых появилось семь тощих, пожравших первых, являются символическим замещением предсказания о семи голодных годах в Египте, которые поглотят весь тот избыток, который создадут сытые годы. Большинство искусственных сновидений, созданных поэтической фантазией, предназначено для такого символического толкования, так как они передают мысли поэта в замаскированном виде, приспособленном к известным особенностям наших сновидений. Воззрение, будто сновидение интересуется преимущественно будущим, которое оно может наперед предвидеть, – остаток пророческой роли, приписывавшейся прежде сновидениям, становится затем мотивом, который побуждает символическое толкование изложить найденный смысл сновидения в будущем времени.

Как найти путь к этому символическому толкованию, на этот счет нельзя дать, разумеется, никаких определенных указаний. Успех зависит от остроумия, от непосредственной интуиции субъекта, и потому толкование сновидений при помощи символики вполне зависит от искусства, связанного, очевидно, с особым талантом. Но такому толкованию совершенно противоречит другой популярный метод толкования сновидений. Метод этот может быть назван «расшифровыванием», так как он рассматривает сновидение как своего рода условный шифр, в котором каждый знак при помощи составленного заранее ключа может быть заменен другим знаком общеизвестного значения и смысла. Мне снилось, например, письмо, вслед за ним похороны и так далее: я смотрю в «соннике» и нахожу, что «письмо» означает «досаду», «похороны» – «обручение» и так далее. В дальнейшем уже зависит от меня связать эти понятия и, конечно, перенести их на будущее. Интересным вариантом этого расшифровывания, который до некоторой степени исправляет его механичность, представляет собой сочинение Артемидора из Дальдиса о толковании сновидений.

Здесь во внимание принимается не только содержание сновидения, но и личность и жизненные условия самого грезящего, так что один и тот же элемент сновидения имеет иное значение для богача, женатого и оратора, чем для бедного, холостого и купца. Наиболее существенно в этом методе то, что толкование не обращается на сновидение во всем его целом, а на каждый элемент последнего в отдельности, как будто сновидение является конгломератом, в котором каждая часть обладает особым значением. К созданию этого метода послужили поводом, очевидно, бессвязные, сбивчивые сновидения.

Для научного рассмотрения темы непригодность обоих популярных методов толкования сновидений, конечно, очевидна. Символический метод в применении своем чрезвычайно ограничен и не может претендовать на более или менее общее значение. В методе расшифровывания все направлено к тому, чтобы «ключ», «сонник» был вполне надежным источником, а для этого, разумеется, нет никаких гарантий. Невольно возникает искушение согласиться с философами и психиатрами и вместе с ними отказаться от проблемы толкования сновидений, как от призрачной и излишней задачи.

Я между тем придерживаюсь совершенно иного взгляда. Я имел возможность убедиться, что здесь снова перед нами один из тех нередких случаев, в которых чрезвычайно упорная народная вера ближе подошла к истине вещей, чем суждения современной науки. Я считаю своим долгом утверждать, что сновидение действительно имеет значение и что действительно возможен научный метод его толкования. К этому заключению я пришел следующим путем.

Много лет занимаюсь я изучением многих психопатологических явлений, истерических фобий, навязчивых представлений и т. п. в терапевтических целях. Я имел возможность убедиться при содействии моего сотрудника Брейера, что для таких явлений, воспринимаемых в качестве болезненных симптомов, раскрытие их и устранение совпадают друг с другом. Когда такое патологическое явление удается свести к отдельным элементам, из которых проистекало оно в душевной жизни больного, то тем самым оно устраняется, и больной избавляется от него. При бессилии других наших терапевтических стремлений и ввиду загадочности таких состояний мне казалось целесообразным пойти по пути, открытому Брейером, и, несмотря на многочисленные трудности, достичь намеченной цели. Каким образом сложилась в конце концов техника этого метода, каков был результат стараний, об этом я буду иметь случай говорить в дальнейшем изложении. Во время этих психоаналитических занятий я натолкнулся на толкование сновидений у пациентов, которых я заставлял сообщать мне все их мысли и чувства, возникающие у них по поводу определенного вопроса, рассказывал им свои сновидения и показывал им тем самым, что сновидение может быть заключено в психологическую цепь, которая от данной патологической идеи простирается в глубь воспоминаний. Теперь уже было нетрудно рассматривать самое сновидение как симптом и применять к нему тот же метод толкования, что и к последнему.

 

Для этого необходима, конечно, известная психическая подготовка больного. От него требуются две вещи: усиление внимания к его психическим восприятиям и устранение критики, при помощи которой он обычно производит подбор возникающих в его мозгу мыслей. В целях его самонаблюдения при помощи повышенного внимания целесообразно, чтобы он занял спокойное положение и закрыл глаза; особенно важным представляется устранение критики воспринятых мыслей и ощущений. Необходимо сказать ему, что успех психоанализа обусловливается тем, что он замечает и сообщает все, что проходит у него через мозг и не пытается подавлять мысли, которые могут показаться ему несущественными, абсурдными или не относящимися к теме; он должен относиться совершенно беспристрастно к своим мыслям; ибо именно эта критика сыграла бы важную роль, если бы ему не удалось найти желанного разъяснения сновидения, навязчивой идеи и т. п.

При психоаналитических занятиях я имел случай заметить, что психическая структура размышляющего человека совершенно иная, чем структура наблюдающего свои психические процессы. При размышлении психический процесс играет большую роль, чем при самом внимательном наблюдении, как то показывает даже напряженная физиономия и морщины на лбу человека, погруженного в раздумье, в противоположность к мимическому спокойствию самонаблюдающего субъекта. В обоих случаях необходимо усиленное внимание, но при обычном размышлении человек сохраняет критику, в силу которой отбрасывает часть возникающих у него мыслей после того, как он их воспринял, или прерывает другие, так что не следит за тем ходом мыслей, который, быть может, они начинают: другие мысли он вообще не сознает, так как они подавляются до их восприятия. Самонаблюдатель, напротив того, старается лишь подавить критику; если это ему удается, он начинает сознавать бесчисленное множество мыслей, которые в противном случае остались бы у него неосознанными. При помощи полученного таким путем материала может быть произведено толкование патологических идей, а также и сновидения. Ясно, таким образом, что тут речь идет о подготовлении психического состояния, которое в отношении распределения психической энергии (подвижного внимания) имеет некоторую аналогию с состоянием засыпания (а вместе с тем и с гипнотическим состоянием). При засыпании «нежелательные представления» появляются наружу вместе с ослаблением произвольного (разумеется, также и критического) процесса, оказывающего влияние на ход наших представлений. В качестве причины такого ослабления мы приводим обычно «утомление»; появляющиеся нежелательные представления преобразовываются в зрительные и слуховые образы. При состоянии, которым пользуются для анализа сновидения и патологических идей, намеренно и умышленно отказываются от активности и используют сохранившуюся психическую энергию (или часть ее) для внимательного прослеживания появляющихся нежелательных мыслей, сохраняющих свой характер представлений (в этом и заключается отличие от состояния при засыпании). Таким образом «нежелательные» представления превращаются в «желательные».

Требуемая здесь установка на мнимо «свободное течение» мыслей с устранением критики, по-видимому, чрезвычайно затруднительна для многих. «Нежелательные мысли» вызывают обычно сильное сопротивление, мешающее им пробиться наружу. Если поверить, однако, нашему великому мыслителю-поэту Шиллеру, то такой же процесс необходим и для поэтического творчества. В одном месте своей переписки с Кернером Шиллер отвечает на жалобу своего друга в его недостаточной плодовитости: «Причина твоих жалоб объясняется, как мне кажется, тем принуждением, которое твой разум оказывает на твое воображение. Я выскажу здесь одну мысль и проиллюстрирую ее сравнением. Мне представляется вредным, если разум чрезвычайно резко критикует появляющиеся мысли, как бы сторожа и самый порыв их. Идея в своем изолированном виде, быть может, чрезвычайно ничтожна и опасна, но вместе с другими, последующими, она может быть чрезвычайно важной; в связи с этими другими идеями, в отдельности такими же ничтожными, она может представить собою весьма интересный и существенный ход мыслей. Обо всем этом не может судить рассудок, если он не сохраняет идею до тех пор, пока не рассматривает ее в связи с остальными. В творческой голове, напротив того, разум снимает с ворот свою стражу, идеи льются в беспорядке и лишь затем он окидывает их взглядом, осматривает целое скопление их. Вы, господа критики, стыдитесь или боитесь мгновенного преходящего безумия, которое наблюдается у всякого творческого разума и продолжительность которого отличает мыслящего художника от мечтателя. Отсюда-то и проистекают ваши жалобы на неплодовитость: вы чересчур рано устраняете мысли и чересчур строго их сортируете». (Письмо от 1 декабря 1788 года).

Большинство моих пациентов осиливают эти трудности уже после первых указаний; для меня лично это тоже не представляет особой трудности, особенно когда я записываю свои мысли. Сумма психической энергии, на которую, таким образом, понижается критическая деятельность и которая в то же время повышает интенсивность самонаблюдения, значительно колеблется, смотря по теме, на которой должно фиксироваться внимание пациента.

Первый шаг при применении этого метода учит, что в качестве объекта внимания следует брать не сновидение во всем его целом, а лишь отдельные элементы его содержания. Если я спрошу неопытного пациента: «Что вызвало у вас такое сновидение?» – то он обычно не может найти ничего в своем умственном кругозоре; мне приходится разложить сновидение на отдельные части, и тогда он к каждой такой части приводит целый ряд мыслей, которые можно назвать «задними мыслями» этих элементов сновидения. В этом первом важном условии мой метод толкования сновидений отличается уже от популярного исторического и легендарного метода толкования при помощи символизации и приближается ко второму методу «расшифровывания». Он, как и последний, представляет собою толкование on detail, а не en masse: как последний, он берет с самого начала сновидение как конгломерат психических явлений.

Во время моих психоанализов у невротиков мне удалось истолковать, наверное, несколько тысяч сновидений, но этим материалом я не воспользуюсь здесь для введения в технику и сущность толкования сновидений. Не говоря уже о том, что мне могли бы возразить, что это сновидения невропатов, не дающие возможности провести аналогию их со сновидениями здоровых людей, к устранению их меня побуждает еще и другая причина. Тема, которой касаются эти сновидения, разумеется, почти всегда история болезни, на которой базируется данный невроз. Благодаря этому для каждого сновидения необходимы были бы чересчур распространенные предварительные сообщения и ознакомление с сущностью и этиологическими условиями психоневроза; все эти вещи сами по себе в высшей степени интересны, они, наверное, отвлекли бы наше внимание от самой проблемы сновидения. Моя же цель заключается, наоборот, в том, чтобы толкованием сновидений подготовить разрешение более трудной и сложной проблемы психологии неврозов. Если же я отказываюсь от сновидений невротиков, от своего главного материала, то я имею уже право не быть чересчур разборчивым в другом материале. Мне остаются лишь те сновидения, которые сообщены мне случайно здоровыми людьми или же которые я нашел в качестве примера в литературе проблемы сновидения. К сожалению, все эти сновидения лишены анализа, без которого я не могу найти смысла сновидения. Мой метод не так удобен, как метод популярного расшифровывания, который при помощи постоянного ключа раскрывает содержание сновидений; я, наоборот, готов к тому, что одно и то же сновидение у различных лиц и при различных обстоятельствах может открывать совершенно различные мысли. Благодаря всему этому я стараюсь использовать мои собственные сновидения как наиболее обильный и удобный материал, проистекающий, во-первых, от довольно нормальной личности, а во-вторых, касающийся самых различных пунктов повседневной жизни. Читатели могут усомниться в надежности такого «самоанализа», – произвол при этом, конечно, не исключен. Однако самонаблюдение, на мой взгляд, значительно удобнее и целесообразнее, чем наблюдение над другими; во всяком случае, можно попытаться установить, какую роль играет самоанализ в толковании сновидений. Другую, значительно большую трудность мне пришлось преодолеть внутри самого себя. Человек испытывает понятную боязнь раскрывать интимные подробности своей душевной жизни: он всегда рискует встретить непонимание окружающих. Но боязнь эту необходимо подавлять. «Всякий психолог, – пишет Дельбеф, – должен признаться в своей слабости, если это признание позволит ему осветить ранее закрытую проблему». И у читателя, как мне кажется, начальный интерес к интимным подробностям должен скоро уступить место исключительному углублению в освещаемую этим психологическую проблему.

Я приведу поэтому одно из моих собственных сновидений и на его примере разъясню свой метод толкования. Каждое такое сновидение нуждается в предварительном сообщении. Мне придется попросить читателя на несколько минут превратить мои интересы в его собственные и вместе со мной погрузиться в подробности моей жизни, ибо такого перенесения с необходимостью требует интерес к скрытому значению сновидения.

Предварительное сообщение: летом 1895 г. мне пришлось подвергнуть психоанализу одну молодую даму, которая находилась в тесной дружбе со мной и моей семьей. Вполне понятно, что такое смешение отношений может стать источником всякого рода неприятных явлений для врача, особенно же для психотерапевта. Личный интерес врача значительнее, его авторитет меньше. Неудача угрожает подорвать дружбу с близкими пациентами. Мое лечение закончилось частичным успехом, пациентка избавилась от истерического страха, но не от всех своих соматических симптомов. Я был в то время не вполне еще убежден в критериях, которые определяют полное окончание истерии, и предложил пациентке «решение», которое показалось ей неприемлемым. Расходясь с нею во мнениях, мы посреди лета временно прекратили лечение. В один прекрасный день меня посетил мой молодой коллега, один из моих близких друзей, бывший недавно в гостях у моей пациентки Ирмы и у ее семьи. Я спросил его, как он ее нашел, и услышал в ответ: ей лучше, но не совсем еще хорошо. Я помню, что эти слова моего друга Отто или, вернее, тон их меня рассердил. Мне показалось, что в этих словах прозвучал упрек, нечто вроде того, будто я обещал пациентке чересчур много. Я объяснил мнимое пристрастие Отто по отношению ко мне влиянием родных пациентки, которым уже давно, как мне казалось, не нравилось мое лечение. Впрочем, неприятное чувство было у меня довольно смутно, и я ничем не проявил его. В тот же вечер я записал довольно подробно историю болезни Ирмы, чтобы вручить ее в свое оправдание доктору М., нашему общему другу и чрезвычайно популярному врачу. В эту же ночь (вернее к утру) я испытал нижеследующее сновидение, записанное мною тотчас же по пробуждении.

Сновидение 23/24 июля 1895 года

Большая зала – много гостей, которых мы принимаем. Среди них Ирма, которую я беру под руку, точно хочу ответить на ее письмо, упрекаю ее в том, что она не приняла моего «решения». Я говорю ей: «Если у тебя есть еще боли, то в этом виновата только ты сама». Она отвечает: «Если бы ты знал, какие у меня боли теперь в горле, желудке и животе, мне все прямо стягивает». Я пугаюсь и смотрю на нее. У нее бледное, опухшее лицо. Мне приходит в голову, что я мог не заметить какого-нибудь органического заболевания. Я подвожу ее к окну, смотрю ей в горло. Она слегка противится, как все женщины, у которых вставные зубы. Я думаю про себя, что ведь ей это не нужно. Рот открывается, я вижу справа большое белое пятно, а немного поодаль странный нарост, похожий на носовую раковину; я вижу его сероватую кору.

Я подзываю тотчас же доктора М., который повторяет исследование и подтверждает его… У доктора М. совершенно другой вид, чем обыкновенно. Он очень бледен, хромает и почему-то без бороды… Мой друг Отто стоит теперь подле меня, а друг Леопольд исследует ей легкие и говорит: «У нее притупление слева внизу». Он указывает еще на инфильтрацию в левом плече (несмотря на надетое платье, я тоже ощущаю ее, как и он)… М. говорит: «Несомненно, это инфекция. Но ничего, у нее будет дизентерия, и яд выделится…» Мы тоже сразу понимаем, откуда эта инфекция. Друг Отто недавно, когда она почувствовала себя нездоровой, впрыснул ей препарат пропила – пропилен… пропиленовую кислоту… триметиламин (формулу его я вижу ясно перед глазами)… Такой инъекции нельзя делать легкомысленно… По всей вероятности, и шприц был не совсем чист.

 

Сновидение это имеет перед другими одно преимущество. Тотчас же ясно, с каким событием прошедшего дня оно связано и какой темы касается. Предварительное сообщение дает полное этому освещение. Сообщение Отто относительно здоровья Ирмы, историю болезни которой я писал до позднего вечера, занимало мою душевную деятельность и во время сна. Тем не менее никто, ознакомившись с предварительным сообщением и с содержанием сновидения, не может все же предполагать, что означает мое сновидение. Я и сам этого не знаю. Я удивляюсь болезненным симптомам, на которые указывает мне Ирма в сновидении, так как они совсем не похожи на те, какие я у нее лечил. Я улыбаюсь бессмысленной идее об инъекции пропиленовой кислоты и утешению доктора М. Сновидение в конце своем кажется мне более туманным и непонятным, чем вначале. Чтобы истолковать все это, я произвожу подробный анализ.

Анализ:

Большая зала – много гостей, которых мы принимаем. Мы жили в то лето на улице Бельвю в особняке на небольшом возвышении. Особняк этот был когда-то предназначен для ресторана и имеет поэтому очень высокие комнаты, похожие на залы. Все это мне снилось именно в этом особняке за несколько дней до дня рождения моей жены. Днем жена говорила мне, что в день рождения ждет много гостей, среди них и Ирму. Мое сновидение пользуется этими словами: день рождения жены, много народу, среди них Ирма, мы принимаем гостей в большом зале особняка на Бельвю.

Я упрекаю Ирму в том, что она не приняла моего «решения»; я говорю ей: «Если у тебя есть еще боли, то в этом виновата только ты сама». Я мог бы сказать ей это и наяву, может быть, и говорил даже. Тогда я придерживался того взгляда (впоследствии я в нем разуверился), что моя задача ограничивается сообщением больному скрытого смысла его симптомов: принимают ли они такое «решение» или нет, от которого затем зависит весь успех лечения, за это я уже не ответственен. По фразе, которую я сказал Ирме, я замечаю, что прежде всего не хочу быть виноватым в тех болях, которые она еще чувствует. Если в них виновата сама Ирма, то не могу быть виноватым я. Не следует ли в этом направлении искать смысла сновидения?

Жалобы Ирмы: боль в горле, желудке, животе; ее всю стягивает. Боли в желудке относятся к обычным болезненным симптомам моей пациентки, но прежде они не так ее беспокоили, она жаловалась только на тошноту и рвоту. Боли же в горле и животе почти не играли в ее болезни никакой роли. Я удивляюсь, почему сновидение остановилось именно на этих симптомах, но пока это остается для меня непонятным.

У нее бледное и опухшее лицо. У моей пациентки был всегда розовый цвет лица. Я предполагаю, что она в сновидении заменена другим лицом.

Я пугаюсь при мысли, что мог не заметить у нее органического заболевания. Это вполне естественный, постоянный страх специалиста, который повсюду видит почти исключительно невротиков и привыкает относить на счет истерии почти все явления, которые кажутся другим врачам органическими. С другой стороны, мною овладевает – я и сам не знаю откуда – легкое сомнение в том, что мой испуг не совсем добросовестен. Если боли у Ирмы имеют органическую подкладку, то опять-таки я не обязан лечить их. Мое лечение устраняет только истерические боли. Мне чуть ли не кажется, будто я хочу такой ошибки в диагнозе; тем самым был бы устранен упрек в неудачном лечении.

Я подвожу ее к окну и хочу посмотреть ей горло. Она сопротивляется немного, как женщины, у которых фальшивые зубы. Я думаю, что ведь ей это вовсе не нужно. Мне никогда не приходилось осматривать у Ирмы горло. Сновидение напоминает мне о произведенном мною недавно исследовании одной гувернантки, производившей впечатление молодой красивой женщины; перед тем как открыть рот, она старалась скрыть свою фальшивую челюсть. С этим связываются другие воспоминания о врачебных исследованиях и маленьких тайнах, которые раскрываются при этом. – «Это ведь ей не нужно», – это для Ирмы комплимент. Я подозреваю, однако, еще и другое значение. При внимательном анализе всегда чувствуешь, исчерпаны ли все задние мысли или нет. Поза, в которой Ирма стоит у окна, вызывает во мне неожиданно другое воспоминание. У Ирмы есть близкая подруга, к которой я отношусь с большим уважением. Когда я однажды вечером пришел к ней, я застал ее в таком же положении у окна, и ее врач, все тот же доктор М., заявил мне, что у нее в горле дифтеритные налеты. Личность доктора М. и налеты воспроизводятся в дальнейшем ходе сновидения. Я вспоминаю, что в последние месяцы часто думал о том, что эта подруга Ирмы тоже истеричка. Даже больше: Ирма сама мне говорила об этом. Что известно мне, однако, о ее состоянии? Только одно то, что она также страдает истерическим сжиманием горла, как и Ирма в моем сновидении. Таким образом, сновидение заменило мою пациентку ее подругой, далее я вспоминаю, что у меня часто появлялась мысль, что эта подруга может также обратиться ко мне с просьбой избавить ее от болезненных симптомов. Я считал, однако, это невероятным, так как у нее чрезвычайно сдержанная, скрытная натура. Она сопротивляется, это мы видим и в сновидении. Другое объяснение гласило бы, что ей это не нужно, она действительно до сих пор превосходно владела собою без всякой посторонней помощи. Остается, однако, еще несколько деталей, которые не подходят ни к Ирме, ни к ее подруге: бледность, опухший вид, фальшивые зубы. Фальшивые зубы приводят меня к вышеупомянутой гувернантке; я склонен удовлетвориться объяснением плохих зубов. Но вдруг вспоминается еще другая особа, к которой могут относится эти детали. Она тоже не лечится у меня, и мне бы не хотелось иметь ее своей пациенткой, так как я заметил, что она стесняется меня и поэтому лечить ее будет трудно. Она обычно очень бледна, и иногда лицо у нее бывает опухшим. Я сравнивал, таким образом, мою пациентку Ирму с двумя другими особами, которые в равной мере воспротивились бы лечению. Почему же, спрашивается, я смешал ее во сне с подругой? Быть может, я умышленно совершил подмену. Подруга Ирмы вызывает во мне, быть может, более сильную симпатию или же я более высокого мнения об ее интеллектуальности. Дело в том, что я считаю Ирму неумной потому, что она осталась недовольной моим лечением. Другая была бы умнее и наверно бы согласилась со мною. Рот все-таки открывается, она рассказала бы мне больше, чем Ирма.

Что я вижу в горле: белый налет и покрытые серою корою носовые раковины. Белый налет напоминает мне о дифтерите, а тем са-мым о подруге Ирмы, кроме того, однако, и о тяжелом заболевании моей старшей двухлетней дочери и обо всем ужасе того времени. Кора на носовой раковине напоминает мне заботы о моем собственном здоровье. Я прибегал тогда часто к кокаину во время неприятного опухания носовой раковины и несколько дней назад слышал, что у одного моего пациента от кокаина сделался некроз слизистой оболочки носа. Исследование о кокаине, произведенное мною в 1885 году, навлекло на меня тяжелые упреки. Близкий друг, умерший в 1895 году, благодаря злоупотреблению этим средством ускорил свою смерть.

Я подзываю поспешно доктора М., который повторяет мое исследование. Это вполне естественно при той репутации, которой пользовался в нашем кругу доктор М. Но то, что я делаю это поспешно, требует особого объяснения. Это напоминает мне об одном печальном событии. Однажды благодаря продолжительному прописыванию средства, считавшегося в то время вполне невинным (сульфонала), я вызвал у одной пациентки тяжелую интоксикацию и поспешно обратился по этому поводу за помощью к более опытному пожилому коллеге. То, что мне припомнился этот случай, подтверждается еще и другим обстоятельством. Пациентка, заболевшая от интоксикации, носила то же имя, что и моя старшая дочь. До сих пор мне никогда это не приходило в голову. Теперь же мне это кажется своего рода роковым совпадением, как будто здесь продолжается замещение лиц. Эта Матильда вместо той Матильды. Мне представляется, будто я выискиваю возможные случаи, которые могли бы сделать мне упрек в моей недостаточной врачебной добросовестности.

fictionbook.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о